black tights

Юнги сидит в небольшой тёмной комнате перед зеркалом, обрамлённым маленькими горящими лампочками, и пристально смотрит на своё отражение. Там не он. Там Мин Юнджи — мошенница, аферистка, клофелинщица. У неё дерзкое чёрное каре чуть ниже подбородка — парик, купленный в интернет-магазине, — выбеленное BB-кремом узкое маленькое лицо — подарок от матери, — густо подведённые чёрным лисьи глаза — холодные, как кофе в кружке рядом, — и ярко алые губы, словно насмешка над серым, унылым миром. У Юнджи, в отличие от Юнги, совсем другие вкусы в одежде, аксессуарах и даже сигаретах, которые Юнги, готов поклясться, ненавидит в дневное время суток. Он смотрит на себя долго — нет, на Юнджи, — и видит там не столько слишком обворожительную миниатюрную гёрл-краш, сколько справедливость, воплощённую в широкой полоске кружевного чокера, прикрывающего кадык. Нет, он не испытывает от перевоплощения удовольствия, нет, он не делает это потому, что хочет угодить извращённым фантазиям грязных толстосумов — отчасти, — и не делает для того, чтобы получать за это деньги. Юнги просто устал от этого мира. Устал от того, что он вертит им, как захочет, и преподносит на колючей проволоке ублюдков, не достойных существовать, дышать пыльным воздухом. У Юнги воспалённое чувство гражданского долга перед самим собой, и это, к сожалению, не лечится даже бутылкой палёного виски из ближайшего магазина. Юнджи далеко от Юнги не уходит. Они не брат с сестрой, и даже не дальние родственники, но сошлись во мнениях, сработались гладко и мастерски. У Юнджи на зеркале кусочком скотча приклеена фотография Эффи из Skins в качестве примера для подражания, и Юнги не перечит, принимает образ с распростёртыми объятьями. И хоть неловко было по первому времени ходить в бутики и подбирать бельё и косметику, он смирился с этим и больше не чувствует себя фриком, неправильным. Ему вообще плевать, как Юнджи выглядит, но самое главное, чтобы нравилась другим и привлекала внимание. Так и происходит, конечно же, ведь Юнги знает, что нравится парням его поколения. Соблазнительная, отстранённая, сексуальная, высокомерная — Юнджи полностью соответствует. Она молчалива, потому что голос Юнги слишком груб для хрупкой девушки, худенькая в силу вечной забывчивости вкинуть в желудок хоть что-нибудь, и ноги у неё стройные с аппетитными бёдрами: как у всех этих лицемерных женских групп с мониторов пропащих мальчиков. Юнджи носит много чёрного — в стиле sloppy grunge, — любит футболки с замысловатыми надписями, читает Рю Мураками в метро, курит сигареты Captain Black Dark Crema очень медленно, и пахнет от неё ванильным шоколадом и пряностями. Она пьёт только «Американо» — мартини с содовой — и не позволяет себе улыбаться, ведь улыбка её — главная связь с реальностью. Юнги, который дневной: в безразмерном худи, с заёбанным видом, отстранённым взглядом, хриплым рыком и едким словом, по будням чинит компьютеры в маленькой мастерской и мечтает о тихой гавани. Он тоже любит чёрное — желательно закутать себя полностью, — слушает зарубежных рэп-исполнителей — особенно Eminem'а, — курит Esse Exchange, пропускает по стакану соджу с пивом после работы и пахнет лосьоном после бритья вперемешку с американо из ближайшей забегаловки. У него над рабочим местом плакат с Эллиотом из Mr. Robot, и, наверное, в каком-то смысле он тоже пример для подражания. Юнги не хакер совсем, не желает изменить прогнившее общество до основания, но тихий одиночка и жутко не любит, когда на чужих жёстких дисках попадаются не предназначенные для его глаз файлы, раскиданные по папкам с дурацкими названиями. Там — много всего. Там порно различной степени отвратности, обнажённые фотографии — зачастую члены клиентов, пытающихся подцепить иностранок на сайтах знакомств, — видеозаписи издевательств, унижений, материалы для шантажа, дрочка на камеру, откровенные переписки, эротические почеркушки фанаток айдолов и прочее грязное бельё, в котором Юнги копается вовсе не по своему желанию. Он не хотел изначально. Политика его мастерской при открытии гарантировала безопасность личных данных, но однажды что-то пошло не по сценарию: Юнги увидел за рамки выходящее. Юнги увидел избитых знакомых хостес и очень довольное лицо мужчины, не разбирающегося в технике. Так родилась Мин Юнджи. Родилась лишь для того, чтобы сеять справедливость и не спускать с рук ублюдков всё то отвратительное, что они хранят не под семью замками, а небрежно и опасно для репутации. Нет, Юнги не сдаёт их в полицию, нет, не выставляет пороки на всеобщее обозрение, но мстит по-своему и заставляет прочувствовать всю боль унижения. Юнджи не преступница. Юнджи всего лишь в меру раскрепощённая девушка с сайта знакомств, готовая(нет) затащить в постель сразу же. Юнджи мечта любого извращенца, мокрый сон гика, помешанного на холодных, как лёд, цундере, и настолько притягательна, что отказать ей сложно. Невозможно практически. Она