Кровавая орлица

        Девочка сидит на перевёрнутом ящике и грызёт яблоко. Ждёт.         Светлые волосы двумя тонкими хвостиками свисают почти до пояса. На подвязанной под грудью клетчатой рубашке — пятно от кетчупа, в прорехах на художественно потрёпанных джинсах торчат острые коленки, запястья обтянуты эластичным бинтом. На полу рядом с ящиком стоит полупустая бутылка мартини, россыпью раскиданы тонкие дамские сигареты. Девочка зажимает их между пальцев босых ног, передвигает, выкладывая в слово.         Неделю назад она праздновала день рождения в окружении стайки подружек. Три дня назад, сидя в ванной, резала вены канцелярским ножом. Полчаса назад — решала задачки по алгебре, в задумчивости грызя карандаш и то и дело поправляя сползающие с носа круглые очки.         Сейчас она ждёт, чтобы он очнулся.         Парень привязан к скамейке бельевой верёвкой: один конец доски упирается ему в живот, колени и запястья примотаны к ножкам. Голову обхватывают две полоски белой ткани: первая закрывает глаза, вторая — кляпом затыкает рот. Его одежда неопрятной кучкой валяется рядом, вместе с тряпкой, резко пахнущей хлороформом.         Наконец, он дёргает головой и приглушённо стонет. Девочка аккуратно кладёт недоеденное яблоко на ящик и подходит к скамье. Вытаскивает из джинсов ремень, — мужской, широкий, с тяжёлой металлической пряжкой, — и, не говоря ни слова, с оттягом хлещет парня поперёк спины. Он дёргается, насколько позволяют верёвки. Кляп заглушает крик. На светлой коже красноватой полосой набухает длинный след. Девочка улыбается. Удары один за другим ложатся чётким геометрическим узором, вычерчивают треугольники, трапеции и параллелограммы. На повязке, перетягивающей рот, проступает кровь, когда парень случайно прикусывает язык.         Девочка протирает заляпанный ремень хлороформовой тряпкой и откладывает в сторону. Говорит наставительно: «Раны нужно продезинфицировать, иначе они могут воспалиться», — и открывает бутылку мартини. Наклоняет над спиной парня, плещет прямо на ссадины. Он рвётся из верёвок, кричит в забившую рот ткань, а она, закончив, аккуратно ставит бутылку рядом с ножкой скамьи.         Девочка неторопливо доедает яблоко: опять ждёт, на этот раз — чтобы жертва немного пришла в себя. Выкидывает огрызок на кучу одежды, облизывает испачканные соком пальцы. Поднимает с пола несколько сигарет, вытаскивает из кармана зажигалку. «Ты знаешь, что курение вредит здоровью?»         Она раскуривает первую, стоя над скамьёй, и делает всего пару затяжек. После чего тщательно прицеливается, долго выбирает место и, наконец, прижимает кончик сигареты к плечу парня. Следит, как от резкого движения верёвки врезаются в кожу. Ждёт, пока он снова замирает — и повторяет операцию. И ещё раз. И ещё. Щека, мочка уха, плечи, руки… Она отмечает точки на расчертивших спину прямых, выжигает центры тяжести геометрических фигур. Следы на чистой коже — ягодицы, бёдра, икры. Её уже слегка подташнивает, кружится голова от запаха ментола и клубники. Парень больше не дёргается — слишком слабо ощущаются мелкие ожоги. Она разжигает последнюю сигарету и подносит к обвисшей мошонке. Прижимает и слушает глухой захлёбывающийся вопль.         Делает последнюю затяжку, бросает сигарету на пол и тушит, наступив на неё босой пяткой.         Жертва что-то мычит сквозь кляп, но девочку совершенно не интересует, что ещё может сказать этот человек. Она уже достаточно наслушалась. Можно было бы отрезать ему язык — но она не уверена, что смогла бы сделать так, чтобы он не истёк кровью слишком быстро. Не нашла инструкции, хотя, теоретически, в интернете можно найти всё.         Она снова оставляет парня в покое на некоторое время. Наливает себе стакан апельсинового сока, надеясь заглушить мерзкий привкус во рту. Сидя на ящике, листает порнографический журнал: вдумчиво, как старательная ученица изучала бы пособие по шитью и кройке. Поправляет то и дело сползающие с носа круглые очки.         Потом девочка встаёт и раздевается: аккуратно складывает на ящик джинсы, рубашку, трусики в зелёный горошек. Подвязывает длинные хвостики, чтобы не болтались, натягивает бирюзовые медицинские перчатки.         Подходит к скамейке, наклонившись к парню, сообщает: «Для анального секса рекомендуется использовать смазку, знаешь? — и добавляет с сожалением: — А у меня нет ничего подходящего».         