И как мне завоевать твое доверие?

***

Наступала ночь, на город опустился сумрак. Все друзья Шое расходились, и тогда, когда дверь за последними захлопнулась, остались только рыжеволосый и Кагеяма… Тишина. Она давила на уши и Хината решил прервать ее какой-то фразочкой про то, что все было просто «Вуа-а!» и его сердце делало «Тудум-тудум». Из-за таких объяснений Тобио тихо хмыкнул, и пошел в комнату парня, там уже лежал футон для гостя, который Куроко постелил совсем недавно. Даже свет выключил в комнате. — Ка-а-агеяма-а, — протянул счастливый голос низкого мальчишки, он забежал в комнату и с разбегу прыгнул в свою кровать. — Ты такой… такой… Круто-ой! Ты сделал просто офигенное день рождение! Я так счастлив, что в этот день со мной была любимая команда! — Придурок Хината, не кричи, не мешай своей «маме» с папой спать! — раздраженно и шепотом, сказал он. — И так у твоей «матери» сейчас есть «проблема» — это то, что она беременна. — Ну да ладно тебе!.. — счастливая улыбочка кареглазого. Когда в него попала подушка, он засмеялся и повалился снова в кровать, так как сел, чтобы увидеть Кагеяму. — Придурок, спи, — эта грубая кличка нравилась Шое, и веселила его. Когда они успокоились и улеглись, иногда перешептываясь, стало спокойно в напряженно-веселом воздухе. Посмотрев друг другу в глаза, они пожелали «Спокойной ночи» и начали засыпать… Но из комнаты родителей послышалось какое-то шипение, скорее всего кому-то было больно, будто ему отдавили ногу в танце. Куроко лежал в кровати и тихо шипел. Акаши был в ванной, так как хотел немного расслабиться, но их третий ребенок был против отдыха. Парень рожал, ведь черт возьми уже был девятый месяц, но будущим родителям сказали, что максимум через неделю начнутся роды. Наврали же… — Ака… Сейджуро!.. — сдавленно прокричал, тяжелое дыхание в тишине и было его ответом. Живот хотел разорваться. Под парнем начала промокать кровать, тело ломило. Видимо этот ребенок хотел угробить свою маму. — Сейджуро-о-о-ку-ун… Шое уже давно заснул, но вот Кагеяме не спалось и он услышал сдавленный крик матери своего друга, резко сев, он побежал к комнате на звуки. Открыв дверь, он увидел голубоволосого парня, который жмурился от боли и шипел, пытаясь дышать ровно и говорить себе: «Вдох-выдох». — Я сейчас вызову скорую, только не волнуйтесь! Дышите через рот, давайте-давайте. Вдох, — Куроко захватил потрескавшимися губами воздух. — Выдох, — тяжелый и напряженный выдох. — Молодцы… А теперь не нервничайте, я позвоню в скорую и позову вашего му… — Тецуя! — полностью одевшийся в свою спальную одежду, забежал аловолосый, подбежав к Куроко, он сел на край кровати. — Дыши-дыши… — взял его за руку, на что парень лишь сильно сжал ее, смотря, уже заслезившимися глазами, на Акаши. — Акаши-кун… Ты не переживай, со мной… мнг… Все в порядке… — морщится. — Я вызвал скорую, ам… Пожалуйста, подготовьте одежду для Куроко-сана и ребенка… Я пойду за Шое схо... — Не буди его!.. Мы съездим сами с Тецуей, он падает в обморок при виде крови… Он ее жутко боится, а если увидит, как рождается его брат, он там и коньки сможет откинуть. Иди к Шое и ничего ему не говори, только про то, что мы решили навестить больного Рету. — Моего… Э-э. «Маму»? — он посмотрел на него. — Ты сын Дайки и Реты?.. — немного нахмурился и выдохнул. — В тебе больше видимо характера Дайки, чем от твоей матери. Да и наоборот — это огромный плюс. Иди к Шое и, — кинул взгляд на рожающего парня. — ничего не говори про Тецую. Ему лучше не знать о том, что мы в роддоме. Да и придем мы лишь через два дня, пока его «маму» выпишут из роддома. Так что, пожалуйста, позаботься о нашем с ним сыном, дабы Шое ничего не сломал и не сжег без нас. — Хорошо, Акаши-сан, — кивнул и быстрым шагом ушел в комнату к Хинате. В его мыслях было примерно такое: «Каким образом отец Шое остается таким спокойным, когда его возлюбленный и дорогой мучается, рожает ему нового сына?!». Когда Кагеяма прошел в комнату, он заметил очень милую сцену: Хината, который немного пуская слюнку, лежал в кровати и обнимал подушку. Ресницы подрагивали, как и само худенькое тельце. А сам он спал свернувшись в маленький комочек. Тобио улыбнулся и начал просто разглядывать Хинату: тонкие запястья, еле выглядывающие ключицы из-под футболку… На лице милая улыбка, его оголенный животик из-за сбившейся одежды. Он сам по себе очень милый, добрый, да и вообще, он идеальный. Так и хочется только смотреть на него, не отводя взгляда… Так и хочется пожертвовать всем что имеешь в жизни, ради того чтобы ему было хорошо. Ради того чтобы он жил. Да, синеглазый пытал некоторые странные чувства к Хинате, но разве такое должно быть? Они же, черт возьми, только начали налаживать свои отношения, которые немного изменились. Они стали не такими, как в начале. Кагеяма пытался придерживаться фразы Сугавары, которое в голове назвал «Закон доверия». Он не хотел его нарушать и не переходить что-то, что находилось на ступень выше друзей (а иногда и лучших друзей). — Какой же ты придурок, Шое… — шепотом сказал брюнет и тяжело выдохнул. Почему ему так понравился Рыжий Придурок? Он не знал. Возможно из-за того, что он вечно улыбался без повода, а когда плакал из-за проигрыша, то это было заразно. Такой позитивный парень не должен плакать! — Каге… — он мямлил в тишине, он краснел во сне, что же ему снилось? Это лишь хотел узнать Кагеяма. Он впервые увидел такое лицо своего напарника по «Супер Быстрой». -Кагеяма… — парень подошел к кровати и сел около нее, погладил Хинату по волосам. — Теперь я буду с тобой целых два, а то и три дня. Спи и не забивай свою, и так без того, тупую башку мыслями и снами обо мне, — поцеловав в щеку, он лег на футон, который лежал рядом с Хинатой, взяв его за руку, он расслабился. Поцеловал каждый палец по отдельности, он закрыл глаза. — Спокойной ночи, Придурок.

