Драконья Жена

Руины всегда навевают грусть, но ещё грустнее, когда знаешь, чем они были раньше. Джордж Мартин. Танец с драконами.

***

Тарина Форрестер, в принципе, не сильно отличалась от своих родичей. И она точно не знала, чем так могла завлечь вездесущего Завоевателя. Торри было шестнадцать, когда она впервые встретилась с огненными индиговыми глазами. Видят Боги, лучше бы не встречалась. Его сладкие речи ласкали бы слух любой знатной леди в Королевской Гавани или как там прозвал свой гадюшкин Эйгон, но Тарина была северянкой. Тарина ценила действия. Она не верила лживым речам короля. «Волчья леди» О, Семеро, родившись в Волчьем Лесу, она заслужила это звание? «Снежная дева» Волосы Тарины не были белыми, как у его жен-королев! «Драконья жена» Тарри фыркнула, сбившись с повести. Услышали бы это его сестры, точно сожгли бы брата и без дурацких драконов. Помотав головой и заправив каштановые волосы за ухо, Форрестер вздохнула. Надо начать сначала, пока еще не рассвело. Макнув кончик пера в чернила, девушка коснулась им желтого от неясного света свечи пергамента. Тени гуляли по коридорам ее дома, но Тарина не отвлекалась. Ей надо было закончить. *** Меня зовут Тарина Форрестер. Не знаю, стоит ли говорить, что я первая от этого имени, ведь Дом у нас не такой уж и знаменитый. Нет! Мы самые незаметные среди лордов Севера. Может быть, это потому что нас укрывают наши высокие железностволы? Или потому что два года назад все королевство захватила война и отпустила лишь сейчас? В любом случае, я пишу совсем не об этом. Мне тяжело дались эти строки, ведь пишу я их с тревожным сердцем. С самого детства я не была особенной, как мои братья или сестра, которая даже приглянулась сыну Торрхена Старка. Нет, нет, нет! Тарина Форрестер всегда была незаметной, Тарина больше напоминала мальчика, с удовольствием играя с братьями на деревянных мечах. Торри даже не заметила, как созрела. Как ее волосы заблестели, как темно-зеленые глаза стали золотыми, как ее обкусанные губы стали мягкими. К сожалению, она этого действительно не заметила, продолжая играть в игры, но уже одна. Когда на Север пришли драконы, Старки созвали Гловеров поднять знамена, а те, в свою очередь, созвали своих вассалов. Форрестеры тоже откликнулись, доставая свои тяжелые деревянные щиты, которые были прочнее железа. Так, Тарина Форрестер вместе с матерью и сестрой, стали одни править Железным Холмом. Игры не закончилось, но в каждой одиночной схватке, леди Форрестер постоянно задавала себе серьезный вопрос, делая выпады в воздух. «Как бы поступил Седрик Форрестер?» К сожалению, Торри не могла дать на него ответ. Седрик Форрестер мог поднять меч на врагов, а среди арсенала леди Форрестер был лишь яд. И то, Торри никогда не умела им управляться, как мать или сестра. Тейра Талли была золотоволосой, благодаря деду Льюису Ланнистеру, и пышногрудой. Ее зеленые глаза всегда смотрели холодно и хитро на врагов, но стоило ей посмотреть на детей и мужа, как Тейра сразу становилась нежной и любящей женщиной. Однако хитрость и ум Ланнистеров жили и процветали в ней, леди Талли могла найти и тысяча и один способ убить врага, даже не касаясь его. Тара Форрестер полностью пошла в мать, унаследовав у отца лишь роскошный каштановый цвет волос. Лицо у Тары было худое, но от этого не менее красивое. Тарина всегда думала, что будь у ее сестры мамины волосы, то Тару можно было бы смело назвать Ланнистер. Тара была далека от дикарских манер, процветающих на Железном Холме, однако семью она любила. И всеми правдами и не правдами защищала ее, изворачиваясь, как истинная львица. Ее сила была сравнима лишь с железностволами, растущими в Волчьем Лесу. Если у ее матери и сестры была хитрость, то Тарина не знала, что же досталось ей. Храбрость отца – мрачного и сильного Реймонда Форрестера, который неизменно поддерживал Дюррандонов - , находчивость деда или стойкость всего рода Форрестеров? Железо изо льда. Нет, Торри никогда не была железной леди, как в насмешку называли женщин из ее Дома. Она могла заплакать или расстроиться из-за мелочи, однако внутри что-то горело ярой верой. Торри всегда знала, что