Девочка выискивает на спине самые глубокие ссадины, сдавливает их, размазывает кровь по пальцам. Полезная штука — перчатки: не пачкать же руки кровью и дерьмом? Парень мычит что-то, — не будь кляпа, он, наверное, матерился бы в голос, хотя, может, и просто вопил бы бессвязно, — когда она пропихивает два пальца ему в анус. Методично и резко двигает, отмечая с академическим интересом, что кровь в таких небольших количествах — плохая смазка, и толку от неё только чуть больше, чем нисколько. Но это, конечно, совсем не её проблемы.         Три пальца предсказуемо входят ещё хуже, чем два, а жертва начинает вырываться ещё сильнее. Он уже даже умудрился рассадить кожу верёвкой, — мягкой бельевой верёвкой! — до крови. Она пару секунд раздумывает, не вытащить ли кляп и не пополнить ли свой словарный запас, но отказывается от этой мысли: потом надо будет заталкивать тряпку обратно. А то он будет орать слишком громко.         Пожав плечами, девочка поднимает с пола бутылку: диаметр горлышка как раз чуть побольше, чем три сложенных треугольником пальца. Стекло гладкое, скользит лучше, чем резина перчаток, но всё равно приходится впихивать его с усилием. Парень дёргается, пытается отодвинуться — край доски вдавливается в живот, оставляя чёткий отпечаток. Дойдя до места, где бутылка расширяется, девочка останавливается. Начинает покачивать её в разные стороны, как будто изучая, как от этого меняются стоны и всхлипывания жертвы. Вытаскивает почти до конца и резко задвигает обратно. Ухватив покрепче, — хорошо, что есть перчатки, рука не соскальзывает, — начинает мерные поступательные движения.         Девочка опускает вторую руку ниже, обхватывает член парня и двигает ладонью в том же ритме. Быстро добившись эрекции, презрительно кривит губы. Но движения не прекращает — ни одной, ни другой рукой. Чутко прислушивается к приглушённым кляпом стонам, угадывая момент, когда жертва будет близка к тому, чтобы кончить. И безошибочно-вовремя разжимает пальцы.         Девочка выпрямляется всё с той же презрительной улыбкой; острая коленка упирается в дно бутылки, не давая ей выскользнуть. Она чуть усиливает давление — а потом наваливается со всей силы, загоняя бутылку в тело парня целиком. Крик больше похож на звериный вой. По бёдрам и гениталиям ползут ленточки крови.         Девочка ходит по подвалу взад-вперёд, декламируя вслух стихи. Хрипы и стоны становятся то громче, то тише, иногда совсем заглушая слова, но ей это не мешает. Наконец, ей надоедает, и она достаёт из чехла скальпель. Тот самый, который она стащила два дня назад в кабинете биологии. Им можно резать лягушек. А можно и не только лягушек.         «Кровавый орёл — полумифическая скандинавская пытка-казнь», — сообщает она, копируя интонации учителя истории. Усаживается на парня верхом — на поясницу, широко расставив ноги для устойчивости, — и, примерившись, делает первый надрез вдоль позвоночника. Второй — симметрично, с другой стороны. Две параллельные прямые проходят через точки, отмеченные сигаретными ожогами. Жертва кричит, — хрипит, — не переставая, пока она углубляет надрезы, доставая до рёбер.         Скальпелем перебить кость не получается, так что приходится встать и покопаться в ящике с инструментами. Наконец, девочка находит стамеску, и, снова оседлав поясницу парня, устанавливает инструмент вертикально у основания нижнего левого ребра. Придерживая одной рукой, второй с силой бьёт по торцу… Вопль даже сквозь комок ткани заглушает хруст сломанной кости. А вот с правым ребром с первого раза не выходит, приходится повторить. Кровь разбрызгивается в стороны, заляпывает руки девочки, бёдра, живот. Она радуется, что сообразила раздеться. Тело под ней конвульсивно дёргается, мешая прицеливаться, и она снова промахивается.         Сердце парня перестаёт биться, когда она добирается до предпоследнего ребра. Девочка думает, что нужно было вколоть ему что-нибудь обезболивающее. Плохо, когда нет чёткой инструкции. То ли у викингов пленники были крепче, то ли у неё руки кривые, то ли это всё вообще выдумка…         Она всё-таки завершает «кровавого орла», выворачивая рёбра из спины мертвеца. Нужно обладать хорошим воображением, чтобы посчитать такую конструкцию похожей на крылья. Но это уже не важно.         Девочка кидает перчатки на кучку чужой одежды, ополаскивается водой из стоящего в углу ведра. Выкуривает отвратительно пахнущую ментолом и клубникой сигарету, дожидаясь, пока кожа обсохнет. Одевается, перевязывает заново хвостики, краем рубашки стирает каплю крови со стекла очков и уходит из подвала.         До вечера ей ещё нужно написать эссе по психологии на две тысячи слов.                  

22.02.2013