«Зачем страшиться слов, что так ласкают слух?»

Локи пакостил столько раз, что уже и не сосчитать, но одно дело превратиться в змею и подшутить над старшим братцем, а другое — пытаться захватить целый Мидгард. Если предыдущие проделки сходили Богу Обмана с рук, то эта стала точкой невозврата, поэтому Всеотец наконец-таки швырнул сына в Асгардскую тюрьму, но казнить не смог. Локи сидел в своей конуре на удивление спокойно, так как прекрасно знал, что самостоятельно ему отсюда не выбраться. Он терпеливо ждал, когда очередная гениальная идея придёт ему на ум, а когда таковая появилась, то назрела новая проблема — отсутствие Тора. Последний раз Локи видел Бога Грома на Асгардском суде, а после заключения его и след простыл. Если честно, то маг был удивлен тем, что старший за такое долгое время так и не навестил его, поэтому задача усложнилась. Чтобы выбраться из этого унизительного места ему срочно требуется Тор. Маг прекрасно понимал, что брат в глубине своей героической души любит его, что всегда смешило самого Локи, но сейчас это должно помочь. Надавить на жалость? Локи сразу отбросил этот вариант, но затем усилием воли переубедил самого себя, сделав максимально печальный вид: взъерошил свои отросшие черные волосы, порвал собственную одежду, пока стражи были отвлечены разговорами, а затем и вовсе обреченно рухнул на пол, сразу зарыдав. Теперь эту картину стражи тюрьмы видели абсолютно каждый день. Рыдания Локи слышали все заключенные, а заткнуть Бога Обмана не могли, из-за чего один из стражей всё же доложил ситуацию Громовержцу, попросив того заткнуть своего придурошного младшего братца. Сказать насколько унизительно Локи было лить слезы при всей тюрьме — значит ничего не сказать, но результат принёс свои плоды. Он принёс Тора. Подойдя к нужной камере, Бог Грома увидел своего брата, который до сих пор лежал посреди остального хлама и рыдал, глядя куда-то в потолок. Тор хмыкнул, убедив себя в том, что он ни в коем случае не купится на манипуляцию этого шута, но разобраться с Локи было необходимо, так как другие заключенные жалуются. Откашлявшись, чтобы привлечь внимание плаксы, Тора вдруг передернуло, когда тот почувствовал на себе взгляд брата. Локи взглянул на Громовержца, как на последнюю надежду, как на единственный шанс на спасение... как на своего покровителя, царя, повелителя... Это был взгляд раба, который так не свойственен вечно надменному магу. Приложив неимоверные усилия, Бог Грома берет себя в руки и вновь делает грозный вид, дабы брат не заметил, как сильно подействовал на старшего его маскарад. — Локи, что происходит? Почему ко мне приходят стражи и жалуются на твой вой? — укоризненно спросил старший, молча наблюдая за тем, как брат ползёт к нему на коленях с опущенной головой, из-за чего становится не по себе. Он хоть и знал, что Локи на многое способен, но чтобы он выставлял себя таким ничтожеством, при этом имея невообразимо высокую самооценку... Это Тор отказывался понимать, но продолжал наблюдать за младшим холодным взглядом. — Тор... Ты пришёл... — вдруг Локи совершенно искренне улыбнулся и неуверенно поднял взгляд на своего брата, одновременно с этим чувствуя тошноту, подкатывающую к горлу из-за своего непривычно унизительного положения. Когда-то он поклялся самому себе, что никогда не позволит себе унижаться перед другими, а сейчас стоит на коленях перед ненавистным братом. — Брат, что ты делаешь? Встань и прекрати так себя вести. — сразу ответил Бог Грома, глядя на то, что осталось от прежнего высокомерия мага. Бог Лжи лишь горько усмехнулся и вытер дорожки слез трясущейся рукой. Локи понятия не имел, что делать дальше, поэтому он начал импровизировать. Он прекрасно понимал, что должен