Без души

      Хезер наблюдала, наверное, самую ужасную картину.       Пятеро детей, в чьих глазах застыл сущий кошмар, смотрели на мальчика, стоявшего близко-близко, возвышаясь над ними, который тяжело дышал и сжимал кулаки. Они пытались отползти подальше, но страх буквально сковал их, не давая сдвинуться с места. Вереск хотела было помочь, но с ужасом осознала что и ее тело словно задеревенело, поэтому, оставаясь на месте, она, совсем еще маленькая девочка, видела, как Деймон, тот самый Деймон, который помог ей когда-то преодолеть свои страхи, наводит жуть на других.       Мальчишки сами нарвались. Нечего было говорить о его старшем брате, погибшем месяцем ранее. Так она себя убеждала, оправдывая действия Нуара и возвышая его в своих глазах, как героя, что не даст осквернить имя его любимого брата.       Вот только она потом поймет, что это не геройство, а чистой воды психическое отклонение у ребёнка, что подвергается моральному и физическому насилию.       Но сейчас он герой; герой, на руках у которого чужая кровь на стертых костяшках пальцев; герой, в глазах которого выжигающая ярость.       Чей-то крик выводит ее из оцепенения.       Две женщины — видимо, родители этих мальчиков — подбежали и начали кричать, заставляя Деймона осознать, что он натворил.       — Фурия! Ты — чудовище! — кричала одна из женщин, обняв своего ребенка.       У Деймона покраснели глаза, потекли слезы, он развернулся и побежал, молясь, чтобы отца не было дома.       Хезер хотела побежать за ним, но ее остановила хватка на плече.       — Куда это ты? — спросил мужчина. Смотря на такого человека, хотелось уйти подальше: он был высоким и крепким, словно гора, а взгляд серьёзным и строгим. Хезер же улыбнулась.       — Дядя! — воскликнула она и кинулась обнимать его. Он же хмыкнул и стиснул ее в объятиях. — Я соскучилась, тебя так долго не было! — с возмущением и обидой говорила девочка.       — Принцесса, я тоже скучал — улыбнулся дядя.       — Дядя, я хотела спросить, а правильно ли защищать свое, даже когда тебя зовут чудовищем? — задумчиво спросила Хезер спустя пару минут. Мужчина хмыкнул, смотря в сторону, куда убежал мальчишка, что-то прикинул в своей голове и ухмыльнулся.       — Конечно, принцесса, свое нужно отстаивать и защищать — ответил он и с девочкой на руках пошёл к машине.

***

      Быть племянницей одного из наркодилеров не так уж и плохо (вообще-то совсем не круто), просто Вереск относилась к этому как само собой разумеющееся. Типа есть и есть.       Об этом, конечно, никто из ее знакомых не знал. Даже тот же Деймон, что работает на ее дядю — и тот не знал. Девушка держала это в секрете — не потому что не хотела говорить, а так надо было. Чем меньше людей знают, кто она, тем лучше и безопасней для нее.       Те, кто видели ее, считали что она один из поставщиков.       Хезер шла в кабинет дяди, когда услышала за поворотом голоса. Она хотела сначала прикрикнуть на тех, кто смеет шататься по коридорам: работы, что ли, нет? Но остановилась и прислушалась, когда поняла, что разговор о Деймоне.       — Все улики будут указывать на него — произнес один из голосов, девушка с раздражением поняла, что не узнает его.       — Странно все это. Он, вроде, хороший такой с виду, парень-зайчик прямо, — хмыкнул второй. — Не дай бог мне таких друзей, что готовы так мстить — продолжил он. Хезер нахмурилась, пытаясь понять, что происходит.       — Ну, дело не наше, мы ему всего лишь подсобили. Посадят Деймона или нет, мне лично все равно, одно расстраивает — не увижу лица этого ублюдка, когда он поймет, кто все это провернул — засмеялся он. Хезер услышала, как они идут сюда и рванула быстрее на выход.       «Найти Деймона сейчас же!» — крутилось в ее голове.