если придется, то она сожмет в своих руках гарду уже настоящего меча. Кажется, именно так думала Тарина в тот день, раз за разом делая неуклюжие выпады в воздух. Тяжело дыша и сдувая с щеки золотую прядку, выбившуюся из высокого хвоста, леди вновь занесла меч над головой, когда окружающую тишину родной полянки, окруженной железностволами, прорезал громкий ужасающий рык. Земля содрогнулась, и маленькая леди выронила из своих узких ладоней деревянный меч. Отойдя на пару шажков поближе к верным деревьям – защитникам, Торри подняла свой взор на небо, надеясь, что ошиблась. Высокие железностволы закрывали обзор, и Тарина видела лишь тот маленький участок белого неба, что светил над опушкой. Между деревьев тусклое северное солнце не могло пробиться и поэтому днем, в лесу, было так же темно, как и ночью, лишь эта полянка была светла. Они часто на ней играли, когда были маленькими, да и сейчас, когда день не такой холодный, Форрестеры выбираются сюда, чтобы просто посидеть, наслаждаясь обществом друг друга. На севере семья всегда ценится больше, чем на юге. Упорно вглядываясь в белый свет неба, Тарина продолжала тяжело дышать, но уже от страха, от бешено колотившегося сердца, а не от усталости. Тьма настала внезапно, она просто накрыла Форрестер с головой и девушка взвизгнула, вжавшись в кору железноствола и ногтями впившись в дерево, царапая нежные пальцы. Зажмурив глаза, маленькая леди ощутила, как ее спину обжег жар, ощутила сладковатый запах и услышала рычащее дыхание чего-то большего, что пролетало над ней. Дракон. Отец мертв. Дракон. Ее бедные братья мертвы. Дракон. Дракон. Дракон. Эти мысли бились в голове, пока Торри вжималась в дерево, роняя слезы на холодную землю. Она стояла так, пока солнце вновь не осветило поляну и не пробилось сквозь плотно закрытые веки, пока холодный ветер вновь не коснулся ее взмокшей спины, пока звон в ушах не прошел. Она слышала тихий вой и скулеж волков в лесу, слышала испуганный перестук копыт оленей, слышала крики, доносящиеся с Железного Холма. Отойдя от дерева, леди Форрестер стерла позорные слезы со щек, подхватила деревянный меч и бросилась в сторону дома. Она не хитрая, как ее леди – мать, не красивая, как сестра. Однако она Железо, выкованное изо льда. Она северянка. И она не отдаст свой дом драконьим выродкам. *** Тарина бежала не так долго, но каждый миг казался ей вечность. Тропинку, которую она знала с детства, леди Форрестер путала, врезаясь в деревья чаще, чем когда-либо еще. Однако Торри рысью неслась к дому, сжимая в красных, от собственной крови, руках деревянный меч. Выбежав на опушку леса, Тарина замерла, ощущая, как не может вдохнуть воздух. Железный холм был окружен железностволами и скалами, солнце едва золотило крышу родного дома, и замок выглядел устрашающим и неприступным для Тарины. Однако то, что она увидела сейчас, пред воротами в собственный дом, поразило ее настолько, что Тори забыла, как дышать. Огромный черный дракон возвышался перед ней, закрывая обзор даже на Железный Холм. Торри подняла голову, дрожа, как осиновый лист на ветру. Лучи солнца касались его морды, и мягко скользили по чешуйчатой шее – настолько большим он был. Внезапно монстр начал опускать вниз, лапами – крыльями коснувшись земли и преклонив голову. Его правый глаз был прямо перед Тариной и она, испуганная, отступила назад, услышав его низкое рычание. Она чужак. Чужак в собственном доме. - Tubī daor, Balerīon, - внезапно раздался насмешливый приказ, и Тори подняла голову, но ослепленная солнцем, увидела лишь очертания человека, восседающим на шее монстра. Легко перебросив ногу и съехав по шее дракона, Эйгон Завоеватель спрыгнул на землю и уверенно пошел к Торри. Форрестер, все еще дрожащая от страха, посмотрела на приближающегося мужчину. Крепче сжав в ладонях свое оружие, девушка вскрикнула: - Убирайся с северных земель, чужак! – она дернулась вперед и сделала выпад, которому ее учил брат. Дракон над ее головой издал еще один яростный крик, когда его наездник с легкость скрестил клинки и удержал удар. - Уже не чужак, маленькая храбрая леди, - с усмешкой промурлыкал мужчина и Тарина, в своей ярости и в