«Твой всецело...»

      В первый год пребывания в Тедасе мои чуткие эльфийские уши доставляли мне некоторые неудобства. Мне словно открылся целый новый мир еле уловимых шорохов и шелеста, природу которых я поначалу не умела определять. Даже спать не могла под открытым небом: постоянно казалось, что ко мне кто-то подкрадывается, причем с самыми дурными намерениями. Но постепенно я привыкла к богатому миру звуков, научилась отличать безобидные от опасных, а затем и реагировать на последние. И в целом чувствовала себя достаточно уверенно.       Пока не попала в Орзаммар.       В подгорной стране тейгов и Глубинных троп всему пришлось учиться заново. Звуки здесь были совершенно иными, чем на поверхности, незнакомыми и пугающими до седых волос. Возможно, проблема была не в непознанности глубин, а в моей информированности об их содержимом?       Меня мучила бессонница. Шел лишь седьмой день нашего путешествия, а я уже ощущала себя комком нервов, вздрагивала от каждого шороха и готова была каждую тень шпиговать своими метательными ножами.       Остальные, кстати, вели себя достаточно спокойно. И пусть на Глубинных тропах Морриган язвила в разы реже, Йован озирался по сторонам с потерянным и удивленным видом, Стэн хмурился и что-то вполголоса бубнил себе под нос, все члены нашего отряда выглядели собранными и готовыми к любой непредвиденной ситуации. Кроме меня. Я чувствовала, как пылающий ком в груди, не дающий успокоиться и рассуждать здраво, с каждым часом обрастает новыми слоями. Казалось, что я вот-вот взорвусь от внутреннего напряжения, не отпускавшего меня ни на миг.       Я старалась брать пример с Серых Стражей. Здесь, в царстве мрака и опасности, Каллиан и Алистер явили нам свои истинные лица, неизменно удивляя несгибаемой силой духа и умением владеть собой, вдохновляя и заставляя гасить в собственных душах малые и большие слабости.       Но... Боже мой, как же это было трудно!       – Ты почти ничего не ешь, – сказал Зевран, касаясь моего плеча.       Я уставилась на эльфа так, словно не поняла ни слова из того, что он мне сказал. Мыслями я была далеко-далеко от Глубинных троп. Даже не в этом мире. В Орзаммаре я впервые подумала о том, что нужно сделать, чтобы вернуться домой...       – Ринна?       – Я поем, – глухо и торопливо произнесла я, принимая у эльфа миску. – Наг?       – Глубинный охотник, – ответил Зевран. – Мы с Лелианой подстрелили парочку.       Эльф улыбался, но я видела в его улыбке тревогу и напряжение. И это было объяснимо, поскольку с того мгновения, как за нашими спинами закрылись тяжелые двери Орзаммара, я вела себя так, как мне (вернее, Ринне) никогда не было свойственно.       Я боялась. До дрожи, до головокружения, до готовности визжать и царапать стены. Перед моим мысленным взором стояла орда порождений тьмы, марширующая по Глубинным тропам. И громадный черный дракон, подбадривающий рычанием свое оскверненное войско.       – Что с тобой? – не выдержал эльф. – Почему ты постоянно напряжена?       – Это нормально, – негромко пояснил Алистер. – Так бывает, когда попадаешь на Глубинные тропы. Я в первый раз трясся с непривычки, как ребенок, и не отходил от товарищей. Даже по нужде...       Лицо Стража оставалось спокойным, во взгляде не было упрека – лишь понимание и сочувствие. И мне стало так больно и стыдно, что я опустила голову, чтобы скрыть слезы жгучего бессилия.       – Это нормально, Ринна, – повторил Алистер неожиданно тепло. – Не суди себя слишком строго.       – Н-нормально? – пробормотала я, так и не решившись посмотреть в лицо Стража.       – Да. И это пройдет. Успокойся. Здесь на многие лиги нет ни одного порождения тьмы.       – Ты уверен? – уточнил Йован с некоторым напряжением в голосе.       – Конечно, – еле заметная усмешка скользнула по губам воина. – Если бы они были, я почувствовал бы. Или Каллиан.       – Серые Стражи могут чуять порождений тьмы? – продолжил расспросы маг с таким видом, словно сидел не у костра в тейге Ортан, а в университетской аудитории. В его темно-серых глазах пылал искренний интерес ученого.       – Могут, – подтвердила Каллиан, которая прислушивалась к доносящимся из тьмы звукам. – Но есть и обратная сторона медали. Порождения тьмы тоже могут чуять нас. Не волнуйся, – она улыбнулась при виде беспокойства, исказившего лицо юноши, – Алистер прав. На много лиг вокруг все чисто...       Мы планировали отдохнуть. Думаю, мы это заслужили, поскольку предварительно очистили местность от кучи оскверненных пауков и обнаружили бывший лагерь Бранки. По крайней мере, здесь отыскался дневник Совершенной, который Каллиан в данный момент листала вместе с Огреном в поисках хоть какой-то зацепки.       – Здесь написано: «Мертвые рвы», – буркнул гном-берсеркер. – Вот, гляди... Эта сумасшедшая баба отправилась прямо в глотку Архидемону!       – Почему ты так думаешь? – Каллиан внимательнее всмотрелась в расползшиеся от сырости страницы.       – Мертвые рвы – место гиблое, туда ни один нормальный гном не сунется! – пояснил Огрен, насупив мохнатые брови.       – Хорошо, что мы не гномы! – весело бросил Алистер, который все еще не терял надежды расшевелить приунывший отряд.       – Угу. И Бранка – не гном. Она ебанутая на всю голову самка креталя! – Огрен демонстративно отвернулся от Каллиан и дневника своей супруги. – Когда мы ее найдем, я хочу задать ей один только вопрос: «На хера?»       – Что именно? – Каллиан вопросительно подняла бровь. Лицо ее оставалось серьезным, но в глазах прыгали смешинки.       – Просто: «На хера?», – гном неопределенно пожал плечами. – На хера ушла? На хера бросила меня? На хера ей эта долбанная Наковальня Пустоты?       – Наковальня Пустоты? А что это? – как поистине любознательный студент, не замедлил спросить Йован.       – Это наша легенда, – чуть прищурив свои синие глаза с покрасневшими веками, произнес Огрен. – Говорят, Совершенный Каридин выковал на ней нашу мощь и гордость. Големов. С помощью этих могучих воинов из камня и стали мы почти отвоевали у порождений тьмы свои прежние территории. Но, к сожалению, Каридин исчез вместе со своим изобретением, и все наши успехи вновь обратились в каменную пыль. Жаль, конечно, но такова жизнь. Что-то теряем, что-то находим... А моя тронутая лириумом женушка решила, что избрана Предками, чтобы отыскать Наковальню и возродить армию големов!       – Это было бы неплохо, – заметил Зевран. – Непобедимые стальные бойцы – отличный способ остановить порождений тьмы без риска заразиться скверной.       – Ты говоришь, как Бранка! – вспылил гном, сверля эльфа злым взглядом. – Наковальня – миф! Легенда! Может, она и существовала когда-то, но сейчас ее нет! Так зачем жертвовать целым Домом в погоне за призрачной мечтой?!       Каллиан и Алистер переглянулись.       – Иногда самые безумные мечты приносят самую большую пользу, – мягко возразила эльфийка.       Огрен резко поднялся и отошел в сторону. Его напряженные плечи чуть вздрагивали, и мне даже показалось, что он плачет. Но когда гном вновь обернулся, его глаза были сухими и лишь сверкали от гнева и страдания.       – Раз уж ей так захотелось найти Наковальню, шла бы одна! – сквозь зубы произнес Огрен. – Или взяла с собой только мужиков! Зачем нужно было тащить баб с детьми? На прокорм порождениям тьмы? Или Бранка решила этих тварей разводить, как нагов?       – Ты о чем? – уточнила Каллиан, и голос эльфийки прозвучал напряженно.       Огрен широко ухмыльнулся – отчаянно и зло. Эта усмешка больше напоминала гримасу, и я отлично понимала, почему.       – Вы же – Серые Стражи! – язвительно произнес гном. – Должны знать, как размножаются порождения тьмы!       – Мы не знаем, – тревожно взглянув на Огрена, сказал Алистер. – Я лишь дважды спускался на Глубинные тропы, а Калли – вообще ни разу.       – Прелестно! – констатировал гном. – Нас ведут Стражи-молокососы. Неопытная молодежь, не имеющая ни малейшего представления о том, во что ввязывается.       – Не тяни вола за яйца, Огрен! Расскажи им уже!       Я произнесла эти слова, прежде чем успела понять, что вступать в разговор не следует. Мгновенно раскаялась в содеянном, но было уже поздно: все вопросительные и настороженные взгляды были прикованы ко мне.       – Ринна... ты знаешь, что Огрен хочет сказать? – тихо уточнила Каллиан.       Пришлось срочно спасать ситуацию.       – Я работала с гномами, – нехотя пояснила я. – Они и рассказали мне про маток.       – Почему наземникам известно то, о чем знают лишь опытные стражи глубин?! – прорычал Огрен, буравя меня подозрительным взглядом.       – Может, потому что они не всю жизнь были наземниками?! – огрызнулась я. – И с чего ты взял, что всю информацию берегут исключительно Хранители Орзаммара?! Думаешь, гномы Кэл-Шарока не сражаются с порождениями тьмы?       – Успокойтесь оба! – чуть повысив голос, сказала Табрис. – Вместо того, чтобы грызться, лучше бы рассказали то, что хотели...       – Пусть тебе твоя остроухая рассказывает! – буркнул гном. – Она, смотрю, больше моего знает о Глубинных тропах.       Огрен вновь повернулся к нам спиной и двинулся прочь из освещенного огнем круга. На краю очередного провала, на дне которого тускло светились потоки лавы, он остановился – его черный силуэт на желтовато-алом фоне казался вырезанным из плотной бумаги персонажем театра теней.       