Ты не одинок

Здание клиники. Охранники хорошо знают Вэйла, поэтому его никто не останавливает, пока он несется по дорожкам парка. Он видит Глорию у входа в здание. Она ждет его. Хорошо это или плохо? Мартин переводит дыхание, говорить он пока не в состоянии. На лице Глории – только усталость и озабоченность, прямые брови сдвинуты. - Он жив? – спрашивает Мартин наконец. Секунда, следующая за его вопросом, кажется невообразимо долгой. - Да, Мартин. Состояние тяжелое, но Аарон жив. Вэйлу кажется, что он сейчас просто опустится на пол, ноги его не держат. Но такого он себе не может позволить. Он примчался из Атланты для того, чтобы помочь Аарону. Пожалеть себя можно будет после. Они идут по знакомым коридорам. Мартин видит лицо Глории в профиль. Ее губы сжаты, глаза сосредоточенно смотрят вперед. «Она на пределе» думает Вэйл. «И ей сейчас гораздо хуже, чем мне». Доктор Тейлор гнетет чувство вины – ведь она глава отделения, в котором пациент чуть не лишил себя жизни. Мартину хочется помочь ей, хоть немного ободрить. - Глория, не казните себя. Вы не виноваты, - говорит он. И куда только девалось его профессиональное красноречие, его способность убеждать? Известный адвокат удалился в неизвестном направлении? А остался Мартин Вэйл, человек, измученный тревогой за близкого человека. Глория коротко взглядывает на него, качает головой. - Нет, я виновата, Мартин. И я должна ответить за произошедшее. Но сейчас нам нужно думать о другом. Они останавливаются возле закрытой двери. Светящееся табло сверху – «Реанимационное отделение. Вход только для медперсонала». - Вас это, конечно, не касается, - говорит Глория и в ее глазах мелькает что-то похожее на улыбку. Нет, скорее тень улыбки, но это уже кое-что. Мучительная боль, скребущая где-то в глубине души, чуть ослабевает, и Мартин тоже улыбается в ответ. Большая комната, наполненная тишиной и приглушенным светом. В тишине то и дело раздаются ритмичные звуки самых разнообразных приборов. Мониторы, зонды, лампочки, мигающие, как звезды. Неужели все это нужно для одного человека? Огромная кровать. Нет, она только кажется огромной в сравнении с тем, кто лежит на ней. Аарон. Исхудавшее лицо, белее простыни, заострившиеся черты будто принадлежат другому, незнакомому человеку. Слишком много скорби угадывается в этих бескровных, сжатых губах, сдвинутых бровях. Мартин наклоняется ниже, взгляд против воли задерживается на повязках, стягивающих тонкие руки. Он вскрыл себе вены НОЖНИЦАМИ. Как такое вообще возможно?! Непрошеное, отвратительное в своей яркости воспоминание: комната епископа, залитая кровью. Аарон, мальчик, как же тебе помочь? Кардиомонитор отсчитывает удары сердца, грудь едва заметно приподнимается. Вдох, выдох. Да, он остался жив. Но что с ним будет потом, когда он очнется? Узнает ли он Мартина? Станет ли прежним Аароном, милым, застенчивым, по-детски наивным? Или превратится в одного из «овощей»… Мартина передергивает от этой страшной мысли. - Мартин, пойдемте. Это Глория Тейлор. Сколько времени она стоит рядом? Он даже не заметил, что она тоже вошла сюда вместе с ним. Он послушно следует за врачом в ее кабинет. - Вам нужно поспать, Мартин, - Глория указывает ему на кушетку, притулившуюся возле стены. – Я разбужу вас, если что-нибудь произойдет, обещаю. «Если что-нибудь произойдет» вяло думает Мартин. Кушетка жесткая, но засыпает он почти мгновенно. И снов не видит, спасибо, Господи, за маленькие радости. А просыпается он от запаха кофе. Открывает глаза и не сразу вспоминает, где он. Белая стена, казенного вида плафон на потолке… Да он же в клинике… Аарон! Мартин садится и от резкого движения у него темнеет в глазах – в последний раз он ел черт знает когда… На столе дымится чашка с кофе. И еще он видит два сэндвича. В комнате никого нет. За соседней дверью – маленькая ванная комната, он знает. Основательно умывшись поочередно горячей и ледяной водой, Мартин приходит в себя окончательно. Если Глория не разбудила его, значит… Значит, ничего не случилось. Ни хорошего, ни плохого. Он выпивает кофе и после этого самочувствие его уже можно назвать удовлетворительным. Едва он заканчивает второй сэндвич, как входит Глория. - Как вы, Мартин? - Спасибо. Есть новости? Врач качает головой. - Пока без изменений. Он спит, показатели стабильны. – она задумывается, - Возможно, все обойдется, - добавляет она очень тихо. И вот Мартин снова стоит возле кровати Аарона, в окружении медицинских приборов. Брови мальчика в страдальческом изломе. Мартин наклоняется, кладет ладонь поверх восковой кисти юноши. Господи, какие у него холодные руки! Адвокат оглядывается в поисках второго одеяла, не находит его. Тогда он берет обе руки мальчика в свои, чтобы согреть. На какую-то долю секунды ему кажется, что безжизненные пальцы шевельнулись в ответ на пожатие. Нет, это только его воображение. - Пожалуйста, Господи, если ты есть... Пусть он очнется. Пусть он очнется и узнает меня. Мартин уже и не помнит, когда в последний раз молился. Может быть, в детстве? К вечеру Глория едва ли не силой выпроваживает его домой. - Вы ничем ему не поможете, если сами свалитесь. Езжайте домой, отдохните, а утром можете вернуться. И не забудьте плотно позавтракать. Что ж, с этим не поспоришь. Дома Мартин принимает душ, выпивает еще несколько чашек кофе. От кофе ли, или от нервного возбуждения, но спать ему не хочется. Он звонит сестре, потом делает несколько звонков коллегам – все это машинально, почти не думая. Мартина занимает только одна мысль – Аарон. Аарон, который оказался в шаге от смерти. Вэйл знает, что это не его вина. Понимает разумом, но отказывается понимать сердцем. Потому что сердце болит за мальчика. Его мальчика. Его Аарона. - Мартин… Доктор Тейлор смотрит на него с укоризной. - Вы хоть знаете, который час? Мартин пожимает плечами. Ну да, половина седьмого утра. - Не мог ждать дольше, - честно признается он. Глория Тейлор не спорит. Просто идет с ним в палату Аарона. Там все по-прежнему. Тишина, полумрак и гнетущее ощущение полного одиночества. Пахнет лекарствами и дезинфицирующим средством. Мартину так и хочется открыть окно, впустить сюда немного свежего воздуха. - Как он? – вполголоса спрашивает адвокат. Глория вздыхает. - Полчаса назад никаких изменений не было. Она подходит к кровати, чтобы проверить показания приборов. А Мартин склоняется над Аароном. Он бы многое отдал, чтобы на этом бледном, заострившемся лице появилась улыбка. Чтобы вновь увидеть застенчивый взгляд синих глаз из-под длинных ресниц. - Аарон, - шепчет Вэйл, - Аарон, малыш, ты слышишь меня? Открой глаза, прошу тебя. Очнись, мальчик мой. Он сжимает тонкие, безжизненные пальцы, с трудом сдерживает слезы. - Мартин, вы можете посидеть с ним, если хотите, - говорит Глория. – Мое дежурство заканчивается через два часа, но я предупрежу доктора Трента. Мартин кивает. Разумеется, он останется здесь. Что еще он может сделать для этого несчастного ребенка?