своем страхе, заметила лишь блестящие индиговые глаза. Следующий выпад был таким же яростным, как и первый. Торри била как могла, вкладывала всю силу в удары и даже, в какой-то момент, заставила мужчину отступать. Хотя, скорее всего, Таргариен лишь потешался, поддаваясь ей. Леди Форрестер не жалела древесину меча, ведь он был изготовлен из железностволов. Он был прочнее даже валирийской стали. Их битва могла продолжаться и дальше, если бы Торри не услышала хриплый испуганный крик, доносящийся с ворот Железного Холма. Крик ее матери. - Тарина! Девушка обернулась к дому, вглядываясь в смутные очертания леди Талли, узнавая ее лишь по светлому ореолу волос. Холодная сталь внезапно прижалась к ее шее, прижалась бережно и мягко, не раня, но предупреждая. - Так я угадал. Ты действительно маленькая леди? – тихо прошептал Таргариен, и Торри впервые смогла его рассмотреть. Мужчина был высок, его глаза горели индиговым пламенем, платиновые волосы были забраны в низкий хвост кожаной лентой, а губы – тонкие и сухие – изогнулись в небрежной улыбке. - Я пришел не завоевывать, леди Форрестер, - крикнул он, отворачиваясь от ослабшей Тарины. Мужчина убрал меч в ножны и направился к железным воротам, неизменно глядя на Тейру. – Я пришел с миром. - Моя дочь, - твердым и холодным голосом произнесла женщина, хотя сама тряслась от плохо сдерживаемых рыданий. – Верните мне мою дочь и я пущу вас за ворота, - в ее голосе Торри впервые услышала мольбу. Тарина была уверена. Мать не сводит с нее глаз. Таргариен остановился и обернулся к Торри, протянув ей руку. - Идем, Волчья Леди. У меня хорошие новости. Тарина послушно вложила руку в широкую ладонь Таргариена и за ее спиной, будто в подтверждении его слов, завыли волки. Странно, подумала леди Форрестер, подходя к стенам своего родного дома. Волки не подходят так близко к Железному Холму. Тейра Тейра Талли, жившая всегда в шелках и радости, никогда не думала, что отец отдаст ее за грубого Форрестера, желая получить эти проклятые деревья! Однако Реймонд ей понравился. Привыкшая к ветреным мужчинам, Тейра удивилась, каким же ласковым и верным мог быть мужчина, больше напоминающий волка. Его волосы были темно-коричневые, а глаза светлые. Почти что желтые. Он всегда смотрел хмуро, и в его взгляде каждый раз можно было различить едва ощутимую угрозу. Но Реймонд никогда так не смотрел на жену, он взирал на нее скорее с обожанием и с немой клятвой защищать эту женщину вечно. Это подкупило сердце хитрой Тейры, которая, отказавшись от роскоши, жила в любви. И дети, рожденные от супруга, тоже были любимы. Удивительно, какими складными они родились. Тиррон и Тодд были первыми детьми. Тиррон, старший сын, был стройным и ловким, он всегда смеялся, и улыбка не сходила с его полных губ. Глядя на Тиррона, Тейра всегда думала, что этот юноша с легкостью вскружит голову любой знатной даме. Золотые кудри и болотные глаза. Удивительное сочетание для Форрестера. О нем бы ходили слухи, что он бастард, однако лицом Тиррон полностью пошел в отца, не считая губ. Тодд же был полной противоположностью брата. Младший сын был плечист, высок и хмур. Он не был так же красив, как Тиррон, однако светло-каштановые волосы, зеленые глаза и выразительные скулы все равно притягивали к себе взор. Тодд всюду следовал за отцом, верил его словам, однако чуткая мать всегда знала, что сын восхищен рассказами о драконах валирийцев и полностью поддерживает Эйгона и его сестер. Однако против воли отца, воли семьи, Тодд не пошел бы. В этом он был настоящим Форрестером. Северянин, с гордость думала Тейра, глядя на сына, который вновь краснеет от нескромной шутки Тиррона. Тара и Тарина родились после мальчиков, и Тейра была рада этому. Хоть кому-то она будет заплетать чудесные косы, чему научилась еще в своем родном доме. Однако если Тара была рада этому, то Тарина выросла своевольной и сильной. Она не любила носить платья, а волосы позволяла заплести только через долгую выматывающую истерику, однако Талли все равно любила свою дочь, считая ее особенно красивой среди всех своих детей. Тара, конечно, была чудесной, но это была лишь южная красота, невероятная