сказать такую вещь, которая точно подействует на брата безотказно. Немного подумав, маг снова опустил голову. — Я скучал по тебе, Тор... — вдруг тихо проговаривает младший, из-за чего Бог Грома сжимает кулаки, явно понимая, что младший издевается над ним, как вдруг Локи продолжает, — это правда, брат... Я пересмотрел все свои поступки и... чувства... Мне очень стыдно за то, что я всегда смеялся над твоими чувствами, ведь родне свойственно любить друг друга... Я всю жизнь скрывал от тебя свою любовь, так как считал, что это сделает меня уязвимым, слабым... Прости меня, Тор. Я хочу сказать, что люблю тебя. Я говорю это, потому что мне уже нечего терять. Своё величие я потерял тогда, когда мой план по захвату Мидгарда провалился, но тебя терять я не хочу... Всеотец отверг меня, мать, наверное, тоже, но ты, брат... Тор, прошу, дай мне последний шанс на восстановление, а если у меня ничего не получится, то можешь просто убить меня. После слов младшего настала тишина. Тор очень растерялся, не понимая, лжёт его брат или же нет. Он никогда не видел Локи настолько обречённым и печальным, поэтому очень хотел ему поверить, но внутренний голос твердил, что снова доверять магу нельзя. Эта противная тишина длилась слишком долго, поэтому Локи опустил взгляд, видя осуждающее лицо Тора, и вновь заплакал. Услышав тихие всхлипы младшего, Громовержец не выдержал и послал свой внутренний голос к черту: он не мог видеть любимого брата в таком состоянии, поэтому вдруг выключил защиту, которая не позволяла заключенным выбраться из камеры. Заметив это, Локи сразу же поднял на брата изумлённый взгляд, где-то в глубине души ликуя из-за удачного плана. Молча схватив брата за локоть, Тор силой поднял младшего и молча потащил из тюрьмы, по дороге многозначительно взглянув на стражей. Те явно всё поняли.

***

Всю дорогу маг удивленно глядел по сторонам, а когда они остались наедине в покоях Тора, то Локи сразу же облегченно выдохнул, вдруг неспешно подойдя к брату и мягко обняв его вокруг шеи, чего ни разу в своей жизни не делал. Удивлённо распахнув глаза, Бог Грома неуверенно обнял младшего в ответ, вдруг став поглаживать ладонью его спину и черные спутанные волосы. Отстранившись через несколько секунд, Локи взглянул на брата с легкой улыбкой и снова облегченно выдохнул, чувствуя, как лицо немного стянуло из-за высохших слёз. — Учти, Локи, любой твой проступок и... — Я труп. Я помню, Тор. — маг сразу перебил старшего, важно покивав. — Что ты скажешь отцу насчет меня? Он ведь никогда не простит такого, как я. — Пусть делает всё, что хочет. Отказываться от тебя я не собираюсь. И ещё... Приведи себя в порядок, ладно? Расчеши волосы, прими душ, а я принесу тебе одежду. — Тор похлопал по плечу брата ладонью и, борясь с собственными предрассудками, всё же вышел из своих покоев, заперев тяжёлые двери снаружи. Оставшись наедине с собой, Локи расплылся в самовлюблённой улыбке и сел на край кровати, беззвучно рассмеявшись. Он всегда знал, что его брат полный придурок, и тот лишний раз это доказал. Решив немного поиграться с наивным Тором, Локи направился к зеркалу, где начал расчёсывать свои непослушные локоны, но вдруг плюнул на это дело и ушёл в душ. Хорошенько отмывшись от слез, маг нашёл лишь полотенце брата, поэтому вытерся им и некрасиво улыбнулся своему отражению в зеркале. Наблюдая за тем, как вода стекает с волос и катится по обнаженному торсу, Локи вдруг решает просто обернуть полотенце вокруг бедер и ждать брата именно в таком виде. Бог Лжи сам не заметил, как ступил на скользкую дорожку, потакая своему азарту. Ему понравилось видеть обескураженного брата, поэтому вместо того, чтобы сбегать куда подальше, он решает поиздеваться над Тором.