рассыпается в коротких, но метких фразах, запускает яд в нейронные сети своих собеседников и опутывает их паутиной из самых смелых фантазий, не позволяя вырваться. Не позволяя продохнуть и вынырнуть. Юнджи работает в клубах и любовных отелях, назначая встречи чуть за полночь. Она выбирает самых пропащих, наглых и слюной на её божественный лик капающих, и проводит с ними от часа до двух, после уходя с трофеями. Нет, ей не нужны деньги, не нужны дорогие часы, кредитки, ключи от машин и прочее. Ей нужна уверенность. Уверенность в том, что после встречи жертва получит моральную травму, пересмотрит взгляды на жизнь и больше не будет вести себя, как животное. Не радикальные меры, не достаточное наказание за содеянное, но так тепло на душе, и в блокноте маленьком, как в тетради смерти, десяток имён аккуратным почерком. А ещё Юнджи символ. Не сопротивления, но всех тех девушек, кого бросили после первого свидания. Юнги не одобрял подобного, всё время морщился, но позволил ей вести блог на луковом сайте и в красках описывать каждую вылазку, прикрепляя к постам самое главное: фотографию абсолютной голой спящей жертвы, которая совершенно точно не найдёт своих вещей после пробуждения. Был там ещё чёрный список, призывающий игнорировать мерзавцев, и форум для наводки и прочего, когда у Юнги кончались клиенты, не слишком заботящиеся о своей частной собственности. Сегодня у Юнджи очередная встреча. Сегодня Юнджи назначает свидание в ночном клубе для заебавшего всех фетишиста, с ума сходящего от чёрных колготок и готового вылизывать её ступни сутками, и рядом, на столике, имитация чулок с бантами спереди, которые даже флегматичной Юнджи показались восхитительными. Похоронив Юнги под макияжем и сладкими запахами, она встаёт и критично осматривает худощавое бледное тело, которое совсем скоро станет желанным и значимым. И хоть Юнджи совсем безгрудая, хоть плоская, как доска, и торчат рёбра сквозь кожу, это не имеет никакого значения, если постараться и подобрать шмотки правильно. У них гардероб — раздельный. У Юнги, немного социопата, презирающего общество, все серо, обыденно и с капюшонами, а Юнджи любит выделяться из толпы, небрежность и экспериментировать с образами. Она достаёт из платяного шкафа рубашку в большую бордово-чёрную клетку — фланелевую, — юбку-солнце — чёрную, выше середины бедра — и кожанку любимую, с которой не расстаётся даже под страхом быть узнанной. Юнги юбки не любит. Он терпеть их не может до зубовного скрежета из-за того, что приходится стеснять себя ниже пояса, но Юнджи глубоко плевать, собственно. Как и плевать на то, что Юнги слишком неудобно в кружевных трусах. Перетерпит и свыкнется. Положить в них удобно член, конечно, задача та ещё, но нельзя же надевать боксеры на свидание, даже если оно ненастоящее и мимолётное. Кинув шмотки на двуспальную кровать, заправленную чёрным постельным бельём — у них всё чёрное, — Юнджи распечатывает упаковку с замысловатыми колготками и выставляет вперёд тонкую ножку, аккуратно раскатывая капрон по гладкой — эпиляцию Юнги тоже не любит, ненавидит всем сердцем, — нежной коже. Она справляется усердно, боясь оставить стрелку, и закусывает кончик языка, внимательно наблюдая за кардинальным преображением, поправляя атласные бантики. Идеально. Почти божественно. Иногда Юнджи думает, что её ноги — дар небес, и бывает полностью права, искоса замечая, как на неё откровенно пялятся. Юнги ревёт тогда в своей изолированной комнате глубоко внутри и пускает воображаемые клубы дыма, вытравливая едкие взгляды, но быстро успокаивается всё же, понимая, что Юнджи — произведение искусства. Неправильное по правилам, установленным обществом, но сношал он их под всеми углами, как в том порно с жёсткого диска пятнадцатилетнего подростка, пришедшего ремонтировать ноутбук вместе с мамочкой. За колготками провокационными, милыми такими — Юнги даже не против снять их с кого-нибудь другого, — на хрупкое тело Юнджи ложится мягкая ткань клетчатой рубашки. Она застёгивает перламутровые пуговицы длинными жилистыми пальцами настоящего мужчины, и цокает языком громко, высматривая на столике бархатные перчатки. Чуть широкие плечи, тонкая талия и длинная шея — рубашка смотрится немного нелепо, но только до тех пор, пока сзади не застёгивается замок купленной на распродаже мини-юбки. Юнджи знает, что выглядит сейчас восхитительно. Юнджи знает, что ей не нужны округлые формы и тщетные попытки походить на всех этих знаменитостей. Она даже не думает разглаживать смятое, лишь добивается комфорта и немного выправляет рубашку, дополняя небрежный образ маленькими деталями. Юнджи подходит обратно к зеркалу, смотрит на атласные бантики чёрных колготок, которые прямо под низом сидящей великолепно юбки, и чувствует моральное удовлетворение. Ей и вправду нравится. И Юнги нравится тоже. В каком-то смысле они даже рады, что встретили фетишиста, с которым сегодня свидание. А ещё