Без души

      Город Орлеан встретил семью Хэддок солнечными лучами и теплой погодой, что было довольно странно для середины осени. Совсем скоро они въедут в свой новый дом и все, вроде как, прекрасно, но Йен Хэддок, сын Стэна Хэддока и Сары Хэддок (ранее Хилмари), считал, что это отстой, самый большой и самый невозможный из всех отстоев. Он хмурым взглядом смотрел в окно автомобиля, пока «мама» и отец радостно разговаривали.       — Ой, Йен, посмотри, как тут чудесно! Ох, а вот и твоя новая школа, — радостно щебетала Сара, указывая на белое здание, что они проезжали. Йена передернуло от ее слащавого голоска.       — Сынок, перестань дуться, словно мышь на крупу, — начал Стэн, а Йен лишь хмыкнул.       — Йен, ты же понимаешь, твоему отцу предложили здесь хорошую работу и… — Йен не думал, что будет так рад, увидев новый дом. Поэтому как только машина остановилась, он тут же выпорхнул из нее.       — Он просто еще не привык, — сказал Стэн и сжал ее ладонь, она лишь грустно улыбнулась.       — Он злится, я… мне трудно, но я думаю, что его действия оправданы, не каждый обрадуется мачехе, — спокойно произнесла Сара.       Мать Йена Виктория погибла в автокатастрофе, когда ему было десять. Он помнил. Они тогда возвращались домой, Йен очень хотел пойти на новый фильм, а Стэн был на работе. Было поздно, радостный Йен делился своими впечатлениями по поводу фильма, а Виктория улыбалась. Она отвлеклась всего на пару секунд, чтобы поправить ремень безопасности на Йене. Последнее, что запомнил Йен, — это не ее улыбку или блеск зеленых маминых глаз, а ее застывшее лицо и стеклянные глаза. Она закрыла собой маленького Йена, весь удар пришелся на нее. Скорая приехала быстро, но было поздно. Йен случайно услышал, как врачи сказали, что она умерла моментально; сказали, что повезло — не мучилась. От их слов ему стало тошно. Он громко заплакал и просил, чтобы мамочка очнулась.       Уже после он подолгу винил себя, ведь не попросись он на этот дурацкий фильм…       Но исправить ничего уже было нельзя, как бы он этого не хотел. Стэн после смерти жены ходил еле живой, много работал, пытаясь заглушить свою боль в работе. Наверное, тогда Йен и понял, что в этом мире он остался один. Друзей, как таковых, у него не было да в школе его все любили, постоянно звали на вечеринки или же просто погулять, он был в какой-то степени даже популярен, но ему это было не нужно.       Потом все как-то изменилось… Появилась Сара Хилмари. Женщина тридцати пяти лет, с карими глазами, в которых плескалась доброта, а также с белокурыми локонами, в темноте кажущимися белоснежными. Она была прекрасной, да, она была добра, всегда пыталась помочь, прекрасно готовила. Но для Хэддока младшего это было сравнимо с ударом ножом в спину. Йен даже понять ничего не успел, как она стала его мачехой. Последней каплей стало то, что им пришлось переехать, как выразился Йен: «Черт знает куда!» Конечно же, Хэддок-младший был зол. В конце концов, он подросток, ему можно и побунтовать, поэтому, забежав в дом, он поднялся наверх в заранее отведенную ему комнату и хлопнул дверью. Стэн нахмурил брови и двинулся было к его комнате, но Сара его остановила.       — Дай ему время, — произнесла она с мягкой улыбкой.              Идти в школу не хотелось от слова совсем, но…       — Ты пойдешь в школу. — Грозно и непреклонно произнес Стэн, на что Йен лишь хлопнул дверью.       Прошло не больше минуты, как дверь отворилась, и из нее вышел Йен с самым злым выражением лица, на которое был способен в семь утра. Он молча обошел отца и спустился вниз. Стэн тяжело вздохнул. Как же он похож на свою мать. Ровные черты лица, глаза цвета молодой травы, каштановые волосы, что на солнце отливали рыжим, — весь в мать, пожалуй, кроме одной детали — веснушек. Они у Йена от его деда, отца Стэна.