и привлекающая, но Тарина. Она родилась совсем иной. Ее каштановые волосы украшали золотистые пряди, а некогда темные глаза с возрастом посветлели, становясь золотистыми. Как и у отца, с нежностью думала Тейра, разглядывая повзрослевшую дочь и с удовольствием отмечая, как прекрасно столкнулись в ее красоте Север и Юг. Глядя сейчас на сражающуюся с Эйгоном дочь, Тейра не верила, что так просто потеряет своего ребенка. Тейра думала всегда, что если ее дети погибнут в бою, то она будет гордиться. Но сейчас, роняя слезы на черное платье, Тейра Талли ненавидела себя за эти мысли. Ее ребенок не может умереть от руки проклятого сто раз дракона! Ее плоть и кровь, которую она вынашивала под сердцем. Нет! Ни за что! Подойдя к бойницам и закрыв старшую дочь своей спиной, леди Талли громко закричала имя своего ребенка, ощущая, как сжимаются руки от ярости и страха. Тарина Девушка шла, ведомая Эйгоном. Над ее головой вновь зарычал исполинский дракон, и Торри робко подняла глаза, разглядывая его величественный и пугающий образ. Балерион, будто заметив взгляд, опустил морду к земле, и Форрестер ускорила шаг, глядя теперь только себе под ноги. - Откройте ворота! – раздался хриплый голос часового, и старые механизмы натужно заскрипели, послушно поднимаясь перед леди Форрестер, чью холодную руку крепко и уверенно держал Таргариен. Когда Торри зашла на родной двор своего дома, она попыталась разъединить их руки. Однако стоило ее узкой ладони начать выскальзывать из сильной руки Эйгона, как она сжалась лишь сильнее, не отпуская Форрестер далеко от себя. Кровь с ранок Тарины падала на стылую землю, просачиваясь сквозь пальцы их рук. - Тарина! – раздался голос матери, спускающейся по главной лестнице их замка. Лишь когда Тарина попала в крепкие объятия Тейры, лишь когда золотые волосы матери закрыли ей взор, лишь тогда Таргариен позволил ей расцепить руки. Торри ощутила еще одним объятия и услышала сдавленные рыдания сестры. Леди Форрестер нервно выдохнула, прижимаясь к своей семье. - Прошу меня простить, что прерываю ваше воссоединение, - раздался спокойный голос Таргариена, и Тейра Талли, наконец, отпустила дочь. Тарина лишь мельком заметила, как с его сжатого кулака капает ее кровь. Крепче обняв все еще рыдающую Тару, Торри с ненавистью посмотрела на чужака. Это из-за него! Это все из-за него! Оглянувшись на леди - мать, Тарина удивленно нахмурилась. Тейра держалась холодно, поджав пухлые губы, и ее глаза оглядывали Таргариена так, словно ища его слабые стороны. - Вы прибыли сюда, чтобы оповестить меня о смерти моего мужа и моих сыновей? - холодно спросила Тейра, сощурив зеленые глаза. – Не стоило таких трудов. Наши сюзерены все бы передали и без Вас, Ваше Высочество. Тарина удивилась, как грубо и холодно говорила ее мать. Хотя, она сама недавно напала на Таргариена, забыв и о его драконе и о его победе. Похоже это у них семейное. Ланнистерская наглость, как иногда говорил отец. - А Вам палец в рот не клади, леди Форрестер, - усмехнулся Эйгон. – Как и Вашей дочери, собственно говоря, - его индиговые глаза бросились к двум девушкам и, столкнувшись с острым взглядом Торри, усмешка мужчина стала лишь шире. Тейра поспешила закрыть дочерей собственной спиной. В этом не было нужды – во двор уже сбежались все оставшиеся войны Форрестеров, смело ощерив свои копья на Таргариена – однако, леди Талли не могла иначе, Торри знала это. Ее мать была львицей, хоть и наполовину. - Тогда чего Вы хотели? – с тихой угрозой произнесла ее леди – мать, незаметно сжав кулак. Лучники на стене натянули тетиву по приказу своей госпожи. - Передать, что Торрхен Старк преклонил колени, - громогласно произнес Таргариен. Бойцы вокруг заволновались, лучники несмело опустили луки. - Этого не может быть! – закричала Тарина, вырываясь из цепких объятий сестры. - Тарина! – окликнула ее мать и поймала за локоть, требуя послушания. – Значит, - женщина подняла голову к дракону. – Мой супруг и дети живы? Мужчина кивнул, и во взгляде Тейры Форрестер впервые читалась благодарность за то, что Север не стали защищать. *** Уже сидя в теплом малом зале, Тарина все равно ощущала озноб каждый