Посланник Дьявола

      На улице было позднее утро. Солнце, выглядывающее из-за облаков, озаряло землю тёплыми лучами. В далеке небо затягивала тёмная туча, предупреждая о скоро надвигающемся дожде. Все жители Инквелла спешили, как можно быстрее, вернуться в свои тёплые уютные дома до наступления грозы. Но только один человек не торопился даже думать о пути домой.       Оглядывая почти пустые улицы, Капхед не спеша шёл вдоль дороги, переходя по деревянному мостику, дабы попасть на другой остров. Чем дальше к следующему мосту, тем сильнее светлое голубое небо превращалось в тёмное и серое. Следующий остров и дальше по той же дороге.       Чашкоголовый остановился лишь тогда, когда перед ним наконец появилась железная дорога. Как только поезд скрылся в туннеле, шлагбаум поднялся и красноносый парень парой шагов перешагнул через рельсы. На фоне грозовых туч это место казалось более мрачным и серым, чем раньше. Сырая и тёмная пещера, которая уже давно не несёт в себе тех бед, причинённых городу.       Идя прямо внутрь, в темноту, чашечный с трудом мог разглядеть что-либо. Свет совсем не проникал сюда, будто это вовсе и не пещера, а чёрная дыра. Но очень скоро глаза привыкли к темноте и Капс смог увидь то, к чему он так сильно стремился. Обломки и черепки, раньше такого величественного здания, валялись по всему периметру пещеры. Это уже не то привычное для всех место, теперь это просто груда стройматериалов.       Прогуливаясь по развалинам старого Казино, чашкоголовый вспоминал каждую битву, каждую победу и поражение. И каждое воспоминание из банальной ситуации превращалось в ужасное чувство, чувство сострадания. Только сейчас, в окружении старого прошлого он понял, какого было им, всем тем, кто так же, как и они с братом, сражались за свои души.       Все эти битвы были вовсе не на жизнь, а на смерть. Но эта смерть — заслуга чашечного. Если кто действительно должен страдать, так это он, он заварил всю эту кашу и только ему её и расхлёбывать. Его брат был прав, всегда.       «Почему я не слушал его?!» — крик отразился в каменных стенах пещеры протяжным эхом. Такой ровный громкий голос, но такой унылый, наполненный отчаянием.       Постояв неподвижно какое-то время, Капхед развернулся к выходу из этого проклятого места. Небо уже полностью было покрыто серыми тучами, сквозь которые не проходило ни одного, даже самого маленького солнечного лучика. Гроза обещалась быть долгой.       Не став долго ждать, красноносый побежал под дождь в обратном направлении, но до дома он добежать не успел. Поднялся сильный ветер и гром, вдалеке начали бить молнии. Возможно ему стоило остаться дома, как все нормальные люди и спокойно ждать окончания ливня в сухой и тёплой комнате. Но не-е-ет, эта чашка никогда не идёт на встречу системе, только против, и часто этот выбор оказывается не самым лучшим в его жизни.       Добежав до второго острова, чашечный спрятался от дождя под одним из деревьев, растущих рядом с садом Баронессы. Не самое лучшее место для защиты от грозы, ведь он прекрасно знал, что молнии всегда бьют в деревья, но ничего лучше этого он не нашёл. В какой-то момент в его голову пришла очередная рискованная мысль: «Я уже залез к ней в прошлый раз, залезу и ещё».       Схватившись руками за резной забор, Капс начал подыматься по нему, помогая себе ногами. Он без особого труда перелез через ограду, но спрыгнув вниз, зацепился кофтой за один из острых штыков на верху. Где-то минуту чашка пытался снять самого себя с этой штуки, после чего, со звуком рвущейся ткани впечатался носом в землю. — Чёрт, последнюю кофту порвал, — рявкнул Кап, вставая с помятой и мокрой травы.       Дождь не обошёл стороной и это место, все сладкие растения и деревья были до корней промокшими и сырыми, но что-то здесь всё же отдавало теплом и какой-то приятной меланхолией. Чашкоголовый подошёл поближе к замку, трудно поверить, что он живой, если сам этого не увидишь. Знакомый стук каблуков по гладкому полу, раздался в паре метрах от него. — Ты что здесь делаешь? — спросила его баронессочка, покручивая в руках свой посох — сахарную трость.       В ответ она услышала лишь неловкое молчание, но не спешила выходить за пределы козырька, защищающего её от дождя. Красноносый промычал что-то невнятное и отвёл взгляд, не обращая внимания, что уже почти насквозь промок. Девушка немного присмотрелась к нему и, покинув сухое крыльцо, быстрым шагом начала спускаться по лестнице. На её пышное розовое платье падали бесконечные капли воды, и уже за пару секунду оно превратилось в мокрые тряпки, но Бон Бон это сейчас совершенно не волновало.       Она схватила парня за руку и затащила наверх. Закрыв двери замка, она стряхнула с себя крошечную часть воды и, повернувшись к чашечному, тихо спросила: — Ты что, сдурел? В такую погоду шляться по городу! — Ну… это личное, — помешкался тот с ответом. — Тссс… Тише ты. — А почему ты говоришь шёпотом? — Потому что, нас могут услышать. Пошли.       Она в очередной раз взяла его за руку и повела по пустому коридору. Вода, стекающая с их одежды, оставляла мокрые следы на полу, но это — забота здешней служанки. Бонни остановилась возле одной из множества комнат с большими дверями и затолкала туда чашкоголового со словами: — Сиди здесь, я скоро вернусь.       