You.

Чуть не снеся дверь с петель, Чонгук влетает в кабинет директора: тот сидит за столом, рассматривая какие-то бумажки, хмыкая на некоторых и откладывая в сторону. Хочется подойти и просто проломить этой головой все, что попадается на глаза. — Какого хуя? — без приветствия и даже капельки уважения к старшему, да, и зачем, если сдерживаться нет сил. — Ох, господин Чон. Не пугайте так. Что произошло? В глазах директора одно лишь недоумение, что сейчас происходит. А ещё он волнуется за свою должность, поэтому старается игнорировать ненормативную лексику от старшеклассника. — Что вас так забеспокоило? — Ким Сокджин. Злость, которая заполнила все нутро парня, не даёт сказать большего. Размерив пол шагами, Чон уже находится рядом со столом, упираясь в него, чтобы не исполнить в явь реалистичные картинки в уме — сейчас ему нужен ответ, а не калека. — А, Ким Сокджин.Он опять что-то вам сделал? Не волнуйтесь, мы уже исключили его из школы и его не будет здесь уже на следующей неделе. — Именно это я и хочу от вас узнать: почему Ким Сокджин исключен? — бесит, что человек напротив заставляет его по несколько раз повторять. — Так вы же сами попросили его исключить. Не лично, конечно, через своих друзей. Мне было вас так жаль. Быть побитым каждый день и подвергаться таким издевательством, как сексуальные домогательства — это не простительно. Мы сделали всё возможное и поэтому больше он вас не побеспокоит. К тому же, у него уже была плохая репутация в той школе, из-за чего он и перевелся к нам. — А ну-ка повторите, что там было про домогательства и другую школу. — «через своих друзей», Чон позже разберется с ними. — А вы не знаете? Он убил одного из школьников. Это было по всем новостям. Его оправдания о том, что это было не специально, были такими не правдоподобными, что его хотели карать законом. Но родителей у него нет, поэтому пока что он стоит на учёте, потому что его виновность ещё не доказана. Чону плевать, он долго сдерживался. Сдавленные хрипы директора, как керосин подливаемый в огонь — так же распаляют его, а рука, находящаяся сейчас на чужой шее, ещё сильнее сжимается, словно яд вытягивает из человека последние частички жизни, который так отчаянно хватается за единственное мгновение, чтобы вдоволь насытиться им, перед встречей с всепоглащающей тьмой. — Что за бред ты несешь?! Парень даже не понимает какую глупость сейчас делает. Отдаляясь от всего происходящего, ему просто хочется выпустить весь тот пар, который давит изнутри, и будто кукловодом управляет его телом как марионеткой. — Я своими собственными руками отправлю тебя на тот свет, если не перестанешь нести собачью чушь! И он выполнит это, даже не задумается «А что будет дальше?», потому что знает — смерть и липкое, затягивающее в свои потоки, удолетворение. *** Джин сбегает на крышу, что была оставлена открыта. Наверху воздух еще холоднее, чем снизу, но гораздо больше наполнен кислородом. Поэтому голова сначала немного кружится и требуется время, чтобы привыкнуть. Ему не холодно, хоть он весь мокрый. Лишь ярость на весь мир, что сыграл с ним такую шутку, в нем. Только сейчас Джин понял, что совершенно один. До него нет никому дела, а тот, с кем он вчера обжимался, на самом деле оказался тем еще подонком. Так он считал, даже не зная о том, кто рассказал директору о ситуации в прошлой школе и наврал много лишнего. Но кроме Чонгука у него не было подозреваемых. Сейчас в нем бушевало чувство отрешенности и пиздостраданий. Подростковый максимализм давал о себе знать. Но до мысли о суициде, слава всевышним, не дошло. Он просто прислонился к каменной стене на крыше и стал смотреть на небо. Просто понимая, на сколько всё хуево, но он даже не может с этим ничего поделать. Эмоции уже невозможно сдерживать и он кричит. Кричит, что есть мочи. Выплескивая всё содержимое своих мыслей наружу. *** «Это сейчас был Джин?» — резко пронеслось в голове Чона, кипятком обливая того с головы. Отпустив покрасневшего от нехватки воздуха директора, парень со всех ног понесся к месту возникновения шума, каковым являлась крыша школы. Перепрыгивая через несколько ступенек на лестнице, Чонгук начинает материться, ибо какой придурок решил отвести для этого здания целых пять этажей? Пытаясь не думать, из-за чего можно издавать такие душераздерающие звуки, Чон лишь прибавляет скорости, чтобы скорее оказаться там и увидеть собственными глазами все происходящее. Парень стоял около ограды на крыше. Кричал, что есть мочи, чтобы выпустить ту боль, что накопилась у него. Он устал. Очень сильно