Исправь меня, eсли сможешь/correct me if you can

***

Кларк вернулась на кухню под строгий взгляд повара и довольную ухмылку Ким. Проигнорировав их, она принялась убирать остатки еды, стараясь успокоиться и прийти в себя. Лексы не будет рядом несколько дней — ей придется научиться быть аккуратной и бдительной. Особенно сейчас, когда больше нельзя положиться ни на Максвелл, ни на того наёмника-инкогнито, который так умело держится в тени, что Кларк уже начала сомневаться, существует ли он вообще. — Справила нужду? — прервала её размышления Шамайя, забирая из рук мешок с мусором и оттаскивая его к выходу. — Твоими молитвами, — парировала Кларк. — Нашла свою защитницу? Я так и не видела её… Поговаривают, Марта относила еду сегодня в медпункт… И там был кто-то чрезвычайно похожий на неё… — Неужели? — стараясь скрыть раздражение, строго ответила блондинка. — Я, кстати, тоже слышала, что Риту сдала её подруга, удивительным образом похожая на тебя… Ким укоризненно посмотрела на неё и пожала плечами: — Что-то в последнее время проблемы с качеством и достоверностью информации. Но я к чему: если тебе потребуется помощь — обращайся. — Мы уже проходили этот этап, — отрезала Кларк. — Это безвозмездно, — серьёзно и убедительно ответила Ким. Кларк хотела съязвить, но промолчала. Смена наконец-то закончилась. Она кивнула на прощание заключённой и вышла. Возвращаться в блок не хотелось. Раньше она бежала, чтобы поскорее увидеть Лексу, но сейчас… её никто не ждал. На душе стало пусто. Сморгнув подступившие слёзы, Кларк толкнула тяжёлую дверь в зал и почти сразу заметила Питона. Он стоял не на посту, как обычно, а ближе к их зоне — словно случайно. Слишком «случайно». Его взгляд скользил по койкам, лицам, шкафчикам, цепляясь за каждую мелочь. Он делал вид, что просто наблюдает, но на лице у него было выражение человека, который что-то ищет или пытается запомнить. Кларк замедлила шаг, стараясь выглядеть так же буднично, как остальные. Не смотреть на него слишком прямо, не торопиться и не выдать, что заметила неладное. Питон постоял так пару минут, затем лениво развернулся и ушёл, насвистывая что-то фальшивое. Кларк проводила его глазами до поворота пока он не скрылся, затем подошла к своей койке и присела, наконец выдыхая после тяжёлого дня, но тут же снова напряглась, вспомнив слова Лексы: «Проверь вещи. Никого не подпускай близко». Собрав оставшиеся силы, Кларк встала, сжав челюсть от болезненных ощущений в спине, подняла матрас и тщательно ощупала его: швы, подкладку, углы, затем переключилась на подушку. Закончив со своей койкой, она проверила шкафчик и матрас Лексы. На всякий случай перетряхнула всю одежду и перебрала душевые принадлежности. Ничего… Какого чёрта здесь терся Питон? И если он искал что-то именно в их блоке — значит, кто-то дал ему наводку. Но кто? Шамайя? Максвелл? Как хорошо, что Лекса избавилась от заточки. Будь она здесь, у них определённо были бы проблемы. Кларк легла на койку Лексы и уткнулась лицом в подушку, всё ещё чувствуя её запах. Стало спокойнее… немного… Нужно только потерпеть до вторника. Каких-то несколько дней. Она снова будет рядом — холодная и неприступная, или нежная и добрая, а иногда смешная и такая… необъяснимо уникальная, восхитительная… единственная… Кларк провалилась в сон под голоса и шаги остальных заключённых, полностью укутавшись в объятия своей фантазии… Какой-то шорох по соседству заставил её открыть глаза. Она резко подорвалась, но замерла, стараясь не скрипеть пружинами койки. Ей определённо не показалось — кто-то действительно подходил к ней. Сквозь бешеный стук сердца Кларк различила чьи-то быстро удаляющиеся шаги. Она задержала дыхание, чтобы успокоиться, и сосчитала до десяти… Время замедлилось… Наконец всё вокруг стало ровнее: дыхание, шаги, редкие покашливания. Спустившись с койки, она нащупала на полу ту самую плитку — чуть неровную, которую никогда бы не заметила, если бы Лекса не показала, — и осторожно отодвинула её в сторону. Кларк затаила дыхание, прислушиваясь к каждому шороху. Никто не должен узнать, что Кейт оставила им прощальный подарочек. Она аккуратно достала блокнот и взглянула на телефон. Батарея была наполовину заряжена — значит, Лекса успела его где-то зарядить. Облегчённо выдохнув, Кларк убрала его обратно и уже хотела накрыть блокнотом, но остановилась, внимательно