Баронесса закрыла дверь и направилась дальше по коридору, а Капхед остался стоять внутри. Комната была довольно обширной: большая и мягкая кровать, туалетный столик, зеркало на стене во весь рост, расстеленный почти по всему периметру ковёр и целая отдельная комната для вещей — гардиробная.       Капс наконец понял, что это была её спальня. Его словно током ударило, чашка решил, что он конкретно влип, но покинуть это место не осмелился. Что-то держало его здесь, как на привязи.       Через какое-то время дверь в комнату снова открылась и внутрь зашла Бон Бон, уже сухая и в чистом платье. — Держи, — она протянула красноносому полотенце. — С-спасибо, — тот взял его и начал вытирать с себя воду. — Прости, что говорю тихо, — продолжила девушка, закрывая дверь на щеколду, — просто, если кто-то узнает, что ты здесь, нам обоим влетит. — Почему? — Мне нельзя приводить в замок посторонних. — Тогда что я здесь делаю? — Не задавай глупых вопросов. — Хорошо, не буду.       Баронесса слегка удивилась его уравновешенности в такой ситуации, но тот лишь молча протянул ей обратно полотенце, убрав одну руку за спину, как джентльмен. — Хех… Не строй из себя интеллигента, — усмехнулась та, забирая мокрую вещь, — тебе это не идёт. — Разве??? — Уж поверь мне. Это не твой стиль.       Вдруг, девушка заметила оборванный кусок чёрной ткани. — Твоя кофта… — Что? А, это… Ничего, просто дырка. — Снимай. — П-погоди… что?! — Я отдам швее. Она мигом её заштопает.       Чашкоголовый немного помешкался и отвёл взгляд в сторону, закусив губу. Наступило неловкое молчание, но неловкость, в данный момент, чувствовал лишь сам Капхед. — Давай. Я долго ждать не буду, — подогнала его Бонни.       Тот молча снял с себя кофту и отдал ей. На лице красноносого проступил не менее красный румянец. Он старался смотреть куда-то в стену, отвернув голову от баронессы. Та уже в очередной раз покинула комнату. Убедившись, что её нет, чашка присел на кровать. Она была такой же мягкой, как и в спальне его родителей, может быть даже немного мягче. Все эти пастельные тона делали комнату ещё более светлой, лёгкая темнота создавала даже какой-то уют здесь. Особенно в этом месте выделялись обои с красивыми пушинками, напоминающими цветы.       Окна были чуть зашторены и в них был виден сад. Дождь не прекращался, он только сильнее усиливался. Бон Бон не появлялась уже около пяти минут. За это время Капс успел осмотреть всю её комнату с потолка до пола. К его счастью, ещё через пару мгновений Бонни вернулась с его кофтой. — Держи, — сказала она, отдав ткань чашечному. — Прости, что долго. Её пришлось постирать. — Спасибо, — чашка улыбнулся и уже собирался её одеть, но почувствовал приятный нежный запах.       Он поднёс к лицу свою кофту и вдохнул этот чудесный аромат. — Пахнет клубникой… и ванилью. Мне нравится, — произнес парень и наконец натянул её на себя. — Как новенькая! Ещё раз спасибо. — Да не за что, — девушка присела на кровать, рядом с ним. — А как там твой брат? — Магз? Он… он в больнице. — Что-то случилось? — Это… долгая история. — Хм… Погоди-ка, что с твоим глазом? — Я-я упал. — Не ври. Тебе меня не обдурить. Так что, говори правду. — П-правду? Ну… я… не могу… сказать. — Это ещё почему? — Потому что!!!       Его резкий крик сильно напугал баронессочку, но та быстро сменила испуг на гнев и схватила его за воротник: — Не хочешь говорить — не надо! Но кричать здесь я тебе не позволю. Ты понял меня? — Понял, понял. Только отпусти меня… Пожалуйста. — Ладно, считай ты счастливчик.       Баронесса ослабила хватку и встав с кровати направилась в другой угол комнаты, к большому зеркалу. — Что, разозлилась, сладенькая? — поинтересовался Капхед, подойдя к ней сзади. — Как ты меня назвал?! — Тихо-тихо, я же любя… То есть… Чёрт! — Пфт… Парни… Все одинаковые.       Принцесса продолжила поправлять свои волосы. Но чашкоголовый парень не остался стоять в сторонке, как послушный щенок. — С чего ты это взяла? — спросил красноносый, прижав Бонни к стене. — Я ведь и ударить могу, — та лишь презренно посмотрела на него, скрестив руки. — Брось… Не будь недотрогой, — он тихонько взял её одной рукой за розовую щёку и потянулся губами к её шее. — Эй! — Бон Бон оттолкнула его. — Мал ещё, чашечка. — Грх… Мы почти одного возраста, — недовольно прорычал красноносый, скрестив руки на груди. — Не важно. Только не дуйся, лопнешь. Хе-хе… — Я не дуюсь, — отмахнулся Капс. — Ой, да ладно тебе, — баронессочка подошла к нему и поцеловала в щёку. — Нормально! Сначала толкаешь, потом целуешь. Так не честно! — Я тебе не сахар. Даже если и сладкая на вид. — И на вкус тоже. — Я всё слышу! — Ладно, всё, молчу.       Со временем дождь слегка утих, а ещё немного погодя, и вовсе прошёл. Баронесса проводила Капхеда до выхода, через тот же пустой коридор, так, чтобы их никто не увидел. И довела до ворот. Прежде, чем выйти за порог конфетного сада, чашечный подарил ей ещё один поцелуй, пусть это и не то, чего он на самом деле добивался. Она крепкий орешек, но даже такую, как она можно легко расколоть, главное знать как.       На этот раз дорога до дома прошла более гладко, чем недавним утром. После дождя на небе появилась долгожданная радуга.