устал. Ему больно. Будто его режут изнутри. Это чувство просто не передать словами. Трясущимися руками он крепко держится за ограду и просто падает на колени. Всё. У него нет сил ни для чего. Он ничего не хочет. Он просто хочет увидеть свою маму, которой нет вот уже как пол года. От мыслей о матери, он снова кричит в пустоту. Сейчас он не может сдерживаться. Слишком тяжело. Последний раз такая истерика у него была на похоронах. И там то он поклялся больше не из-за чего не плакать, воплотить в жизнь мечту матери и стать счастливым. Но всё пошло к чертям. Его голос уже начинает хрипеть, но он продолжает. Из плотно закрытых век льются слезы, прожигающие кожу, но он не обращает на это внимания — кричит. — Джин… — тихо, чтобы не спугнуть. Он замолкает. Бездействует. Не знает, как ему реагировать. Видимо, кричал слишком громко. — Что ты тут забыл, — это был даже не вопрос, а намёк на то, чтобы говорящий ушёл, хотя Кима было не слышно совсем, некая хрипота дошла до ушей Чона. Чону больно. Нет, он не врёт. Ему по-правде больно. Смотреть на такого Джина, который теперь то и говорит с трудом, нервно глотая — хрипит. Больно. Как будто ломают ребра, вырывая его сердце и сжимают. Также. Также недавно хотел сделать и Чонгук, но Ким его опередил. — Джин. — будто поставленная на повторе старого магнитофона, крутится пластинка. — Не видишь? Я тут пытаюсь хоть как-то выпустить гнев, чтобы не прибить тебя, — он не смотрел на него. Его голос был спокоен, несмотря на ломку. Дело уже сделано и теперь мстить за это Чону не было смысла. Возвращение в школу ему не светит. — Приятно от того, что я ухожу? Ты, наверное, ждал этого очень долго. Теперь понятно, почему ты вчера остановился. Там, в квартире. Тебе нужны были лишь доказательства нашей близости в виде засосов, чтобы показать их деректору. Хах. Хорошо продумано. Я официально проиграл. Чонгук даже не собирается оправдываться и говорить, что это не от его сил, сейчас происходит такая заварушка. Поэтому парень просто стоит и наблюдает за своим одноклассником. Нет, он ни за что не назовём его бывшим, потому что это не так. Ничего ещё не решено и не решалось. Чон заставляет себя отлепить ступни от бетона и начать идти к Киму. Парень осознает, что тому сейчас не хочется видеть его, но не может остановиться и опускается рядом с парнем. — Малыш, пожалуйста. — Я тебя уже не виню. Я сам виноват в этом. Всё хорошо. — Что случилось тогда? — спрашивает Чонгук, приподнимая опуствшиеся лицо парня — пусть сейчас он смотрит ему в глаза. — Когда? Парень смотрит на него. Смотрит прямо в глаза. Читает скорбь и поддержку. Но не понимает, почему это именно он сейчас стоит здесь и почему именно у него такие чувства, а не у кого-то другого. Он видит, что ему тоже больно. «Может, я ошибся? Тогда кто?» Но ему уже всё равно. Он просто хочет свернуться в маленький комочек, чтобы его никто не трогал и тихо побыть наедине с собой. Со своими демонами, что сейчас устраивали праздник в его голове и теле. Смотрит и ждет ответа на свой вопрос.  — В прошлой школе. Что это за убийство? — Я не хотел его убивать. Просто я попал ударом в солнечное сплетение и он задохнулся. Его отец был директором моей матери, он ее насиловал. Я об этом знал, но ничего не мог поделать. И однажды она ему отказала, и вместо того, чтобы ее уволить, как делают нормальные люди, этот урод просто зарезал ее. — его голос задрожал, а в глазах был страх из тех воспоминаний. — Я.я увидел это уже в конце, когда ее бездыханное тело лежало у него на полу.Просто хотел зайти и вместе пойти домой, потому что в выходные мы всегда так делали. Но это был последний выходной в ее жизни. Насколько сильно люди могут быть мразями. А я учился с его сынишкой в одной школе. Он был младше меня. И всегда смотрел на меня с презрением. Насмехался надо мной. Я и решил тогда выйти с ним и поговорить. — он не стал заканчивать, да и не надо было. Конец был и так понятен. Значит это правда, и тогда в кабинете ему не врали. Чонгук медленно отодвигается от Кима и встаёт, начиная смеяться. Ну, вот, опять. Опять это происходит без всякой причины, будто Чонгук сумасшедший, сбежавший из белых палат. — Смеёшься.А я уж было подумал, что не ты натворил дел с моим отчислением.Ну, я пойду. Он встаёт с колен, отряхивает их и отворачивается. Лучше быть снова скрытным ото всех. Постарается устроиться на работу, поднакопит и пойдет учиться. Везде нужно искать выход. Он смирился. На последок, он лишь кротко повернулся к Чонгуку. — Знаешь, той ночью. Ты мне понравился. Но, судьба сложна штука. Прощай.