My Eternity

      Я знал его на протяжении долгого времени, и каждый раз у меня перехватывало дыхание. Независимо от того, что он делал, мое сердце пропускало удар. Когда он полностью был поглощен режимом «Императорского глаза», все, что я мог, — это быть пораженным. Несмотря на то, что он делал, он всегда контролировал ситуацию.       Это началось с нашей первой встречи, которая произошла в средней школе. Хотя мне не хватает слов, чтобы описать наше знакомство, если бы меня попросили описать его одним словом, я бы, не задумываясь, назвал нашу встречу волшебной.

***

      Всю свою жизнь я был незаметным, всегда умудрялся проскальзывать, оставаясь вне видения «радара». Я никогда не имел оценки выше среднего. Я просто учился, особо не напрягаясь. Все думали, что я бессердечный, совершенно ничего не чувствующий человек. Но это не так. Если мое лицо не выражает никаких эмоций, а глаза кажутся пустыми, это не значит, что я ничего не чувствую. Я был ребенком, и все мне казалось тьмой, а себя я считал призраком. Я полностью отчаялся, пока в один момент не нашел то, что помогло мне справиться с одиночеством. Это был баскетбол. Хотя я никогда не был в нем особо хорош, я был наконец счастлив. Наконец-то я приобрел то, что не только позволило мне полноценно жить, а еще и стать известным. И неважно, что это был неодушевленный предмет — просто мяч. Все свои разочарования, печали и мечты я вложил в игру. Я жил этим видом спорта, пока в один миг все не рухнуло. Когда я перешел в среднюю школу, меня поставили в третий ряд, и не надеясь, что я вернусь обратно.       Даже если меня и отбросили — убрали из списка «подающих надежду игроков», — сделали вид, что я вне игры, я так не считал. Я не был готов сдаться, поэтому я практиковался, практиковался больше, чем кто-либо другой. Я практически жил в тренажерном зале. Там-то я и познакомился с Аомине Дайки. Хотя он стоял в первом ряду и числился в удивительной группе молодых спортсменов, которые были, на удивление, того же возраста, что и я, он был тем, кто неожиданно упал на Землю, прямо как я. Мы быстро стали друзьями, и он помог мне заниматься баскетболом.       Все, казалось, смотрели на меня, ожидая, что я стану лучше владеть мячом. Но, как бы я ни старался, ничто не улучшало меня. И затем, когда я был близок к краю, готовый вернуться в свою яму отчаяния, меня вернули назад, на свет. И первое, что всплывает в моих воспоминаниях о том времени, — самая красивая пара глаз, которую я когда-либо видел.

***

      Те гетерохромные глаза, которые были полны жизни, принадлежали Акаши Сейджуро. Он, как и Аомине, стоял в первом ряду баскетбольного клуба Тейко, но единственное, что я мог приметить, когда я бросал пустой взгляд в его сторону, было его присутствие здесь. А он будто отсутствовал каждый раз.       Вторая мысль, которая приходила мне в голову, когда я, наконец, вырвался из оцепенения, которому он меня подвергал, заключалась в том, что эти красивые глаза нашли меня и сразу зацепили, заперли в его собственной клетке и не отпускали, как бы я этого не хотел.       Одним словом, я был в шоке. Полностью потрясен.       Как он мог сразу же, без промедления, заметить мое присутствие, если он даже понятия не имел, что я существую? Я искренне считал, что невозможно никому. Даже Аомине-куну было трудно найти меня, хоть мы и были лучшими друзьями. После того, как мой шок стихал, я смотрел в эти красивые красный и желтый глаза. Именно в тот день моя жизнь изменилась навсегда.

***

      В первый год работы в Сейрин я обнаружил, что постоянно думаю о своих школьных годах. В моменты таких раздумий я снова оказывался на грани опустошения. К тому моменту мои друзья изменились: они потеряли любовь к баскетболу. Казалось, что все были командой, но на самом деле каждый из них действовал поодиночке. Даже Акаши-кун. Акаши-кун, который всегда все и всех контролировал, больше всего изменился. Казалось, будто он стал другим человеком. Даже если он и смог подавить мой дух, а также любовь других к баскетболу, я обнаружил, что единственное, что он никогда не мог и не сможет раздавить, было моей любовью. Даже после его изменения личности. Нет, это не моя любовь к игре — это моя любовь к нему, которую я обнаружил в последний день в Тейко. Та любовь, о которой я сказал ему вместе с новостью о том, что поеду в Сейрин.

***

      Мы с Сейрином медленно, но верно помогали «Поколению чудес» вернуть свою любовь к баскетболу. Хоть это и делало меня счастливым, я был крайне жадным человеком, и единственное, чего я желал больше всего, — снова взглянуть в эти прекрасные живые глаза моей любви. Не холодные, расчетливые, которые присутствовали какое-то время, а те, которые спасали меня все те годы. Те глаза, которые вытащили меня из моей раковины, моего воображаемого убежища, и вытолкнули меня на свет. Те, что видели меня, те, что действительно видели меня.       И я хотел быть тем, кто вернул бы его. Я хотел быть тем, кого бы он поблагодарил, тем, кто его запомнил, тем, с кем он не мог справиться, независимо от того, что бы он делал или как сильно пытался. Я хотел вернуть благосклонность и спасти его от самого себя. Я хотел быть тем, кому бы он отдал свое сердце, кого бы он любил. Я хотел быть для него тем, кем он был для меня… Моей вечностью…