***

Тор тихо проник в покои брата, взял немного его вещей, а затем вернулся обратно. Войдя в помещение, Бог Грома быстро закрыл за собой двери и взглянул на брата, сразу открыв рот: тот сидел на его кровати с одним полотенцем на узких бедрах. — Не смотри на меня так... Ты думал, что после душа я надену свою грязную одежду? Это ведь отвратительно... — Локи поморщился, так как всю свою жизнь был чистоплотным, — спасибо за одежду, Тор... — встав с кровати, младший подошёл к Громовержцу и, поцеловав того в щетинистую щеку, взял свою одежду с улыбкой, как вдруг почувствовал, что сильная рука сжала его тонкую шею, и маг оказался прижат к стене. — Локи, я поверил тебе, а ты... Что ты делаешь? Я не верю ни единому твоему слову. Не верю, что мы мог так сильно измениться за эти месяцы. Я вижу тебя насквозь и знаю, что ты делаешь это для того, чтобы удрать отсюда. — злобно процедив эти слова сквозь зубы, Тор вдруг заметил, что мокрые волосы брата обрамили его худое лицо, а сам он лишь молча приоткрыл рот, шумно дыша. Скривив тонкие брови и сделав испуганный вид, Локи вдруг почувствовал, как с его бедер соскользнуло полотенце, из-за чего он впал в ступор, оказавшись в очень невыгодном положении. В голове вдруг промелькнула мысль, что он мог сто раз удрать, пока его глупый брат шлялся где-то, но вместо этого он предпочёл оказаться в медвежьих ручищах Бога Грома. Непроизвольно покраснев, маг зажмурился, боясь даже поднять взгляд на брата. Он никогда не чувствовал себя так паршиво, мерзко, отвратительно и жалко, как сейчас. Оглядывая брата, Тор вдруг почувствовал предательское тепло внизу живота, так как он никогда не видел Локи в таком состоянии. Младший смущен, что подтверждает румянец на его бледных щеках... Вдруг Тор шумно выдыхает и резко отстраняется от брата, чувствуя себя максимально омерзительно... Он почувствовал возбуждение, глядя на беспомощного Локи, кой был полностью в его власти... Чуть не рухнув на пол, маг подбирает полотенце и вновь завязывает его вокруг бедер, уже горько жалея, что он затеял это всё, как вдруг поднимает взгляд и видит обескураженное лицо Тора. Все складывается на свои места, как пазл. Громовержца возбудил его беспомощный вид. — Тор?.. Всё нормально? — осторожно спросив, Локи принялся собирать вещи, которые выпали у него из рук. Бог Грома лишь молча кивнул, пытаясь придти в себя и даже не заметив некрасивую улыбку брата, собирающего вещи. — Тебе понравилось брать надо мной верх, да? — вдруг вкрадчиво спрашивает маг, оставляя вещи на полу. Поднявшись на ноги, Бог Лжи осторожно лавировал к брату и, оказавшись за спиной у Громовержца, вдруг тихо шепчет около его уха: — Могучего Тора возбуждает власть над беззащитным младшим братом... Это так грязно и неправильно, верно? Хотеть брата, хоть и не родного... — продолжает вкрадчивым голосом маг и вьётся змеёй у спины Бога Грома, — неужели тебе захотелось взять своего любимого братика?.. Дорогой Тор, зачем страшиться слов, что так ласкают слух? Вдруг Тор не выдерживает и, резко развернувшись к магу, хватает того за сырые волосы и грубо тащит к кровати. Бесцеремонно швырнув брата на ложе, Громовержец надавливает на затылок младшего, заставляя того уткнуться лицом в матрас, а сам тем временем стаскивает полотенце, обнажая бледные ягодицы Локи, из-за чего тепло снова разливается где-то в паху, а в штанах становится тесно. — Гадёныш... Маленький гад... Думал издеваться, воспользовавшись моей добротой к тебе? О, Локи, ты сам нарвался. — хрипло произнёс Тор, уже видя развратные сцены перед глазами и начиная расстегивать штаны. — Тор, нет! — Локи пытается вырваться, как вдруг чувствует, что старший заломал его руки за спину и прижал тонкие запястья к пояснице. Тор не слушает, как вдруг оглаживает ладонью упругую задницу брата, а затем ныряет пальцами меж ягодиц и начинает поглаживать узкое отверстие пальцами, из-за чего Локи вздрагивает и снова краснеет, так как никто не трогал его там. Магу откровенно страшно, но одновременно до чертиков интересны дальнейшие действия брата. Он прекрасно знает, что Бог Грома упрямый, из-за чего точно доведёт своё дело до конца, поэтому решает смиренно расслабиться, надеясь, что это хоть будет приятно... Его раздумья обрывает мокрый палец, который старший смазал слюной и теперь пытается ввести в узкое отверстие Локи. — Тор, пожалуйста... Хотя бы