***

      Дойдя до школы, Йен вошел в здание. Он старался привлекать как можно меньше внимания. Удавалось плохо.       — Хей, ты новенький?  — спросила его какая-то девушка. Как мог судить Йен, она была той еще красавицей, прямо с обложки «Плейбоя». Такие всегда находились на самой верхушке иерархии школы. Он терпеть их не мог.       — Ага, — грубо буркнул он, что не очень понравилось красотке с «Плейбоя». Она нахмурилась, но быстро вернула своему лицу кокетливую улыбку.       — Меня зовут Хезер, — она провела рукой по плечу Йена. Его передернуло.       — Слушай, Хезер-или-как-там-тебя, оставь меня в покое, а?  — мило улыбнулся Йен, что совсем не вязалось с его грубым тоном, и повел плечом, сбрасывая чужую руку. Хезер опешила от такого расклада событий и застыла, да ротик раскрыла. Йен, снова помянув любимый «Плейбой», обошел ее и двинулся дальше. Он даже и не подозревал, что только что подписал себе смертный приговор.              — Класс, у нас новенький. Мистер, эм, Йен Хэддок, — произнесла учительница скрипучим голосом и поправила очки в круглой оправе. — Прошу, займите любую свободную парту, — обратилась она уже к Йену, даже не глянув в сторону оного.       Он кивнул, стараясь не замечать косых и даже презрительных — Какого черта? — взглядов. Хотел было сесть за вторую парту первого ряда от окна, но девушка, сидевшая там, гаденько ухмыльнулась и кинула на стул свою сумку. Так же произошло и с двумя другими партами. Свободное место было лишь за самой последней — там попросту никого не было. Как только Йен сел туда, по классу прошелся смешок, а парни впереди зашептались. Йен смог разобрать лишь обрывки фраз:       — Ему крышка, — засмеялся придурок в красной куртке. Его сосед закивал и кинул на него полный презрения взгляд, после чего отвернулся.       Йен окончательно запутался. Да что происходит? Неожиданно его позвал пухленький паренек, который сидел на предпоследней парте второго ряда.       Йен сначала не понял, что от него хотят, пока не увидел сложенный пополам лист бумаги. Осторожно взяв и открыв его, Йен прочитал: «Тебе лучше пересесть, это место Фурии».       Йен недоуменно перевел взгляд с листа на парня, который этот листок, собственно, и передал. Он кивал ему на свободное место рядом с собой, но, судя по полнейшей тишине и тем взглядам, что класс стал кидать теперь уже на этого паренька, Йен понял: не стоит. Он поджал губы и отрицательно мотнул головой. Кто бы не был этот Фурия, не убьет же он его. Да?       Прошло минут двадцать с начала урока, как дверь в класс отварилась.       В класс вошел парень, одетый во все черное. Его угольные волосы были уложены в прическу «шухер», как называл ее про себя Йен. Он даже не взглянул на преподавателя, лишь молча двинулся к парте. К парте, за которой сидел Йен. Хэддок вопросительно выгнул бровь и стал невольно осматривать одноклассника. Что было поразительно, его движения: он двигался словно хищник, грациозно и беззвучно. Йен настолько засмотрелся, что не заметил, как парень подошел к нему.       — Эмм, — протянул Йен и подвис, поймав взгляд ярко-зеленых глаз. В классе образовалась полнейшая тишина. Все ждали шоу.       — Свалил, — прорычал парень. От его голоса у Йена по телу невольно прошли мурашки.       Как одним словом можно испугать? А вы спросите у этого парня. Йен сглотнул, и его взгляд заметался по классу, ища место.       — Деймон, прошу вас, сядьте, — вежливо попросила учительница.       Деймон раздраженно фыркнул. Отодвинув стул, он кинул портфель на парту, приземлился на стул и улегся на сумку. Йен краем глаза увидел, как все в классе вернулись к своим делам. Почувствовав на себе взгляд, он посмотрел на своего теперешнего соседа: тот прожигал в нем дыру своими невозможно-зелеными глазами. Дааа, а жизнь-то будет нелегкой, — пронеслась мысль в голове Йена, и он тяжело вздохнул.