радует, что никому такая изящная красота не достанется. Юнджи не спит ни с кем и не даёт себя трогать практически. Юнджи девственна даже в плане поцелуев — когда на самом деле хочется, чтобы кто-нибудь оценил ванильную сладость с чуть потрескавшихся алых губ — и боготворит только Юнги, как создателя. Юнджи не любит обилие аксессуаров — только свои длинные серьги и чокеры, — но кожаный ремешок на правое бедро — обязательно. Он не для соблазнения, не для повышенного слюноотделения, а чтобы спрятать самое главное: небольшой бутылёк с клофелином для усыпления. Он незаметный почти, похож скорее на талисман или подвеску декоративную, но в сумке ему не место, да и не любит Юнджи копаться в них. Так легче. Так не нужно привлекать лишнего внимания и намного проще подсыпать размельчённые в порошок таблетки незамеченной. Поэтому не позволяет распускать руки. Поэтому Юнджи останавливает чужие ладони на колене и дальше категорически воспрещается. «Ещё рано», — не говорит, но уверяет томным глубоким взглядом, заставляя верить в неё, как в Бога и Дьявола. Закрепив ремешок на упругом бедре, надёжно зафиксировав, Юнджи опускает юбку и освежает алую помаду, призывно чмокнув губами. Брызнув на шею немного парфюма с насыщенным нотами карамели — Юнджи любит сладость, хоть и холодная, — она берёт маленький рюкзак и скидывает в него телефон с левой симкой, пудреницу, чёрную пластиковую оправу, сигареты, зажигалку в виде пистолета и немного денег — ей не нужно ничего лишнего. Вещи, которые могут выдать её настоящую личность, всегда остаются дома и в безопасности. Юнги не дурак, и Юнджи, конечно же, тоже. Они осторожны, уже скиллованы и ни разу не попадались, исчезая бесследно и даже без отпечатков: перчатки довершают образ опасной, но невероятно сексуальной маленькой преступницы, которая не преступница вовсе, но попробуй докажи это тупоголовым детективам, тщетно её разыскивающим. Кожанка с шипами на плечи и тяжёлые чёрные ботинки на тонкие стройные ноги в капроновых колготках с атласными бантиками — британский шик. Юнджи приказывает Юнги оставаться дома — вести себя паинькой — и поправляет чуть жестковатые чёрные волосы, хлопая входной дверью тёмной квартиры студии. Юнджи вышла на охоту. Юнджи вернётся глубоко за полночь.

***

У Ким Тэхёна новый клиент. Он сидит на стуле напротив, волнительно терзает манжету рубашки, и глаза его — маленькие и крысиные — бегают с лица Тэхёна в угол просторной комнаты. Он не первый такой. За последние пару дней третий уже с одинаковыми проблемами. Была девушка. Красивая брюнетка, миниатюрная. Назначила встречу, наобещала жаркую ночь и всё же её устроила: опоила, раздела, но секса не было. Были только пропавшие вещи, голое обрюзгшее тело и головная боль в подарок к моральному унижению. Тэхёну весело со всего этого. Тэхён, детектив частный, привык разоблачать неверных мужей и работодателей, но не привык, когда к нему приходят с такими забавными делами. С подобными случаями в полицию идут и заявление пишут об ограблении, но точно не обивают пороги его агентства, желая предать прекрасную ведьму праведному огню. Тэхёну интересно, на самом деле. Он внимательно слушает, смеётся про себя с людской глупости и кое-что записывает. Юнджи — так зовут таинственную девушку — на первый взгляд кажется обычной клофелинщицей, которых навалом в каждом не слишком дорогом клубе, но что-то здесь не сходится. Истории одинаковые: и время, и сайт, и намерения, вот только на кой обычной преступнице оставлять свою жертву абсолютной голой и отчаявшейся? Насмешка? Доминирование? Шутка или дело, порученное кем-то другим в назидание? Скорее последнее. Скорее конкурентка в отрасли, но только намного наглее и нарывается. Пока клиент — неприятный мужчина — рассыпается в громких словах и не скупится на бранные, Тэхён смотрит на него внимательно, анализирует некоторые детали и приходит к неутешительным выводам: перед ним типичный извращенец, не чурающийся показывать маленький член несовершеннолетним девочкам. И потому пришёл именно к нему. И потому смотрит с презрением, ведь Тэхён красив богически. И потому опускает некоторые детали — от стыда — и повышает голос, срывается. Тэхёну плевать. Поебать вообще. Он зевает время от времени, даже не думая прикрывать рот, откатывается на стуле к окну и складывает ногу на ногу. Ему жутко хочется достать из ящика стола бутылку галимого виски и погнать клиента ссаными тряпками, но он стоически выдерживает его присутствие и обещает позвонить, если что-то выяснит. А выяснить хочется. Тэхён заинтригован. Повержен таинственной незнакомкой, о которой не знает ничего конкретного, но уверен точно: он сможет её поймать по горячему. Она простая такая, но осторожная. Она наверняка сидит на сайте знакомств из-под прокси, меняет аккаунты. Наверняка совсем не такая, как её описывают, а ещё бесстрашная очень и явно удачливая. Удачливая потому, что ищут её уже некоторые: Тэхён узнал