раз, когда бросала взгляд на Таргариена. Вскоре, после всего что произошло, на Железный Холм прибыли воины дракона и их собственные бойцы, во главе которых гордо шел Реймонд Форрестер с сыновьями. Однако, увидев жену и дочерей, мужчина поник, и взгляд его стал виноватым и слабым. Но Тейру это не смутило, подойдя к супругу и к сыновьям, леди – мать заключила их в крепкие объятия, целуя каждого в лоб и роняя слезы на их стальные латы. Тара тоже бросилась к семье, слабо прижимаясь к мужчинам, одна лишь Тарина хмуро смотрела на эту сцену, сложив руки на груди. - Ты не пойдешь, маленькая леди? – тихо спросил Таргариен. - Нет, - холодно отозвалась девушка, поджав полные губы. Мужчина тихо усмехнулся за ее спиной и прошептал: - Снежная леди. Торри вновь сжала руки в кулаки, раз за разом вспоминая этот жалкий момент. Как ее отец мог допустить подобное? Как он и все остальные лорды могли преклонить колени перед чужаком? Однако Реймонд Форрестер был весел и нисколько не жалел о том, что произошло. Хмуро оглядев малый зал, девушка недовольно поджала губы. Все были счастливы, даже ее леди - мать, расслабившись, сидела около мужа, прижавшись к нему плечом. - Значит, - начал лорд Форрестер, пригубив южного вина. - Вам нужны наши железностволы? Таргариен кивнул. Он, почти так же, как и Тарина, оглядывал величественный зал, в его взгляде читался интерес и немое восхищение. Он не ел и уделял больше внимания своему кубку, однако совсем не пьянел. Взгляд острых глаз так и оставался незамутненным. - Боюсь, война еще не окончена, - тихо проговорил Эйгон и все напряженно прислушались к его словам, делая вид, что увлечены едой. - Дорн все еще не покорен, но я собираюсь это исправить. - Дорн не подчинится, - резко ответила Тарина, и ее голос в пустом зале звучал слишком громко и яростно, словно недовольное рычание лесной рыси. Сестра под столом аккуратно ущипнула ее за локоть, но Торри продолжала хмуро смотреть в глаза Завоевателя. Король ухмыльнулся, послушно принимая правила игры и так же вглядываясь в чужие, по истине, волчьи глаза. Оооо, он не жалел, что обратил свой взор на запад. Женщин тут было достаточно. Красивые, хитрые, пошлые, властные. Любые, на любой вкус. Во многом они напоминали его сестер. Но эта маленькая леди была особенной из всех тех, что он видел и из всех тех, кого он покорил. Бросится с деревянным мечом на драконьего наездника – удивительная храбрость. Или глупость? - Почему же? - тихо спросил Таргариен, сощурив индиговые глаза. Их взгляды встретились, и Эйгон невольно поразился ее наглости. Девчонка смотрела холодно, гордо вздернув острый подбородок и чуть сощурив золотые глаза. Он знал этот взгляд. Таргариен, к сожалению, общался с Ланнистерами, но обычно глупые кошки защищали лишь друг друга, но леди Форрестер защищала весь Север, когда как остальные опустили мечи. Ее храбрости, подумал Завоеватель, не решаясь отвести взгляд от Тарины, позавидовал бы любой Старк. - Пока есть хоть один человек, защищающий Дорн – он не сдастся, - тихо, но четко проговорила Торри, сощурив злые глаза. «Нет», - с ухмылкой промурлыкал внутренний голос в голове Таргариена. – «Она говорит совсем не про Дорн» *** Тарина захлопнула в свою комнату дверь, прижавшись к ней спиной. Она слышала недовольные крики матери за дверью, но все так же бездумно пропускала их мимо ушей. Пыталась, во всяком случае. - Он дракон! – кричала женщина. – Он сожжет тебя, если захочет этого! «Железностволы не горят» - У него еще два дракона! Твой лорд – отец их видел! «Лед не может гореть» - Ты уже чуть не умерла! Тарина подняла глаза к своему окну, глядя как по ветру скользят белые едва заметные пушинки. Опустившись спиной по стене, Торри нервно обхватила колени руками, утыкаясь лицом в темно-серое походное платье. Голос матери давно угас и в темноте своих покоев, леди Форрестер с насмешкой думала о снеге, который пошел именно в тот день, когда их дом навестило само пламя. Из-за высоких железностволов, снег не часто ложился на землю Форрестеров, оставляя ее голой. Отец часто говорил, что это плохо. Мол, на заснеженной земле легче увидеть следы дичи, хищников или врагов, но