***

Кагеяма снова проснулся первым, в доме была тишина, а в окне виднелся рассвет… Был прекрасный июльский день, один из тех дней, которые случаются только тогда, когда погода установилась надолго. С самого раннего утра небо ясно: утренняя заря не пылает пожаром: она разливается кротким румянцем (Спасибо, Тургенев). — Ка-а-агеяма! — Хината проснулся. Да, по крикам уже все было понятно, парень упал на связующего и улыбнулся. — Просыпайся! — Да я уже давно проснулся, Придурок! Идиот! Дурак! — утро же, не только парни проснулись, но и возбуждение Кагеямы, которое он пытался скрыть от блокирующего. — Слезь с меня! — Не-а. — Ах так! — он, сталкивая парня, навис над ним. По глазам рыжеволосого можно было понять, что он в полном шоке. Лицо начало покрывать пунцовым румянцем, старается стать как можно менее заметным, не попадаться на глаза — и все для того, чтобы его переживания остались при нем. Блокирующий поднимает голову вверх, но при этом избегать прямого взгляда. В этот момент Кагеяма ощущал всю полноту любви и сам того не понимая, поцеловал Хинату в губы, да, он хотел этого долго и он был счастливым. А вот у «Номера 10», волосы всклокочены, лицо бледное, глаза выпучены, зрачки широкие, а руки жутко дрожали. У него сильно кружилась голова, все тело было схвачено оцепенением, руки не слушаясь, медленно опустились на грудь Кагеямы. Воздух вокруг парней сгустился, дышать тяжело. — Ты тоже придурок, Кагеяма… — шепотом, можно было услышать, то, как бьется его сердце и то, как он заикаясь, пытается связать все свои мысли в определенное предложение. Он опустив голову, украдкой посматривает на «источник смущения». — Вот этим выражением лица, ты нравишься мне еще сильнее, Придурок Хината. — Кагеяма! Ты придурок! Я сейчас встану и убегу от тебя! — Тише-тише, придурок, не уходи, — поцеловал его снова щеку, из-за чего того снова вогнал в краску, которая дошла даже до кончиков ушей. — Хината, почему я тебя так смущаю простым детским поцелуем? — усмешка со стороны Кагеямы. — Заткнись, дурак… — положил голову на грудь парня и зажмурился. — Ты тоже нравишься мне…