это ещё в первый день от своего знакомого в отделе поблизости и рассмеялся ему в лицо, потому что не поймают, не справятся. Юнджи есть что предъявить, конечно же. Ей светит срок, возможно, штраф большой и работы исправительные, но не будет ничего этого. Дуболомы эти, из отдела которые, не смогут с ней тягаться в проворности. Она знает, что делает. Она знает, что большинство её жертв не предадут дело огласке, страшась подрыва репутации. Тэхёна они не боятся: Тэхёну плевать значительно. Он прославился на этом, заработал громкое имя и теперь видит перед собой в основном толстосумов отвратительных, которые хотят скрыть свои интрижки от разъярённых жён. Они, к слову, тоже к нему приходят, но одно другому никак не мешает. Вообще. У Тэхёна детективное агентство маленькое. Он работает здесь один, а иногда забегает Чонгук — стажёр из адвокатской конторки поблизости — и приносит еду, кофе или корреспонденцию с ресепшена. Он — Чонгук — смотрит на Тэхёна с разинутым ртом зачастую и явно яйца подкатывает, но Тэхён на хую вертел подкаты его неумелые. Отношаться он не хочет: плавал и знает, что делать ему в чужих цепях нечего. Он свободу любит. Любит беспорядочный трах на одну ночь со случайным партнёром, а ещё поцелуи горячие: такие, чтобы по всему телу, чтобы глубоко, напористо, жарко, мокро и натягивая волосы. Он тот ещё ублюдок, на самом деле, и не достоин хороших людей, поэтому думает, что Юнджи — загадочная миниатюрная брюнетка с охуительными ногами и губами пухлыми — самая подходящая кандидатка на его блудливый член. Деньги за разоблачение хитрой клофелинщицы волнуют Тэхёна в последнюю очередь. У него появилась конкурентка, а её нужно испытать. Опробовать. Тэхён достаёт бутылку палёного виски, откупоривает, хлещет с горла и смотрит в блокнот внимательно. Юнджи последовательна в действиях: сайт знакомств, клуб, номер в любовном отеле. Добавляется сама, предлагает перепихнуться сама и сама же назначает встречи — настоящая акула в сфере наёбов отчаявшихся. Тэхён не такой вообще. Тэхён не передёргивает на CP, не смотрит снафф и фотки голых знаменитостей. У него нет садистских наклонностей, нет нездоровых потребностей и каких-либо фетишей. Он здоровый парень в моральном плане, правда забухивается часто из-за воспоминаний критических, но точно не имеет того, что нужно Юнджи. Придётся исправиться. Придётся стать на время ублюдком омерзительным. Придётся выпить чуть больше положенного и прогневать маленькую хитрую брюнетку, забирающую у пострадавших даже трусы. А зачем они ей, к слову так? Раскидав нехитрый план в уме, Тэхён решает раскинуть сети сегодня же. Часом позже, подвыпивший, он спускается на этаж ниже и просит Чимина — инженера по информационной безопасности из сомнительной конторки — пробить ему несколько аккаунтов и написать спам-скрип для сайта знакомств, облюбованного Юнджи. Чимин — по виду зашуганный задрот в очках, но до боли обворожительный — смотрит на Тэхёна с удивлением, но не в силах отказать: частный детектив, разомлевший и от того добренький, такой охуенный с макушки до пят, да и обещал лишить его девственности. В самом деле ли — Чимин не знает, но просто рад находиться рядом и пропитываться парфюмом терпким и прочими сводящими с ума запахами, залипая на откровенно прекрасное лицо его эротической фантазии. Через пару банок пива Cass и стакана рамёна из личных пакчиминовых запасов, Тэхён имеет на руках адрес интернет-кафе и простую программу на флешке, которая сработает лучше любого капкана и потугов отдела киберпреступлений, который почти нихуя не делает. Он отцовски чмокает Чимина в макушку — трахать его точно не собирается, — накидывает на плечи чёрное полупальто и долго трясётся на автобусе, убедительно попросив девушку рядом разбудить на нужной остановке, иначе его убьют/изнасилуют. Девушка покупается, прижимая ладошки к груди, и через ещё один час Тэхён, зевая и убирая в карман брюк бумажку с номером, стоит напротив кафе и оглядывается. Такой себе квартальчик, однако, преступненький. Везде какие-то конторки/магазинчики, а дальше по улице коллекторы и бесячие ростовщики, дел с которыми иметь не хочется даже в сопли, по полу ползая. Просто так сюда не ходят: Тэхён знает точно и по наитию. Значит, Юнджи где-то рядом. Значит, может сидеть сейчас внутри и обрабатывать очередного пропащего. Он открывает дверь медленно, всерьёз надеясь увидеть миниатюрную брюнетку за одним из столиков, но, конечно же, обламывается, ведь никаких прекрасных брюнеток здесь нет и никогда не было. Тэхёну печально. У Тэхёна алкоголь в крови плещется и желание трахнуть Юнджи «вотпрямщас» стойкое, но он подавляет мысль силой проверить камеры видеонаблюдения и неизвестно зачем идёт вдоль улицы, прям к ростовщикам и коллекторам. Тэхёну грустненько. Тэхён заебался за сегодня значительно. Он ходит вразвалочку, с небес на землю опущенный, цепляет на себя взгляды нескольких дам из хост-клуба и сальненько