сейчас враг был прямо перед отцовским лицом, однако Реймонд Форрестер упорно его не видел, нежась в объятиях жены и выслушивая хвалебные речи поданных. Леди Тарина яростно закричала и бросила деревянный меч в противоположную стену. Вскочив на ноги, Форрестер стянула через голову походное платье вместе с исподним и кинула их в слабое пламя камина. Потому что она больше не могла его видеть, потому что от нее до сих пор пахло Эйгоном, потому что Торри было противно от самой себя. Спать в одном замке с проклятым драконом, который принес в их дом слишком много боли и разочарования. Подойдя к шкафу, Тарина потянулась было к теплому бордовому платью с высоким горлом и длинными рукавами, однако рука дернулась в сторону и глаза леди заметили красивое лоснящееся платье, привезенное некогда отцом с юга. Тарина никогда его не носила. Некуда было. Оглянувшись к окну вновь, девушка прижала руки к своей голой груди, разглядывая красивый танец снега. Когда отец и братья уходили, леди Форрестер пообещала себе, что с их приходом она сделают какую-нибудь глупость, чтобы вновь напомнить себе о детстве, которое она не собиралась так легко терять. Поджав губы, Торри нахмурилась и прошептала себе под нос: - В пекло, - ее рука уверенно взялась за плечико платья, вытаскивая его на тусклый свет окна. Наряд был южным, от того слишком открытым. Даже через чур открытым, скорее всего Реймонд не выбирал для дочерей платья. Скорее всего, смутившись, мужчина взял самые дорогие наряды у торговца. И от этого на минуту потеплело холодное сердце Тарины. Леди Форрестер знала, за что ее хитрая мать так любила мужа. Реймонд был на удивление чутким для северянина. Платье было серым, но не тусклым. Нет, оно было сделано из ласковой, почти прозрачной ткани, которая мягким и холодным шелком ложилась на юное тело Тарины. Воздушное и нежное, иначе Форрестер не могла его описать. Открытые плечи, открытая спина, даже немного приоткрытая грудь. Это все было странно и ново для северянки, привыкшей к холоду и морозу. Покрутившись перед зеркалом еще час, Тарина распустила свои волосы, забирая их толстыми косичками лишь у самих висков. «Удивительно» - хихикнула сама себе леди Форрестер. – «А я ничем не хуже сестры!» Выйти Тарина решилась лишь тогда, когда полностью стемнело и только гнезда на стенах хранили теплый свет факелов. Ступая в старых сапогах так тихо, как могла, леди Форрестер укрывалась теплым плащом с цветами ее дома, обхватывая его края тонкими пальцами. На улице действительно властвовала пурга и снег, тонким слоем, ложился на землю, которую не укрывали пушистые кроны железностволов. Выйдя с замковым ворот, девушка впервые за день заулыбалась, подставляя бледное лицо холодным пушинкам снега. Теплый плащ съехал с плеч леди Форрестер и, девушка, как и в детстве, со смехом понеслась по снегу. В своей радости она не замечала ни мороза, но снега, ни даже горячего взгляда, направленное на ее молодое тело, скрытое лишь тонким шелком платья. Поносившись по заснеженной опушке еще полчаса, Тарина остановилась, прижимая руки ко рту и грея их дыханием. Ее губы все еще улыбались, пока леди Форрестер неспешно брела к брошенному у ворот плащу. Радость юной леди сменило спокойное смирение, подобно той пурге, которая утихла, превратившись в умиротворенный снегопад. Белый снег падал на темные волосы девушки, создавая удивительный контраст. Форрестер, на какой-то миг уверовала, что может смириться с власть наглого дракона, но этот миг был абсолютно ошибочным, как решила девушка, когда за спиной Торри раздался насмешливый, уже слишком надоевший, голос. - Бегать в такую погоду почти что нагой, - внезапно заговорил кто-то за спиной леди Форрестер и через минуту на ее плечи опустился тяжелый красно-черный плащ, а ухо опалило чужое горячее дыхание. – Вы, северяне, действительно безумны. Тарина обернулась, чтобы увидеть Эйгона Таргариена, стоявшего прямо у нее за спиной. Мужчина усмехнулся, поймав недоверчивый и колючий взгляд золотых глаза. Отойдя от Завоевателя на пару шагов назад, леди недовольно поморщилась: - Почему Вы не спите, сир? - Могу задать тот же вопрос, - почти что промурлыкал