Эльфийские уши

      Уивер полулежал в кожаном кресле у себя в кабинете. Его глаза были блаженно прикрыты. Сегодня вечером они с Роджерсом конфисковали у Рони за отсутствие разрешения на торговлю спиртным весь алкоголь. Только вместо того, чтобы всё как надо задекларировать, они уже выпили, наверное, добрую половину бара, и теперь вместе дежурили суточные.       Уивер уснул. Роджерс старался пить как можно меньше. Он давно хотел остаться наедине со своим напарником, а потому часть пойла лилась на пол, а не ему в рот. К счастью, Уивер ничего не замечал, думая про свой конфликт с Рони.       Только и Роджерс этой ночью не видел ничего вокруг себя, кроме плодов своей давней страсти, поразивших его в самое сердце и каждое утро заставлявших член стоять колом и путать мысли во время работы. Вот и сейчас его глаза масляно блестели, а язык в предвкушении облизывал чуть пухлые, раскрасневшиеся губы.       Но стоп, пока нельзя торопить события, надо же обезопасить себя.       С этой мыслью Роджерс, стараясь двигаться как можно тише, вытащил штепсели из розеток у всех электрических приборов и с шорохом закрыл жалюзи. Никто не должен видеть того, что сейчас будет происходить. Иначе опустят, иначе не поймут правильно его маленького грязного секрета. Совсем невинного, и всё же он всегда так боялся, что о его страсти к эльфийским ушам кто-то узнает.       Пол обладателя такого сокровища не имел значения. Главное — по-волшебному заострённая форма завитков, что видна лишь когда голова их хозяина повёрнута в пол оборота. Именно с такого ракурса Роджерс сейчас смотрел на Уивера, и именно такие уши были у его напарника.       Роджерс сделал глубокий вдох, стараясь унять бешенно бьющееся сердце. Бедняга, даже когда его подстрелили, не волновался так, как сейчас, находясь в такой опасной близости к запретному плоду.       Детектив дрожащей рукой убрал ненавистную прядь небрежных, отросших патл, что всегда так злостно мешали ему наслаждаться видом этого чуда природы. Как только подушечки пальцев коснулись прозрачной и изысканной тонкости хрящей ушей, ему показалось, что по телу пробежала молния и член больно врезался в ширинку.       Роджерс, весь потный, предвкушая нечто незабываемое, опустился на колени и, стараясь не разбудить детектива, робко коснулся тугого полумесяца, чуть так очаровательно выпирающего противозавитка. На вкус ухо оказалось чуть солоноватым.       Боже, что же я делаю, грязный извращенец!       Роджерс в шоке от себя резко убрал язык. Только ухо было так близко и так манило, что возбуждение в очередной раз жаром прошло по всему его телу, заставив оставить при себе сомнения и вновь коснуться языком уха.       Он, неторопливо наслаждаясь каждым мгновением рядом с этим чудом природы, провёл языком по внешнему завитку, спускаясь ниже и ниже. Роджерс убрал язык, стоило тому коснуться мочки — такой небольшой, но пропорционально изысканной и тонкой, что захотелось остановиться и полюбоваться ею.       Вдоволь насладившись видом уха спящего Уивера, Роджерс обхватил губами мочку и принялся её нежно и сладко посасывать. Детектив чуть тянул её на себя, стараясь не разбудить напарника и одновременно доставить ему удовольствие. Вскоре нежность мочки ему надоела, он встал с колен и склонил голову. Хотелось попробовать ещё кое-что. Он напряг язык и проник в ушную раковину, затем быстро вытащил его обратно. Так продолжалось ещё долго, и с каждым разом страсть захватывала его, заставляя краснеть и постоянно увеличивать темп, желая поскорее снять растущее напряжение. В очередной раз выписывая языком всё новые и узоры, Роджерс почувствовал, как тёплая волна блаженства накрыла его с головой, даря ощущение ни с чем несравнимого счастья и делая мокрыми штаны. Он не выдержал и тихо застонал.       Уивер вздрогнул и осоловело заморгал.       Сейчас я получу по яйцам, но эти божественные уши того стоили, — без страха подумал Роджерс и продолжил как никогда в жизни счастливо улыбаться.