им улыбается, но желания зайти на огонёк пока не предвидится. Он идёт дальше, заглядывая в окна от скуки, ищет приключений на упругую задницу и коротких знакомств, но останавливается напротив окна с горящей неоном вывеской и долго смотрит на чью-то спину в чёрной толстовке с классным принтом, которую хотел купить, но денег тогда не было. Классная толстовка, к слову. Просто охуенная. Смекнув, что можно забрать её без затрат значительных, Тэхён прикидывает в затуманенных мозгах последствия и широко — по-тэхёновски — улыбается, отворяя двери мастерской по ремонту компьютеров. Он проходит внутрь с грохотом, запинаясь о внезапную лесенку, шатается из стороны в сторону и сшибает с ног офигенную толстовку, повалив вместе с собой на пол под звуки мата хриплого. Да такого забористого и трёхэтажного, что Тэхён принимает к сведению некоторые слова и точно знает, что ими можно уничтожить нескольких особо впечатлительных. — У тебя охуенная толстовка, — шепчет Тэхён на пирсингованное ухо низко, горячо и издевательски, проходясь длинными пальцами по крутой талии, а парень отталкивает от себя, передёргивает плечами от раздражения и на ноги с кряхтением поднимается, потирая ушибленный зад. Не менее охуенный зад, к слову. Просто восхитительный. Тэхён бы хотел его. Да и вообще парень симпатичный, только злобный очень и явно хочет подраться с ним. — Гей-бар дальше по улице, — хрипит он враждебно и шепелявит забавно, накидывая капюшон на голову, а Тэхён смотрит на его бейдж и железно закрепляет имя в памяти, чтобы встретиться в более приятной обстановке и всё-таки трахнуться. Ну, а почему бы и нет, собственно? Тэхён в рамках не держится. Тэхён в равной степени любит и парней, и девушек. — Понял, ухожу, — вставая с пола без помощи, когда хотелось бы, Тэхён ещё раз изучает единственного работника и просто тонет в глазах его лисьих, прищуренных. И толстовка уже не имеет значения. И Юнджи затерялась на задворках сознания. И вообще Тэхёну что-то нехорошо и нужно ехать домой, иначе он за себя не ручается. — Только дай прикурить, а то я оставил где-то свои. Пожалуйста. Работник глаза закатывает, выдыхает раздражённо и в карманах зауженных драных джинсов копается, выуживая оттуда пачку тонких, мятненьких. Тэхён диву даётся с того, что он курит подобное, но не отказывается, берёт сигарету из рук таких больших, жилистых, и просто помирает с того, насколько они охуенные. Да он вообще охуенный весь. Незаконный по всем параметрам. И волосы его чёрные, и глаза эти непроницаемые, и шея длинная, на которой хочется оставлять засосы синие, и ноги стройные, и рост его маленький. Тэхёна кроет по нему страшно так. Тэхён прикрывает глаза, чувствует шевеление в брюках и побыстрее из мастерской ретируется, краем глаза замечая, как парень мельком облизывает пересохшие губы, ментально умирая заново. У Тэхёна редко такое бывает вообще: чтобы вот так охуеть от жизни и посчитать кого-то божественным. Он вертит в руках сигарету тонкую, смотрит на неё, как на миллион долларов, и закуривает всё же, раскусывая капсулу с мятной свежестью. Успокаивает. Неплохо так. Тэхён, наверное, понимает, почему он курит именно эти, наверное, ему всё ещё плохо, потому что хочется вернуться обратно, попросить номер телефона, код от квартиры, руку с сердцем и поцеловать его. Тэхён идиот временами. Временами безнадёжный и отчаявшийся. Он откладывает на время поиски Юнджи и едет домой на такси, заваливаясь спать с купленной по дороге бутылкой дешёвого соджу. Плевать вообще. Утром он долго стоит под холодным душем, долго вспоминает, почему так хреново и хочется вернуться в опасный квартал за классной толстовкой и её хозяином. Он опохмеляется большими глотками тёплого соджу, дымит красным Marlboro по дороге на работу и впервые посылает Чонгука нахуй, потому что заебал уже, честное слово, блядь. У Тэхёна хреновое настроение, и настроен он сегодня воинственно. На повестке дня Юнджи. Юнджи нужно натяну… разоблачить и поиметь с клиентов денежек. Для Юнджи припасён спам-бот, и нужно быть крайне отвратительным. Тэхён гуглит извращения и фетиши, мысленно сблёвывая в мусорную корзину поблизости. Он перебирает многое, многое отметает сразу же, побоявшись за своё психологическое здоровье, и находит самое безобидное, отправляясь в супермаркет поблизости. Тэхён покупает колготки. Чёрные такие, кружевные, на ощупь приятные. Продавец на кассе смотрит на него с глубоким недоумением, но Тэхён бросает к колготкам пачку презервативов и довольно скалится. Он долго думает, что ему со всем этим делать, а позже снова встречает Чонгука на ресепшене и зовёт его в агентство, заманивает. Чонгук упирается долго, краснеет как-то подозрительно, но всё же скидывает джинсы и женскую вещь на себя натягивает, борясь с жутким смущением. Колготки на Чон Чонгуке. На мускулистом парне, на стажёре из адвокатской конторы, на Чонгуке, блядь. Тэхёну выражение чонгукова лица нравится. Он