Парень, ты странный

Ехать в автобусе, держась за руки, деля наушники на двоих. Кататься на горках, громко смеясь и целуясь, пока никто не видит. Смеяться с каждого слова, внимательно слушая собеседника. Для Юнги с Чимином все это было в новинку. Их друзья все больше интересовались личной жизнью парней, а сами парни отчаянно все скрывали, боясь быть осужденными за их отношения. Их много раз ловили на улице, фанаты строили теории, да чего скрывать сами друзья стали подозревать что-то неладное. — Чимин, — позвал однажды Тэхен своего друга, — скажи, наконец, правду. Я устал умирать в догадках. Ваши фанаты устали, Чимин, ты это понимаешь? — Конечно, понимаю. Если я не хочу говорить, значит на то есть причины. Первая: мы с ним публичные люди. Вы с Гуком не популярны и не так узнаваемы, так что не тебе судить что и как мне делать, — возразил Чимин смотря на омегу снизу вверх. — Хорошо, но как будешь готов расскажешь, — согласился Тэхен. На этом оба друга разошлись. А у Чимина с Юнги начались разногласия. Постоянная ругань, у некогда дружной пары, стала постоянным делом. Юнги все еще не мог понять почему у Чимина нет запаха, а Пак хотел понять почему Мин не хочет раскрыться. Просто не мог понять, ему было сложно и невозможно жить с Юнги в одной квартире, так что омега собрал все свои вещи и просто уехал. Сначала к Тэ, а потом начал снимать квартирку. Видео на канале Чимина начали появляться чаще, а сам Пак хоть немного, но начал улыбаться. Юнги же страдал. Он не мог написать ни одной строчки, не понимал природу своих чувств, будто у него кусок души оторвали. Метался из одной части квартиры, ища запах Чимина и понимая, что у того был запах, тонкий и едва уловимый. Запах спелых персиков, что ты ешь по утру. Юнги понял всю важность в своей жизни Чимина, понял насколько его омега ему подходит. В эту ночь была написана песня. Красивая, завораживающая, похожая на колыбельную, но грустную. Мин позвонил Паку уже раз двести, но его телефон был недоступен. Тогда тот позвонил лучшему другу Пака Ким Тэхену и умолял его дать новый номер его омеги. Внезапное осознание только что сказанных слов, шок и тепло, что разливается внутри. А получив адрес и телефон Мин помчался через весь город к своей любви. У Чимина внутри все оборвалось, когда тот услышал через дверь знакомый голос. Все эти недели Пак думал, что Мин о нем забыл, что не хочет больше видеть, что надежды закончились. Минни даже познакомился с альфой Ким Намджуном, которого не смутило отсутствие запаха омеги и тот принял его. Но услышав тот самый голос, что шептал ночами, что любит, говорил, что не оставит, Чимин сдается, открывает дверь, падая в объятия обладателя того самого голоса. — Минни, мой маленький малыш. Прости меня, прости меня за все, что я сделал. Прости, что я такой, — говорил, Юнги, срывая голос, плача в плечо своего омеги. — Малыш, я был не прав, у тебя есть запах. Ты пахнешь персиками. Ты идеален для меня. Чимин стоял в шоке. Шуга первый человек, учуявший его запах, кроме отца. Первый кому это удалось. Только сейчас Пак понял, что от Юнги пахнет шоколадом. Мин целовал Пака, продвигаясь в глубь квартиры, врезаясь во все стены. Ввалившись в спальню, направление к которой показал Чимин, Юнги стягивал с омеги одежду, выцеловывая только ему известные рисунки, от чего Чимин тяжело вздыхал, расстегивая трясущимися руками рубашку Мина. Пуговицы не поддавались, но Чимин не сдавался и в итоге даже оторвал пару пуговиц, но альфа просто не обратил на это внимания, продолжая расправляться с вещами Чимина. В сторону полетела футболка, следом штаны, с Юнги же полетела рубашка, а с брюками пришлось повозиться. Ноги путались в дырках, от чего Чимин немного посмеивался в кулачок. Наконец, штаны были отброшены в сторону, и Юнги навис над Чимином. Он опустился к его шее, кусая и оставляя собственнические засосы. Чимина захватывало неизвестное до этого чувство, несомненно он играл с собой, но настолько сильное возбуждение было впервые. Изо рта лились стоны, вперемешку с хриплыми вздохами. Руки Юнги блуждали по возбужденному телу Пака, поглаживая бока и задевая чувствительные точки. Чимин уже не мог сдерживать слабые поскуливания, прося Мина уже хоть что-то сделать. И Шуга делает, одним движением снимает боксеры и целует головку маленького аккуратного члена, вызывая судорожный вздох сверху. Проходится по венкам языком, поднимаясь выше по стволу, доводя до Гонконга, как в своих песнях. Чимин заходится стонами, он не может понять сон это или реальность. Он хватает Юнги за волосы, рефлекторно задавая темп, но успевает опомниться и встречается с темным взглядом полным похоти и желания. Мин ищет смазку и находит ее в ящике стола. «Забавно», — думает альфа, снова склоняясь над Чимином. Он обмазывает пальцы и вставляет один, слыша легкий вздох, а затем и второй, двигая ими и ища то самое место. Раздвигает и соединяет пальцы, растягивая омегу, слыша болезненные стоны, а затем омега и сам начинает насаживаться на пальцы. И Мин понимает — время пришло. Он приставляет свой член к дырочке Чимина, входя сначала наполовину, давая привыкнуть младшему, а затем и во всю длину, нашептывая всякие пошлости на ушко и двигаясь одновременно. Болезненные стоны сменялись стонами наслаждения. Чимин подмахивал бедрами, пытаясь не задохнуться от наслаждения. И тут его подбрасывает на кровати, оба понимают что альфа нашел ту самую точку и Юнги начал толкаться в то самое место, выбивая из омеги все больше и больше стонов. Пик все ближе и ближе. По комнате раздаются стоны и рыки, волосы слипаются от пота, дыхание уже давно затруднено, и вот их обоих поглащает оргазм. Альфа успевает выйти из омеги, кончая ему на живот и ставя при этом метку. А после ведет Чимина в душ, где у них случается еще один раз. Неся уже после душа своего персикового омегу, Юнги понимает случайности не случайны. И им не нужен теперь никто. Вскоре в комнате слышится ровное дыхание обоих парней. Им еще предстоит много испытаний, но пока они счастливы.