***

      Деймон тихо вошёл в дом и старался не дышать слишком громко, так как лёгкие жгло от быстрого бега. Осмотревшись, он услышал тихие ругательства из гостиной. Поджав губы, он с замиранием сердца двинулся в комнату, но неожиданно из гостиной показался отец.       Он, шатаясь, шёл к нему. Руки Нуара задрожали, сердце зашлось в быстром беге, в висках громко пульсировала кровь, так что он ничего не слышал. Хорошо это было или нет, Деймон не понимал, так как знал только одно — больно будет в любом случае.       Отец кричал, требуя ответов.       Орал о том, какой же он никчёмный.       И самое ужасное — что убил и мать, и брата.       Наверное, да, все же хорошо, что он не слышит, еще бы не чувствовать было замечательно, думал он, проваливаясь в темноту от удара затылком о стену.

***

      Деймон смотрел в пустоту расфокусированным взглядом. Руки дрожали, ему мерещилось, что на них кровь, поэтому старался не смотреть. Не помогало.       Хезер мертва. Вот так просто ее не стало.       Из горла Нуара вышел полувсхлип, перешедший в рычание. Люди шарахались от него в сторону.       Как он дошёл до дома, он не мог вспомнить, но дверь ему открыл Джей-ди.       Деймон рухнул к нему в объятия и просто заплакал. Джей-ди сначала потрясенно замер, а после молча обнял Нуара. Они стояли посреди коридора, ничего не говоря.       Джей-ди хаотично думал о том, что могло приключиться. Он никогда не видел Дея в таком состоянии — его буквально трясло.

***

      Йен, вздохнув, убрал телефон в карман джинсов и вышел за порог дома, застав там сидевшего на крыльце отца. Йен тихо присел рядом. Между ними чувствовалось напряжение. Сара, видевшая их из окна кухни, вздохнула и с надеждой в глазах продолжила наблюдать.       — Пап, а-ха — выдохнул парень и засмеялся коротко, покачав головой. — Как ты понял, что любишь маму?       Стэн поднял на него глаза. Со дня смерти Виктории они никогда не говорили о ней, старались избегать даже ее имени. Не потому что бессердечные, а просто им обоим было невыносимо тяжело и больно на душе, каждый из них держал это глубоко внутри себя.       — Для меня стало абсолютно безразлично все остальное. Все, что не касалось твоей мамы, будто поблекло и было лишь фоном. Я сам по себе закрытый, не люблю телячьи нежности, да ты и сам знаешь — хмыкнул он. Йен коротко улыбнулся. — Твоя мама стала для меня всем — продолжил он и на его губах появилась грустная улыбка.       — Как для меня Деймон — произнес Йен и с застоявшейся грустью посмотрел отцу в глаза. — Можешь говорить много: что я не правильный, испорченный ребенок, что я больше не сын тебе — больнее-то мне не будет — закончил он неожиданно.       Стэн посмотрел на то, как плечи парня опустились, как он обнял свои колени, устраивая на них подбородок.       — Почему так тяжело любить кого-то — помолчав, произнес Хэддок, а Стэн обнял его за плечи.       — Прости, я был не самым лучшим отцом, совершил множество ошибок, я не должен был вот так реагировать, — произнес он, Йен хмыкнул. — Ты его и правда так сильно любишь? — спросил он. Йен поднял на него свой взгляд.       — Наверное, сильнее всех на этом свете… Но… — тут он замолк, уставившись в одну точку.       — Твоя мама говорила, что в любви не место «но», подумай еще раз — произнес ласково старший Хэддок.       — Мама просто наверное не сталкивалась с тем, с чем столкнулся я. Я думаю об этом. Много, на самом деле, так много, что голова уже кругом идет — вздохнул Йен, от дальнейших размышлений его отвлек звук пришедшего сообщения. Прочитав, он улыбнулся и поднялся.       — Мне нужно идти… мы же поговорим потом? — с надеждой спросил Йен, смотря на отца, и тот улыбнулся в ответ.       — Конечно, как только ты этого захочешь — произнёс он. Йен улыбнулся и, развернувшись, зашагал прочь.       «Что-то случилось с Деймоном, он не соображает ничего. Мне не говорит, что случилось. Приходи скорей.       — Джей-ди»