сдерживает смех, с виски его проглатывает, и просит у Чимина с этажа ниже камеру, на которую тот фотографирует всякие мелочи. Чимин тоже смущён. Он смотрит на отходящего за стол Чонгука, смотрит на уже откровенно ржущего с ситуации Тэхёна и понимает, что место работы выбрал правильное. Они вместе проводят фотосессию колготок на мощных чонгуковых ляжках и вливают в него стакан горячительного, чтобы Чонгук оправился и перестал кидать подозрительные взгляды на окно, желая выйти через него на улицу. Фотографии сделаны и загружены, Чонгук — переживший моральное потрясение — с Чимином разошлись по своим офисам, а Тэхён прокручивает в голове всё случившееся и думает, что вот на том охуенном парне из мастерской колготки смотрелись бы лучше, думает, что предложит ему как-нибудь. Он создаёт аккаунт на сайте знакомств под псевдонимом «К.Т», придумывает сальное сообщение-предложение, вносит в скрипт и прикрепляет фотографии, свято надеясь на то, что Юнджи на эту чушь купится. Пройдясь по соц.сетям своих клиентов, пробив каждое возможное совпадение, Тэхён нашёл много всего неприятного и уверен был, что именно из-за нападок на девушек Юнджи и зверствует. Её нанимают обиженные, и отчитывается она потом им со всеми смачными подробностями, в подарок принося трусы. Узнал он ещё, кстати, что шмотки одного из облапошенных нашлись в мусорном баке поблизости от отеля, так что были все шансы считать тэхёнову теорию правильной. Чудо — по закону жанра — случается. Юнджи пишет Тэхёну в без десяти десять, когда он уже дома и распивает бутылку в одиночестве, и дерзко переходит сразу к делу, совершенно не церемонится. Она пишет односложно, но метко, соглашается на фотосессию в любых колготках и дать свои ступни на растерзание, повосхищавшись чонгуковыми ляжками. Она назначает встречу в клубе на Итэвоне, там же предлагает снять номер и предаться фантазиям. Она настолько хорошо плавает в чужой психике, что Тэхён уже и сам не прочь позабавиться с её пальчиками, но вовремя себя останавливает, мысленно предлагая чертовке поиграть с его членом. Вылизать дочиста. Разговор окончен, приоритеты расставлены, и пора собираться на встречу, не забыв захватить с собой диктофон и маленькую камеру. Тэхён немного негодует с того, что Юнджи не дала ему выспаться — вот уж неугомонная, — долго подбирает шмотки, перерывает шкаф и почти что отчаивается. Он, на самом деле, в чём угодно будет выглядеть, как модель с подиума: повезло уж родиться красавчиком — единственное, с чем повезло, — но почему-то хочется произвести на Юнджи впечатление. С матом и мутной дымкой перед глазами от выпитого находится подходящее, и Ким Тэхён натягивает на себя узкие чёрные брюки с дырками, тесную футболку и такого же цвета рубашку, не застёгивая. Он наскоро зачёсывает каштановую чёлку вверх, фиксирует, и тщательно чистит зубы, чтобы не шокировать Юнджи алкогольным запахом. Она точно не выдержит. Она запрыгнет на него сама и подарит трусы на прощание. Тэхён, в общем-то, не настолько самоуверен, но помечтать можно же?

***

Юнджи в пластиковых чёрных очках — чтобы не узнали — сидит за барной стойкой облюбованного на сегодня клуба и глушит «Американо», ожидая очередного сального мужика за сорок с извращёнными вкусами. Она описала ему себя дотошно, без фотографий всяческих, и колготки эти, посоветованные, на радость оказались купленными с ошейником, кляпом и бельём откровенным для очередного образа. Нет, Юнджи не надевала на себя эту похабщину — иногда хотелось, — а использовала в качестве аперитива, разжигая фантазии. На самом деле, говоря откровенно, она плевать хотела на некоего «К.Т», пускающего слюни на колготки чёрные, но недавно её — Юнги — разозлил невозможный парень своим неумелым — очень умелым, в самую точку умелым, блядь — подкатом и дыханием жарким в ухо после падения, поэтому она возмущена — взволнована — и готова обрушить праведный гнев даже на такого фетишиста жалкого. Бесит он, короче. До ужаса. — Юнджи? — голос знакомый, басистый такой и бархатный, вытягивает из глубоких раздумий, и она чуть не давится, выплёвывая коктейль обратно в стакан, тихо покашливая. — Ты такая красивая. Тэхён садится напротив дерзко выглядящей миниатюрной брюнетки в соблазнительных колготках с атласными бантиками и понимает, что, наверное, всё-таки обзавёлся единственным фетишем. Юнджи и вправду красавица. И вправду худенькая, холодная такая, высокомерная и на вид отстранённая. Она плоская — поэтому и занялась разводами, наверное, — с тонкой талией, стройными ногами, каким позавидует любая другая девушка. У неё густо подведённые чёрным лисьи глаза — знакомые, — пухловатые алые губы, бледность эта приятная, за которой все гонятся, и широкая кружевная полоска чокера, делающая длинную шею просто невероятной, желанной до ужаса. Она смотрит очень растеряно, явно ожидая кого-то другого, и прижимает к губам ладонь в перчатке бархатной, пытаясь сдержать нецензурную брань или стон удивления. Юнджи в шоке от происходящего. Юнджи из последних сил сдерживает рвущегося наружу Юнги, готового броситься на фетишиста с кулаками, зубами и даже стульями. Какого хуя он здесь делает? Какого хуя он настолько соблазнительный и невозможный с этой зачёсанной чёлкой и в шмотках чёрных, прям как любит Юнджи, мечтает иногда у зеркала? Какого хуя он оказался извращенцем и что вообще делал в их мастерской тем вечером? У них на двоих короткое замыкание и «404, найдите нас, пожалуйста». Они пялятся в четыре — два — глаза на этого «К.