Черные уши судьбы

Я люблю тебя.       Этих слов Снейп не слышала никогда, даже в детстве. Порой, лежа в своей холодной кроватке, она шептала их себе под нос, представляя, что их говорит ей мама, но, в конце концов, Сирин смирилась с тем, что такая уродка, как она, никогда не будет любима. Эту фразу часто произносил в пьяном угаре ее отчим, больно сжимая и дергая жесткими пальцами ее нежное ушко, покрытое бархатистой черной шерсткой. Эту особенность Принцев он ненавидел: в роду Эйлин были неко, и с незапамятных времен все дети в роду появлялись на свет с кошачьими ушами и хвостами, которые не исчезали до тех пор, пока очередной Принц не утратит невинность. Отчим считал кошачьи ушки, растущие из темных мягких волос на голове падчерицы, отвратительным отклонением, и уверения жены в том, что, как только Сирин ляжет с кем-то в кровать, маленькая проблема будет решена, отнюдь его не успокаивали. - Кто в здравом уме трахнет это отродье?! – орал вечно пьяный мужчина на Эйлин, пока Сирин пряталась от его глаз на грязном и пыльном чердаке дома, забившись в угол и подтянув худые коленки к груди. – Покажи мне такого любителя! Ни кожи, ни рожи! - Она еще вырастет, Тобиас, - уговаривала мужа мать, которой, казалось бы, вообще не было дела до того, что дочь прекрасно слышала каждое обидное слово, даже не напрягая более острый, чем у обычного человека, слух. - Вырастет она в такое же убожество! Не обманывай хотя бы саму себя! Кто захочет залезть на уродку?!       В детстве Сирин совсем не понимала, о чем идет речь, кто и по какой причине должен залезть на нее, но решила, что, если это поможет родителям полюбить ее, она потерпит, если когда-нибудь кто-то решит сесть на нее сверху.       Единственной отдушиной ее детства, лучиком света в темном царстве Коукворта была Лили, ее рыжее солнышко, в чьих лучах грелось сердечко Сирин, не знавшее любви. Только с ней черноволосой неказистой девочке хотелось не вечно прятаться за занавесом спутанных волос, а, наоборот, подставить бледное личико ее свету. В те далёкие времена, когда они с подружкой могли сидеть часами на берегу озера, когда Снейп лежала головой на коленях Лили и впервые безоговорочно позволяла касаться своих ушек, яблока раздора в их семье, Сирин чувствовала, что, возможно, и она заслужила маленький кусочек счастья.       Все изменилось, когда Сирин и Лили пошли в школу, и жестокая Шляпа разлучила закадычных подруг. С тех пор, Лили стала отдаляться от Сирин и сближаться с компанией гриффиндорских ублюдков, вечно доставлявших Снейп неприятности на переменах и уроках, несмотря на все попытки Сирин удержать ускользающий сквозь пальцы свет рыжего солнышка. Тобиасу пришла достойная смена в лице Поттера и его дружков: никто иной не смог бы заставить всю школу считать ее жуткой страхолюдиной изощреннее, чем это делал Поттер. Хоть Снейп и скрывала свое главное уродство - черные уши и хвост - под чарами иллюзии, Джеймс находил кучу других поводов, чтобы заставить ее чувствовать себя убогой рядом с их компанией.       Сирин было до слез обидно, что Лили все чаще и чаще пыталась оправдать действия и слова Поттера. Она догадывалась, что рыжеволосой красавице Лили нравится брутальный богатый самец - другого слова нельзя было подобрать – Поттер, и втайне желала, чтобы Лили нашла себе ухажера, который заслужит счастье находиться рядом с ней. Дружба с мрачной некрасивой слизеринкой была в тягость солнышку-Лили. Один случай положил конец их уже загнившему общению. В тот солнечный летний день, после одного из экзаменов, когда вся школа высыпала на берег Черного озера, Поттер и его компания подкараулили Снейп рядом с раскидистым деревом. - Эй, уродка, хочешь, мы поможем тебе проветрить трусики? Ты наверно уже вся вымокла. Может быть, найдется добрый человек, который тебя трахнет, гадина. Что скажешь, Хвост? – ухмыльнулся Поттер, небрежным взмахом палочки выбивая из руки Сирин ее оружие и вздергивая ее в воздух за щиколотки. Юбочка задралась, обнажая худые ляжки и простые белые хлопковые трусы. Сгорая от унижения, девочка попыталась руками придержать подол, но тот все равно нещадно задирался. - Гляньте, ребята, а у этой немытой цыпочки неплохая попка, - Джеймс оценивающе и бесстыдно разглядывал пошедшую красными пятнами девушку, - как тебе, Хвостик? Эй, шлюшка, не вертись! - Оставьте ее! – раздался голос Лили. Она подошла к месту происшествия со своими подружками-гриффиндорками и теперь топталась рядом с Джеймсом, даже не пытаясь вытащить палочку, чтобы расколдовать Снейп, или заставить Поттера опустить ее на землю. Бледная от унижения и гнева Сирин выкрикнула: - Мне не нужна помощь поганой грязнокровки!       После этого случая Лили решительно свернула общение с бывшей подругой, которую уже давно стеснялась. Стоило Сирин прийти к картине Полной Дамы, чтобы просить прощения у Лили, как та заявила, что не намерена больше продолжать их дружбу, ни к селу, ни к городу приплетя компанию слизеринцев, которые, бывало, защищали ее от Мародеров, и темные искусства. Догадавшись, что к чему, Сирин покорно оставила Лили в покое. Рыжее солнышко закатилось для нее навсегда, выжигая из сердца чувства, которые все теплились в нем огоньком, даже после стольких лет.