Эйгон, делая игривый шаг вперед. - Вы находитесь в моем доме, так что Вам придется отвечать, - строго, как сказала бы ее леди – мать, произнесла Тарина, однако голос ее предательски дрогнул. Она сделала трусливый шаг назад, осознавая, что оружия с ней нет. - Я король, - горячий взгляд Эйгон обжег грудь, талию и бедра девушки, когда он сделал еще один шаг к леди Форрестер. - Вы никто! – дерзко крикнула миледи и развернулась, чтобы броситься прочь. Но в небе, прямо над ее головой, раздался яростный крик дракона, и девушка испуганно подняла голову вверх. Это было ее ошибкой. Таргариен настиг Торри быстро, как ураган, он обхватил ее руками, прижимая ее – дрожащую от страха и холода – крепче к себе. - Волчья леди рычит на чужака в своих землях, - горячо шептал он, как безумец, касаясь губами холодной кожи ее щеки. – Но как она завоет на южных землях. - На мою радость, - не смотря на страх, ответила девушка, вцепившись ногтями в его руки, пытаясь их расцепить. Но дракон за ее спиной зарычал, крепче прижимая свою добычу к себе. – Я никогда не ступлю на теплые земли! Я выйду замуж за северянина! - Как – будто я тебе это позволю, - усмехнулся ей на ухо Таргариен, прижимаясь носом к ее волосам. – Снежная леди. Тарина вновь дернулась и покорно замерла, ощущая лишь то, насколько горячий был Таргариен. Снег, не спеша, падал на землю, укрывая своим густым холодным туманом двух людей, которые отчаянно цеплялись друг за друга. Она в попытке согреться, а он в желании запомнить. *** С тех пор прошло несколько недель, если Тарина не ошибалась. Таргариен вернулся восвояси и скатертью ему дорожка, как надменно думала Форрестер. Но, иногда, она вновь ощущала большие горячие ладони, защищающие ее от холода настолько бережно, что сердце вновь начинало бешено стучать в ушах. Все вернулось в свой привычный строй. Форрестеры опять жили одной большой семьей, защищая друг друга от любых неприятелей. Они вновь ходили на их поляну, вновь вместе играли и просто беседовали, даже обидчивая Торри простила отца. Железный Холм жил так, как жил все эти годы до нашествия драконов. Лишь заказов на железностволы стало больше, но это было и к лучшему. Вот и сегодня день Тарины прошел, как и всегда. Конечно, она была этому рада. Даже была счастлива вновь вернуться к урокам рукоделия, которые раньше терпеть не могла. Однако что-то внутри перевернулось, изменилось и обычных дней в своем доме ей стало мало. И сны леди Форрестер стали такими же тревожными, как и ее жизнь. Каждый день ей снилась девушка с удивительно холодной красотой и умными фиалковыми глазами. С ней постоянно был толстый мужчина, облаченный в дорогие одежды и с короной на жидких белых волосах. Она притворно улыбалась ему, слыша из его мерзких уст ее имя. «Сладенькая Серения» Женщина крутилась и вертелась перед ним, но Тарина знала, будто слышала ее мысли. Красивая леди боялась разоблачения, красивая леди знала, что она лучше будет выглядеть на троне, чем глупый толстяк, красивая леди говорила, что она из Лиса, хотя ее дом был гораздо ближе. А потом…в каждом сне леди умирает, оставляя после себя дитя, один глаз которого был такого оттенка, который Тарина видела лишь у одного человека. У ее леди - матери. Девушка вновь резко села на кровати, тяжело дыша и прижимая к своей груди теплое покрывало. В ее голове болью все еще отдавался хриплый нечеловеческий голос, рычащий лишь одно имя. «Рейенерис, Рейенерис, Рейенерис» - Боги, - выдохнула леди, прикрыв золотые глаза и опуская ноги на холодный пол. Встав с кровати, леди покачнулась и облокотилась спиной о стол, стоящий в ее покоях. Тьма в комнате Торри теперь не успокаивала ее, а лишь пугала. Она вновь, как и в детстве, видела в каждой тени оживший страх всех северян. Пустые, мертвые глаза ходоков, взирающие на нее с интересом. Оглянувшись, девушка испуганно дернулась. Тьма наступала со всех сторон, сжимая ее в тиски. «Нет! Нельзя тут оставаться!» Подбежав к шкафу, Форрестер быстро вынула из него плащ и сапоги, и, прямо в ночной рубахе, бросилась прочь из своей комнаты. И плевать было гордой леди, что тот плащ, который она так бережно сжимала в руках, был драконий. Несясь