Я опустила голову, чтобы не смотреть ни на кого, но все же продолжала ощущать на себе пристальные взоры соратников.       – Матки – это порождения тьмы, плодящие их детенышей, – проговорила я. – Но, в отличие от мужских особей, они не появляются на свет порождениями тьмы. Их... переделывают из смертных женщин. Из людей, гномов, эльфов...       Никто не произнес ни слова. Только Лелиана вздохнула – коротко, судорожно и отчаянно. К такой информации никто не был готов.       – Как..? – начал было Алистер и тут же оборвал себя. Но я поняла, о чем он хотел спросить.       – Они сперва вводят жертвам в кровь скверну, – я говорила торопливо, спеша закончить, прежде чем потеряю остатки самообладания. – Потом кормят плотью своих же павших... В итоге женщины превращаются в маток. Матки, которые раньше были людьми, рожают гарлоков, бывшие гномки – генлоков, эльфийки – крикунов, а кунари – огров. К счастью, кунари на Глубинных тропах встречаются не так уж часто, иначе их войско было бы гораздо сильнее.       Воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Было настолько тихо, что я слышала, как где-то в глубине подземелий ударяются о камни падающие со сводов капли воды.       – В общем, в наших интересах не попасть в лапы этих тварей живыми, – заключила я, поскольку никто больше не решался заговорить.       Каллиан откашлялась, словно собиралась с мыслями, а затем задумчиво произнесла:       – И ты думаешь, что Бранка... и женщины из ее Дома стали матками?       – Определенно, – я кивнула. – Хотя, может, и не все.       – Тогда, возможно, нам стоит повернуть назад? – осторожно предложил Йован. – Если шансов найти Бранку нет...       «И ведь не возразишь...»       – Шансы есть всегда, – я пожала плечами. – Лелиана же сказала: гномы – крепкие ребята! Мы можем отыскать на Глубинных тропах то, на что даже не надеемся.       – Ты снова говоришь загадками! – возмутился Алистер.       А Стэн устремил на меня проницательный долгий взгляд и чуть усмехнулся.       – Что ж, в свете данной информации, думаю, нам стоит обсудить, что именно мы будем делать, – предложила рассудительная Табрис.       – Что тут думать? Надо идти дальше! – заявил Огрен, которому было прекрасно слышно все, о чем говорили у костра. – Лично мне терять нечего! Мы все вышли из камня и рано или поздно к камню возвратимся...       Винн, побледневшая, но вполне владевшая собой, кивнула.       – Идти дальше, – согласилась магесса.       – Дальше... Идти дальше, – одновременно проговорили Лелиана и Зевран.       – Мы всегда сможем почувствовать, приближаются ли к нам порождения тьмы, – напомнил Алистер, явно стремясь немного успокоить отряд. – В ловушку точно не попадем. Так что отступать нельзя!       – Согласна, – Каллиан посмотрела на Стража с горячей благодарностью.       – К чему слова нам и предположенья? – поморщилась Морриган. – Судьба нас привела на эти тропы, знать, путь иной не предназначен нам!       Стэн жестом выразил согласие, вслед за ним нехотя кивнула я. А Йован с наигранной беспечностью воскликнул:       – Поскольку я – не женщина, участь матки мне не грозит... А смерть – она везде смерть, хоть на Глубинных тропах, хоть на поверхности.       Лицо Каллиан просветлело, во взоре зажегся огонек одобрения и благодарности.       – Это прекрасно, что мы так единодушны! – сказала Страж. – Когда опасность особенно велика, только сплочение помогает выжить.       Алистер молча взял ее за руку. Но в выражении лица воина я не увидела воодушевления – скорее, это была надежда, омрачаемая оттенком обреченности.       Зевран набросил мне на плечи соскользнувший было на пол плащ. Я поблагодарила его слабой улыбкой. Признаться, холода снаружи я не ощущала – от потоков лавы и гейзеров подземных озер бывшего королевства гномов в подземельях было достаточно тепло. И все-таки мое тело сотрясала сильная дрожь. Нервная, пожалуй. И эльф, почувствовав, как меня колотит, прекрасно понял причину моего состояния.       – Не бойся, – прошептал он, склонившись к моему уху. – Порождения тьмы до тебя не доберутся, пока я жив.       Я рывком повернулась к Зеврану и с силой сжала его руку.       – Обещай мне! – выпалила я горячим шепотом. – Обещай, что не позволишь им взять меня живой! Обещай, что скорее убьешь, чем...       – Клянусь, – уверенно и спокойно оборвал меня Ворон.       На душе у меня вмиг полегчало. Может быть, потому что Зевран, хотя и не разбрасывался обещаниями, данное слово держать умел как никто.