***

      По возвращению Сирин домой на летние каникулы ее ждало новое испытание, будто судьбе обязательно было поглумиться над ней еще, будто девушка не была и без того достаточно растоптана. В доме ее, как обычно, привечал пьяный вдрызг отчим. - Явилась, - ухмыльнулся мужчина, разглядывая падчерицу каким-то липким взглядом, от которого Сирин захотелось немедленно залезть в душ и долго-долго скоблить кожу железной мочалкой. - Вижу, на твою тощую задницу так никто и не позарился, киска моя, - ловко схватив проходившую мимо девочку за тощий расколдованный ею хвост, выглядывающий из-под школьной юбки, Тобиас притянул ее к себе, вынуждая сесть себе на колени. Выпустив многострадальный хвост, он жадной пятерней огладил упругую попу пискнувшей Сирин, приподняв ее юбочку. - Пожалуйста… пожалуйста, не надо! – взмолилась девушка, порываясь встать и оттолкнуть бесцеремонные лапищи. - Заткнись. Я устал от твоей ненормальности. Если на твой тощий зад так и не нашлось любителей даже в школе для таких же уродов, как ты, я, так уж и быть, помогу тебе избавиться от твоего уродства, - вторая рука тем временем поползла вверх, чтобы сжать небольшую девичью грудь сквозь тонкую рубашку. То, что последовало за этим, снилось в кошмарах Снейп долгие годы, даже когда она превратилась из мелкого ходячего недоразумения во взрослую самодостаточную женщину. Сколько бы любовников и любовниц она не сменила за свою жизнь, Сирин никогда не забыть мучительное первое проникновение в ее девственную дырочку и резкие, рваные толчки где-то внутри, испорченные кровью простыни. - Нет, ну это уже ни в какие ворота! – услышала обессиленная девочка рассерженное шипение излившегося глубоко внутрь отчима, и кто-то сильно дернул ее за ухо, стоящее торчком на макушке. – Какого хрена волосатого это уродство не исчезло? Может, надо попробовать еще раз? – Сирин почувствовала сильный шлепок по заднице и будто отмерла. Извернувшись, она изо всех сил лягнула ногой в пах мужчине и, когда тот согнулся пополам, приложила его по затылку в спешке схваченной с тумбочки уродливой статуэткой, изображавшей голое безголовое тело какой-то женщины. Оправив задранную юбочку, запахнув рубашку с оторванными пуговицами на груди и надежно спрятав истерику до поры до времени за вмиг укрепившимися ментальными щитами, запретив слезинкам наворачиваться на глаза, девочка, стараясь не тревожить разорванную промежность и ощущая себя невообразимо грязной, поковыляла варить зелья. Укрепляющее и противозачаточное.       Стоило матери прийти с работы, как Сирин, дрожа от напряжения, пошла сдавать Тобиаса, уже давно утратившего для нее человеческий облик. Выслушав вполуха обвинение, произнесенное дрожавшим голоском, мать лишь пожала плечами. - Кому ты врешь? Мне лучше других известна твоя неприязнь к Тобиасу. - Я не вру! – крикнула Сирин, теряя последние капли спокойствия в мгновение ока и чувствуя, как рушатся ментальные щиты, разъедаемые горечью предательства. - Твои уши и хвост говорят об ином, не так ли? – выкрикнула мать. – Не смей клеветать на Тобиаса! Прикрыв рот, Сирин поднялась в свою комнату, взяла так и не распакованные вещи и покинула дом, полная решимости положить жизнь на то, чтобы помочь волшебникам взять под жесткий контроль этих грязных животных-магглов, неспособных даже на то, чтобы держать член в штанах, а глотку – подальше от бутылки.

