Чувства которых нет

      Ваня ненавидел Даню до дрожи в кончиках пальцев, до пелены перед глазами.       И одновременно любил его настолько, что когда они пересекались взглядами, Ваня переставал дышать, к горлу подступал неприятный ком, словно он вот-вот расплачется.       Ивану было тяжело, он смотрел на своего «брата» и не понимал, что он, черт возьми, чувствует. Пока Даня сидел к нему спиной, Ваня всеми фибрами души ненавидел блондина, но стоит тому повернуться и взглянуть на Ваню, всё… Иванов проигрывал, ненависть уходила, и брюнет улыбался или ухмылялся, разницы не имеет.       Было тяжело.       Пусть Эля отшила их обоих, это не значит, что Дане она не нравилась… Хотя порой, Ваня замечал, как Даниил смотрел на Яну, которая пересекаясь с блондином взглядами, улыбалась и краснела.       Ване это не нравилось.       Ему было больно, но разве его кто-то спрашивал.       Даня любил математику, физику и компьютеры.       Ваня любил Даню.       И это было чертовски неправильно.       Абсурдно.       Иван смотрел на Даню, неловко его обнимал, улыбался, хлопал по плечу, старался защищать, разве не так поступают настоящие «братья»?       Какая разница, что Ваня хотел обнять Даню не как брата, прижать к себе, поцеловать и показать, что блондин только его, и ничей больше.       Иван не имел на это право.       Они ведь «братья».

***

      Был обычный день, пасмурный, но ничем непримечательный. Обычная осенняя пора. Каждый год такое можно было лицезреть за окнами комнаты большого особняка Ивановых.       В комнате царила тишина, лишь иногда звучала пишущая ручка. Даня как всегда делал свою домашку, ну и заодно Ванину, «он ведь умный, ему несложно, они ведь братья».       Ваня сидел на кровати, свесив ногу и покачивая ей взад-вперед. Он разглядывал немного сгорбленную спину Дани, а в голове было пусто.       -Эй, Данёк!       Голос Вани прервал умиротворенную тишину, блондин остановился и обернулся, глядя на Ивана недовольным взглядом, ему не нравилось когда его прерывают, но он знал, что лучше сразу ответить Ване, нежели потом слушать какой-нибудь бред из его рта.       -Если бы тебе признался парень, чтобы ты сказал?       Тихо спросил Ваня, убедившись, что он смог привлечь внимание «брата». Данил изогнув бровь, оглядел брюнета, хмыкнул и тихо ответил.       -Это ненормально. Абсурдно и глупо…       Даниил собирался вернуться к своему занятию, но его остановил тихий голос, звучавший слишком громко в тишине комнаты.       -А я тебя люблю.       Нет. Ваня не хотел этого говорить. Эти чертовы слова вырвались сами, он не хотел этого произносить.       Блондин вернулся к исходному положению и уставился на Ваню, ошарашенно, испуганно.       Ване почудилось, что тот стал еще более бледным, чем был. Возможно, это было действительно так.       Даниил на секунду замялся, а потом шёпотом добавил, переведя взгляд на свои носки.       -А я… Тебя… Нет.       Блондин запинался, парень отвел взгляд от Ивана.       Он отвернулся, слишком резко, кресло скрипнуло под его весом и немного подкатило к столу.       А Ваня…       А Ваня улыбнулся, дрожащие губы изогнулись в подобие улыбки, он привык улыбаться.       Так правильно.       Так и должно было быть.       В комнате вновь наступила тишина. Ваня откинулся на кровать, рассматривая потолок, глаза неприятно саднили, в горле застрял ком, губы дрожали. Даня смотрел в тетрадь и цифры с буквами сливались в одно размытое пятно, но он крепко держал ручку, не издавая ни звука, тонкая полоса губ была слишком сильно напряжена, расфокусированный взгляд смотрел на незаконченную задачу.       В комнате стояла тишина.       Был обычный пасмурный день.       Осенняя, мрачная пора, ничем не примечательная...