Девчачье

      — Прошу прощения за опоздание! — Рин мягко опустилась на землю, упираясь ладонями о коленки и тяжело дыша.       Ее чуть потрепанный вид говорил о том, что ей пришлось бежать, и хотя она опоздала всего на несколько минут, вина на ее лице, казалось, равнялась целому часу, а то и двум.       Минато спокойно улыбнулся. Конечно, он не поощрял опоздания, но несколько минут — это совсем ничего, да и Обито все равно еще не появился — смысла начинать командную тренировку не было. В конце концов, от Рин такое впервые, и, пускай он стал сенсеем этой команды совсем недавно, шиноби точно мог сказать, что девочка была очень пунктуальна и ответственна, так что обвинять ее в несерьезности по отношению к тренировкам он не мог. Впрочем, как и других своих учеников — Какаши приходил раньше положенного, а вот Обито опаздывал, но Минато надеялся, что с возрастом это изменится.       — Ничего страшного, — он ободряюще кивнул девочке, сгоняя с ее лица вину.       Помявшись на месте, Рин неловко улыбнулась, чуть стеснительно дернула плечом и так же, со смущением, сцепила пальцы в замок. Минато проследил за ее действиями взглядом и рассеянно зацепился за ее ладони.       И он никогда бы не подумал об этом.       Конечно, Минато знал, что Рин — сирота, и все хлопоты по дому лежат на ее плечах, и он понимал, что многое из того, что приходится делать девушкам — очень тяжелая работа, но… Наверное, шиноби просто этого не ожидал и не допускал подобных мыслей у себя в голове — руки Рин были покрыты ссадинами, кожа в некоторых местах была стерта, обожжена, виднелись едва заметные, чуть стертые зеленые полосы. Но это точно не были отметины тренировок и боев на заданиях.       Мелкие порезы ножа, обожженные пальцы от касания к горячим кастрюлям и сковородкам и кожа, содранная при работе в саду с зелеными полосами, оставленным пущенным травой соком. Минато смотрел на ее небольшие ладони, пальцы, обтянутые пластырем, и тонкие нити ранок, покрытые коричневой корочкой и покрасневшие по краям.       Рин была единственным членом в своей семье. И все было на ней.       Минато сверлил ее долгим взглядом, мысли хаотично плясали в голове. Он пытался понять, когда она выросла и все женские вещи стали для девочки обыденным делом. Когда это стало нормально — позволить себе умереть и переложить свои обязанности на ребенка, но вспомнить не получилось.       Из раздумий его вывел громкий крик Обито, но это мало что изменило.       Рин была ребенком.       И мысль о том, что война не обошла и ее — холодила.