Т» проклятущего, скабрёзно оценивают, сходятся во мнениях и испытывают самый настоящий диссонас, не в силах сложить очевидное. Он всё знает? Он их вычислил? Он детектив и сейчас арестует Юнджи с правом хранить молчание, что она и делает? Объясните всё это ей побыстрее, иначе провалится. Иначе раскроет рот и спросит своим голосом хриплым, прокуренным. Её трясёт немного, знобит и по телу мурашки — от воспоминаний горячего дыхания в ухо — толпами. Она не отрывает взгляда от кофейного цвета глаз — таких тёплых и явно над ней смеющихся, — ищет в рюкзаке пачку Captain Black, зажимает сладкий фильтр меж влажных алых губ и прикурить зажигалкой в виде пистолета пытается. Не выходит. Руки не слушаются. Она в замешательстве и, возможно, сейчас упадёт в обморок. У неё сердце стучит в висках бешено, резко бросило в жар от неоднозначной улыбки «К.Т», и капля пота катится к переносице. Юнджи слабо понимает, что с ней происходит, но мысленно выдыхает, когда под носом появляется предложенный фетишистом яркий огонёк, с облегчением подкуривая. Ароматный дым с приторным запахом шоколадной ванили плывёт по спёртому воздуху, а Юнджи плывёт от невозможного парня напротив и хочет раствориться в нём полностью. Такого ещё не случалось. Такое впервые и пугает её — его — до тремора. Она не знает, как ей реагировать, что делать и куда бежать при возможности. Она поймана. Она — они — сейчас добыча беспомощная. — Всё в порядке? — Тэхёну откровенно весело. Он внимательно наблюдает за тем, как морально полощет «брюнетку загадочную» — простая она, как монетка в сто вон, обычная, — и нагло берёт из её пачки сигарету сладкую. Ему больше мята нравится, та, что дал работник мастерской по ремонту компьютеров, но и так неплохо, особенно когда в глазах напротив сотни немых вопросов и самая настоящая паника. Юнджи не отвечает — не удивительно, — а Тэхёну сказать больше нечего. Он заказывает себе стакан виски, скуривает противную сигарету до фильтра — она горчит пиздец к концу и прямо как сам Тэхён: оболочка только красивая, — растворяя её лицо в шоколадном дыме, и, на самом деле, совершенно точно не хочет трахать эту чёртову клофелинщицу. Его вчера размазало. Раскатало просто по-страшному. И руки эти жилистые не дают покоя, и выражение ненависти на лице точёном, и голос с хрипотцой, до поясницы пробирающий, и крутой изгиб талии, и ухо это с висячими серёжками, которое он прикусывал во сне, и вообще пиздец какой-то происходит, унесите его отсюда, пожалуйста. Он рад, конечно, что получит много денег, забухается и потом натрахается, но тянет-то совершенно в другое место. В мастерскую по ремонту компьютеров утягивает. Им как-то неловко становится сразу же: Юнджи не знает, как поступить, а Тэхён не здесь практически. С ними впервые такое. С обоими. Нужно сделать хоть что-нибудь. Нужно убраться отсюда, провернуть своё дельце и сваливать. Юнджи должна дойти до конца, даже если не хочется, а Тэхён ебал растрачивать время попусту. Пора действовать. — Пойдём в номер? — допивая и расплачиваясь, спрашивает отстранённо Тэхён, к уху Юнджи нагибается, но она резко отстраняется, роняя окурок в свой стакан, и смотрит непонимающе. Боится его, наверное. На инстинктах чувствует неладное. А глаза у неё красивые — знакомые, — лисьи такие, с выражением ненависти к человечеству. — Я понимаю, что ты не ожидала подобного, но типа, знаешь, и у сравнительно молодых парней есть фетиши, говорить о которых не принято в обществе. Юнджи молчит — а как ещё, — лишь смотрит с подозрением и встаёт из-за стойки медленно, позволяя Тэхёну получше разглядеть атласные бантики. Зря встаёт, в общем-то. Лучше бы сидела и просто пялилась. Тэхён зависает на мгновение. У Тэхёна перед глазами ноги в узких джинсах и бёдра такие классные. У Тэхёна перед глазами работник мастерской по ремонту компьютеров, охуенная толстовка и весь он — охуенный до невозможности. У Тэхёна перед глазами большие жилистые руки, рост этот карликовый и шея длинная, на которой хочется оставлять засосы синие. Тэхён охуевает от жизни в этот самый момент и хочет приложить ладонь к щеке, которая не горит совсем, но кажется, будто ему надавали лещей или катком по нему проехались. Вот так Юнджи. Вот так миниатюрная брюнетка в юбке, колготках провокационных и широком чокере. Вот так хитрый сукин сын в парике. Охуительный. Тэхён резко срывается с меcта, обходит