возьми какое-нибудь масло, прошу... — младший тихо шепчет и чувствует, как Тор отстраняется. Взглянув через плечо на брата, ищущего склянку с маслом, Локи вдруг опускает взгляд на стояк Громовержца, который явно виднелся сквозь одежду, и удивленно поднимает брови, снова уткнувшись в покрывало и расставив ноги чуть шире. Маг готовится к чему угодно, но когда чувствует влажный язык на анусе, то сильно вздрагивает и срывается на жалобный стон, чувствуя, как брат пытается проникнуть в него языком, из-за чего невольно начинает возбуждаться. Вылизав узкую дырочку брата, Тор вдруг открыл зубами склянку с маслом и начал выливать золотистую жидкость на отверстие брата, замечая, как тот снова дергается и еле слышно стонет от возбуждения, из-за чего анус начинает заметно пульсировать. Лишь улыбнувшись, старший начинает медленно кружить скользкими пальцами вокруг входа, как вдруг вводит в брата один палец, чувствуя, как приятно внутри: горячие стенки приятно обхватывают его палец, поэтому через пару секунд он начинает двигать им, заставляя мага томно дышать и мучиться из-за того, что он не может поласкать себя. Заметив попытки младшего хотя бы потереться членом о шершавое покрывало, Тор сразу вынимает палец и переворачивает мага на спину, разводя его ноги в стороны. Тот снова краснеет, но не сопротивляется, сразу же начав ласкать себя. Наблюдая за этой извращенной картиной, Бог Грома убирает руку Локи и начинает мастурбировать ему самостоятельно, быстро скользя масляной рукой по возбужденной плоти младшего. Одновременно с этим Тор вводит в мага два пальца и начинает двигать ими в такт со своей рукой на его члене, стараясь не обращать внимания на свой ноющий стояк. Жалобно стоня, Локи лишь шире развел ноги и постарался насадиться на пальцы старшего самостоятельно, вдруг тихо прохрипев: — Давай, Тор... Я готов... — Ты очень узкий, Локи. — Мне плевать... Я хочу почувствовать тебя в себе... Пожалуйста... Тор не выдерживает и, отстраняясь от брата, быстро раздевается и выливает на свою ладонь ещё масла, обильно размазывая его по своей плоти. Схватив ноги брата, он прижимает колени младшего к его же груди, в итоге буквально согнув Локи пополам. Тот вновь краснеет от столь откровенной позы и чувствует горячую головку на анусе, но Тор не входит, а просто поглаживает до сих пор узкий вход, не затягивая это прелюдие и вновь начиная с трудом входить в тело брата. Услышав болезненный крик Локи, он сразу останавливается, но тот лишь поддается бёдрами ему навстречу, из-за чего Громовержец движется дальше, с трудом войдя даже на половину. Подумав, что так дело не пойдёт, Тор выходит из мага и, взяв склянку с маслом, вдруг заливает остатки душистой жидкости прямо в приоткрытое отверстие брата, из-за чего тот снова стонет и сжимается, так как масло было прохладным. Вновь войдя в младшего, Тор отпускает ноги Локи, чтобы видеть его лицо, а сам начинает медленно двигаться, чудом сдерживаясь от того, чтобы сразу сорваться на бешеный темп и втрахать стройное тело Локи в своё ложе. Тот болезненно кривится, сжимая плечи Тора, но через несколько мгновений распахивает глаза и громко стонет, когда скользкая головка проезжается по комочку нервов. — Тор, не смей останавливаться, слышишь? Прошу... И старший лишь наращивает темп, всё чаще и чаще ударяя головкой по тому самому месту, из-за чего Локи накрывает с головой: он скрещивает ноги за спиной брата, притягивая его ближе и продолжая сжимать и царапать могучие плечи. Сам Тор срывается на непристойные стоны, а через несколько минут начинает вбиваться в податливое тело с такой скоростью, что вот-вот действительно втрахает брата в своё ложе. Слыша пошлые шлепки яиц о ягодицы, Локи криво улыбается и вдруг вовлекает Бога Грома в поцелуй, а тот сразу на него отвечает, проникая языком в горячий рот мага. Бог Лжи вдруг громко стонет прямо в рот брата, когда чувствует его руку на своём члене, а через несколько минут выгибается под тяжелым телом Громовержца дугой и изливается, пачкая ладонь старшего семенем. Отстранившись от губ Локи, Тор вдруг чувствует, насколько сильно брат сжался вокруг него, из-за чего не выдерживает и уже через несколько толчков изливается в тело Локи, наваливаясь на него сверху. Локи лишь расплывается в улыбке, чувствуя, как его наполняет семя старшего, и понимает, что Тор действительно никогда от него не откажется.