по темным коридорам, словно обезумев, Тарина, наконец, вырвалась на холодный и промерзлый двор, натягивая на хрупкие плечи красно-черную тяжелую ткань. Она все еще бежала, бежала прочь от страхов, от безумия, от своего родного дома. Сталкиваясь с деревьями в роще, леди не сбавляла хода, пока не оказалась на такой знакомой поляне. Железностволы стеной окружали ее и, девушка, ослабнув от страха, осела на землю, сотрясаясь в тихих рыданиях. «Этот Таргариен» - сквозь слезы думала Тарина, комкая в руках сухую траву. – «Этот проклятый Таргариен! Он утягивает меня в свое красно – черное болото!» Прижавшись к одному из деревьев, Торри прикрыла глаза, надеясь уснуть вечным сном. Возможно, так бы и произошло. Часы тянулись, холод обволакивал Форрестер, медленно погружая ее в тягучий и темный сон без сновидений. Так бы и закончилась жизнь юной Тарины Форрестер, если бы над ее головой не раздался такой знакомый грозный рык, заставляя девушку приподнять тяжелую голову. Балерион черным ужасом опускался на поляну, взмахивая крыльями и распугивая волков лишь одним своим видом. Дракон опустился, и земля содрогнулась под его лапами. Опустив огромную морду к девушке, Балерион удивительно умными глазами посмотрел на леди Форрестер, обдав ее смрадным, но теплым дыханием. Девушка, не ведая, что творит, протянула ладонь к дракону, и он позволил ей коснуться себя, прикрыв глаза. - А твой наездник такой же покорный? – тихо усмехнулась леди, не ожидая ответа. - Возможно и так, - раздался глубокий голос, обладатель которого вышел из тени огромных крыльев дракона. – Если видит, что его леди в опасности. - Я не Ваша леди, - покачала головой Форрестер, но Таргариен, широкими шагами подошедший к Торри, легко поднял Тарину на руки. Индиговые глаза встретились с золотыми и девушка не нашла слов, чтобы возразить королю. Стоило сразу отказаться от тех слов, что говорил Эйгон, греющий Тарину в своих объятиях, но Завоеватель не терпел отказа. Он мог на время помиловать, но отказываться от своей безумной затеи Таргариен не собирался. Он дал ей время до рассвета, оставив окрепшую леди у порога ее дома. Дал ей время, чтобы она взяла самое важное, дал ей время, чтобы проститься с Железным Холмом, дал ей время, чтобы потом украсть его навеки. Тарина Форрестер, стоя на первой ступеньке своего родного замка, не верила, что этот глупый дракон прилетел сюда, чтобы просто ее украсть. А еще она не верила себе, потому что сердце отвечало тревожным согласием. *** Леди Форрестер тяжело вздохнула и отложила перо, не без гордости глядя на свое прощальное письмо. А письмо ли это? Повесть? Если так, то о чем она? Девушка покачала головой, и устало оглянулась. Свеча давно погасла, постель была неряшливо разобрана, а плащ дракона валялся на полу. В окно уже били первые лучи алого рассвета, и Тарине пришлось встать, аккуратно снимая с себя ночную рубашку. Пора. Пора уходить. Уходить навсегда, к сожалению. Стоя уже перед дверьми своих покоев, Торри нервно пригладила то самое южное платье, накинула на плечи плащ и крепче сжала в руке несчастный деревянный меч. Пускай он служит памятью для нее, а может быть и для ее потомков. Пускай они будут помнить о том, что их мать родилась в славном, хоть и маленьком роду. Пускай они запомнят, что леди с золотыми всполохами в каштановых волосах была Форрестер, а не простой фавориткой короля. Еще раз оглянув комнату, девушка уже было толкнула дверь, однако остановилась и стремглав подбежала к столу, хватая перо и выводя на пергаменте – в самом верху – несколько слов. Тяжело выдохнув, леди Форрестер, не оборачиваясь, ушла из покоев. «Повесть об исчезнувшей леди» Наверное, уходя, Тарина Форрестер и не подозревала, что станет не просто фавориткой. Она не подозревала, что Эйгон Таргариен уведет ее на Драконий Камень, где, в тайне ото всех, сделает своей женой. Юная леди Форрестер не подозревала, как сильно повлияют на историю ее потомки, ошибочно названные бастардами. А ей и не хотелось думать об этом, пока она бережно гладила лицо мужа, вслушиваясь в его тихое и ласковое урчание. «Драконья Жена» - шептал Эйгон, отвечая на короткие и нежные поцелуи.