разглядывая потрёпанную обложку. — Не-ет… — она закусила губу, чувствуя стыд и любопытство, перед которым было невыносимо устоять. «Просто одним глазком, пару страниц. Лекса сама показала, где он лежит, значит, тут нет ничего такого». Кларк наугад раскрыла блокнот и застыла, разглядывая разрисованные страницы. Это были не рисунки из разряда «убить время», как те, что она испортила в столовой. Это было… профессионально. Настолько, что у неё во рту пересохло от восхищения. Бабочки — будто живые: тонкие крылья, прожилки, свет и тень — так, что казалось, сейчас взмахнут и взлетят прямо с листа. Какой-то лес, открытое небо, линия горизонта, которая обещала свободу. Цветы — настолько детальные, что, кажется, можно вдохнуть и почувствовать их запах. Она медленно перелистнула страницу. Потом ещё одну. Осознавая, что не может заставить себя остановиться. «— Разве можно бояться человека, который рисует бабочек? — Рисует бабочек и убивает людей». Воспоминания накрыли с головой. Она замерла, не веря происходящему. Разве это может быть правдой? Человек, который создаёт такую красоту своими руками, может ими кого-то убить? Какая же должна быть причина, чтобы пойти на такое? Кларк прерывисто выдохнула и медленно перевернула страницу… наконец, замечая на бумаге себя… Сначала в профиль, слегка нахмуренную, с тем самым выражением лица, которое появлялось, когда она делала вид, что ей на всё наплевать. Потом — с опущенными глазами, задумчивую, будто она слушает что-то очень внимательно. Затем — грустную, и это было почти невыносимо точным. И наконец — улыбающуюся. Не широко, не фальшиво, как она делала обычно. Та самая, редкая улыбка, которая была предназначена только Лексе. «Не рисуешь портреты? Так и поверила… Но почему…» Она сглотнула и снова посмотрела на рисунки, словно надеясь найти объяснение между штрихами. Почему Лекса рисовала её? Не раз. Не случайно. Это было слишком… внимательно. Слишком лично. Так рисуют, когда тебе важны детали. Когда хочешь сохранить человека, даже если мир вокруг пытается его стереть. Кларк вдруг почувствовала, как по коже пробежал жар от осознания. Лекса взяла её к себе не потому, что так проще контролировать ситуацию. В этих рисунках не было расчёта, контроля. В них было то, что она никогда не позволяла себе произнести вслух. Чувства. И если у Кларк всё внутри давно уже твердило, что Лекса привязалась сильнее, чем должна… то теперь это было почти доказательством, нарисованным на бумаге. Мысли понеслись хороводом, цепляясь друг за друга. Лекса чувствует то же самое. Она просто… боится. Боится показать слабость, потому что здесь это — приглашение воткнуть нож в спину. Боится потерять контроль, ведь её власть держится на образе «непобедимой Командующей». Боится, что если раскроется — Кларк используют против неё. Ведь она и так уже её личное проклятие, которое приносит одни проблемы. Кларк медленно провела пальцем по краю страницы — так осторожно, будто могла стереть чужую тайну одним неверным движением. Сердце снова забилось громче. Может… потому что это единственный способ быть честной? Она закрыла блокнот и прижала его к груди, чувствуя, как по щекам скользят слёзы. Что, если эти рисунки — единственный шанс запомнить её? На тот случай, если они всё-таки расстанутся. Когда она наконец выйдет отсюда… Поборов волнение и успокоившись, Кларк вернула всё на место: телефон, блокнот, плитку. Убедилась, что край лёг ровно, как был. Села на кровать и застыла, заметив в тусклом свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь решётчатое окно, слегка приподнятый край своего матраса. — Это ещё что? — она присмотрелась и встала, ясно помня, что после проверки скрупулёзно заправила свою койку. Кларк с осторожностью приподняла матрас, и маленький пакетик с белым порошком упал на пол. — Блять! — машинально подхватывая его, испуганно выпалила она. В этот момент со стороны поста охраны послышались тяжёлые шаги ботинок, разбавляя сочетания звуков храпа и тяжёлого дыхания. Они приближались — нужно было что-то делать. Убрать подставу под плитку Кларк уже не успевала, поэтому, прежде чем в помещении зажегся яркий свет, пробуждая других заключённых, она просто швырнула пакетик куда подальше от их блока. — Встали! Внеплановый осмотр! — объявил новенький надзиратель, врубая сирену и заставляя сердце Кларк бешено биться в груди.