Юнджи — нет, — на задницу её заглядывается. Под юбкой не видно ничерта, но точно ведь. Точно ведь он: весь и полностью. И хоть пахнет от него шоколадом, карамелью и ванилью приторной, хоть глаза подведены и губы алые — Тэхёна не обманешь уже. У него глаз намётанный. И пусть слишком женственный, пускай худой, молчаливый и в образе — лисьи глаза с ненавистью к человечеству и ноги классные, краше чем у любой девушки, главные улики с воображаемого места преступления. Юнджи не понимает ничего. Юнджи озадачена и не находит объяснения чужим действиям. Она смотрит на фетишиста колготочного, смотрит на виднеющиеся из-под футболки острые ключицы, смотрит на рост этот выдающийся, губы фигурные и ресницы такие длинные, каким позавидует каждая девушка, и плавится. Утекает куда-то в подвал клуба прокуренного. Он невообразимый такой, отвратительно восхитительный. И в тот раз, когда упал на Юнги и шептал своим космическим голосом, и сейчас, когда берёт за тонкое запястье горячими длинными пальцами и ведёт сквозь толпу, в свои сети заманивает. Юнджи — Юнги — не против увязнуть в них. Они — вдвоём — готовы запутаться. У них в груди на двоих одно сердце бьётся с бешеной скоростью, подкашиваются стройные ноги в чёрных колготках с атласными бантиками и голова от неизвестности кружится. На воздухе легче не становится. С переплетёнными внезапно пальцами хуже ещё, болезненней. Тэхён идёт уверенно через дорогу, туда, где горит неоном вывеска с глупым названием, берёт номер на двоих с огромной кроватью и молчит в ожидании, искоса поглядывая на Юнджи, любуясь её — его — эмоциями разнообразными. Ему тоже сложно, вообще-то, и он слабо представляет, что делать дальше, но убегать не будет, возьмёт яйца в кулак и со всем справится. Нет, он не станет сдавать её — его, — но заставит серьёзно так охуеть от жизни, как Тэхён десятью минутами ранее. Она заслужила этого. Ещё, конечно, заслужила кулак в лицо, но бить женщин низко, даже если они ненастоящие. Даже если такие охуевшие и охуенные. — Выпьем? — спрашивает Тэхён чуть дрогнувшим бархатным голосом, заводя уже совсем не таинственную миниатюрную клофелинщицу в номер любовного отеля, словно в дом собственный. — Ты очень напряжённая. Юнджи — Юнги — кивает. Ей нужно выпить. Необходимо до ужаса. Она проходит вглубь комнаты, берёт два стеклянных стакана и маленькие бутылки дешёвого виски из холодильника, разливая привычно и мастерски. Она смотрит на Тэхёна украдкой, наблюдает за тем, как он садится на кровать, по сторонам оглядываясь, и достаёт из-под кожаного ремешка на бедре бутылёк с порошком, засыпает быстро и правильно. Она не хочет этого. Честно не хочет опаивать, не хочет оставлять без одежды, воспоминаний и униженным. Она хочет остаться здесь, доверить себя в руки сильные, так ласково тогда погладившие её — его — талию, и забыться хочет в терпком запахе, раствориться в дыхании жарком, да только неправильно всё это. Он странный такой. Он подозрительный. Он смотрит теперь пристально, скидывая с плеч чёрную рубашку на покрывало так кстати алое, обнажая крепкие бицепсы, и зовёт к себе жестом, приказывает. Юнджи слушается. Юнджи волнуется, но берёт стакан, подходит к Тэхёну медленно и действует по привычному сценарию, наклоняясь близко, интимно практически. Она седлает его, забираясь на кровать полностью, свободной рукой берёт ладонь с этими невозможными длинными пальцами и кладёт на бедро своё, позволяет играть с бантиком. Она жмётся в Тэхёна промежностью — зря, очень зря, — выдыхает сладко, играется, и подносит виски к фигурным губам с маленькой родинкой, пытаясь удержаться от ошибки. От порыва фатального. Тэхёну больше не весело. Тэхёну горячо очень от этого ублюдка проклятого, ещё более охуенного в образе девушки, и он чуть не ведётся на уловки её, но подмечает лучший момент, с трудом убирает руку от бедра этого классного с чёртовым бантиком и волосы жестковатые за левое ухо заправляет, прижимая Юнджи к себе тесно так, чтобы сказать главное: — Я поймал тебя, Мин Юнги, — забирая из руки в бархатной перчатке стакан с виски и клофелином подсыпанным — он вообще-то видел всё, — Тэхён басит очень самодовольно, выдыхая издевательски, вскользь губами пирсингованной мочки касаясь, и улыбается. Ярко так, солнечно. У него член в штанах поднимается от растерянного выражения теперь уже его лица, и мурашки от ситуации по каждой клеточке. Восхитительно. Юнджи повержена полностью. Юнджи хлопает своими глазами лисьими, в которых ненависть к обществу перманентная, но сейчас желание затягивает радужки, и уходит, сбегает с корабля, как крыса паршивая, оставляя Юнги разбираться со всем этим хаосом. — Как же я заебался, господи, — хрипит Юнги этим своим охуительным голосом, резко опрокидывает Тэхёна в подушки и приближается к губам невозможным таким. Космическим. Поцелуй выходит сладким, нетерпеливым, до невозможности приторным.

Юнги выкинет пачку Captain Black. Сегодня же.