***

      Первой ее жертвой, как Пожирательницы Смерти, совсем не случайно стал Тобиас. Только после того, как она предъявила труп хладнокровно зааваженного отчима Темному Лорду, тот даровал ей свой знак, отпечатавшийся на нежной коже руки черной татуировкой, объявив, что Сирин Снейп готова с честью вступить в ряд его ближайших соратников. Владей Снейп собой меньше, она бы скривилась: велика честь, лишить жизни убогое животное, которое сквозь белую горячку даже не поняло, что его убивают. Убийство Тобиаса не принесло Сирин ни покоя, ни умиротворения, и уж подавно не залечило старые, давно зарубцевавшиеся шрамы. Очень быстро она осознала, что посвятить свою жизнь не чему-нибудь, а служению Темному Лорду, было чуть ли не самой глупой идеей в ее жизни, но отступить с меткой, черневшей на руке, было уже нельзя. Убийства и пытки магглов, среди которых были уже не опущенные свиньи, вроде Тобиаса, а настоящие люди – мужчины, женщины, дети – с ужасом и болью, застывшими в глазах, вызывали у Сирин подкатывающую к горлу тошноту и желание направить Аваду в собственную грудь, лишь бы избавиться от такой жизни. Не было и в помине власти, силы и величия, которые обещал Лорд своим союзникам. Была только слава убийцы и кровавая оргия, которой не было видно конца и края.       Второй раз Сирин Снейп случился с самим Темным Лордом. У девушки было обоснованное подозрение, что через постель Лорда проходили все его слуги. Нужно же ему опробовать новые игрушки со всех сторон и во всех позах. Мужчина, в чертах лица которого осталось мало человеческого, вызывал у нее отторжение, и в постели он был не нежнее покойного Тобиаса, беря Сирин раком, без подготовки вгоняя внушительный член в тугую попку своей новой рабыни, наслаждаясь стонами боли. Однажды, жестко трахая Снейп в рот и путая пальцами черные, как смоль, волосы, хозяин нащупал на ее макушке что-то подозрительное. Мгновенно иллюзия была развеяна, и Волдеморт смог насладиться видом гармонично смотрящихся среди темных прядей угольно-черных аккуратных кошачьих ушек и такого же черного лоснящегося гибкого хвостика. С тех пор ему полюбилось жестоко выворачивать мягкие уши девушки и до хруста наматывать на руку хвост во время животного траха. Иначе секс с хозяином назвать было нельзя. Даже член Темного Лорда переставал быть похожим на человеческий – осознала Сирин во время минета, ощущая языком странную шероховатость и грубость кожи в его паху и стараясь сдержать рвотные позывы. После ночи с обожаемым господином Снейп валилась с ног и галлонами пила обезболивающие, кроветворные и восстанавливающие зелья.       Когда она надоела хозяину, ей удалось сойтись с Беллатрисой. Та была ярой фанатичкой и во всем старалась подражать своему кумиру, поэтому в постели не отличалась особой нежностью, но именно с ней Сирин впервые познала нормальный человеческий секс. Она не знала, что в сексе можно получать удовольствие, ведь ни Тобиас, ни Темный Лорд ни капли не заботились о девушке, удовлетворяя свою похоть. Внимательная по сравнению с этими человекоподобными самцами, которые были у Снейп прежде, Беллатриса стала откровением для девушки, и Снейп уже с проблесками желания ласкала губами влажную щелку Беллы и теребила чувствительный клитор зубками, слушая громкие стоны и зная, что та сделает для нее то же самое. Это был первый раз Сирин Снейп, когда ей удалось кончить от умелых ласк своей любовницы и первый раз, когда ее губ коснулись чужие горячие губы, требовательные и нежные. Первый раз, похожий на человеческий.       Тем не менее, иллюзий относительно Беллы Сирин не питала. Та не любила никого, кроме Темного Лорда. Даже собственный муж оставлял ее равнодушной, и вскоре они с Сирин уже пробовали тройничок. Снейп с детских лет знала, что не может быть любимой. Любовь существует на свете для таких, как Лили и Джеймс. Не для ее темной братии. Не для Сирин Снейп, уродки всея Хогвартса и любимой ушастой подстилочки Темного Лорда. А потом, Сирин подслушала пророчество, выданное Сивиллой Трелони Дамблдору в Кабаньей голове. И ее жизнь играючи разделилась на до и после. Лили и Джеймс были убиты, хозяин - повержен, самые преданные его делу соратники, включая Беллу, отправились кормить дементоров в Азкабан, а Снейп – учить недорослей тонкой науке зельеварения в школу чародейства и волшебства Хогвартс, прямо под нос к директору Дамблдору. Так была рождена Пожирательница Смерти, профессор зельеварения и декан факультета Слизерин, Сирин Снейп.