Игра в откат

      Будильник противно запищал, заставляя Кайла открыть глаза. Девять утра. Он отправил Ширли домой около пяти и завалился спать под хардкор, который сотрясал стены пентхауса басами. Теа врубила музыку, словно демонстрируя свое отношение к тем стонам, что раздавались из его спальни. Бейли сполз с кровати и, натянув футболку с первыми попавшимися спортивными штанами, вышел на кухню. Порылся в кухонном ящике в поисках упаковки Тайленола и, найдя её, сразу проглотил две таблетки. Голова безбожно раскалывалась. Он задумчиво рассматривал содержимое холодильника, когда ненавистный голос за его спиной бодро произнес: — С добрым утром. Кайл дернулся, чуть не выбив головой полку, и выпрямившись, медленно повернулся. Утреннее солнце било Тее в спину, делая её каштановые волосы кроваво-красными. — А я надеялся, что ты была ночным кошмаром, — он отвернулся, ореол вокруг её головы был настолько яркими, что у него заболели глаза. Ломота в висках усилилась в разы. — Приятно знать, что в этом сумасшедшем мире, хоть что-то осталось неизменным, — её сарказм можно было пощупать. — Давай сразу расставим все точки над «i». Ты будешь жить у меня до тех пор, пока я не подыщу тебе подходящую школу, а, вернее, интернат, — видя, что она собирается возразить, он резко продолжил: — И это не обсуждается! Пока я твой опекун, ты будешь делать так, как я скажу, а потом, когда станешь совершеннолетней, можешь катиться на все четыре стороны. — Мне позволено хоть какое-то право голоса? — её голос звучал вежливо, но пущенная шпилька попала четко в цель. Теа ничего не забыла. Волна раздражения прокатилась по позвоночнику. Захотелось сделать что-то по-настоящему мерзкое. Взять реванш, сломать её, утолить ту ненависть, которая, оказывается, все это время тлела внутри. Они оба ничего не забыли. Кайл неимоверным усилием воли подавил эту мысль. Он не опустится до уровня своей мачехи. Он даст Тее возможность выбирать, в разумных пределах, конечно. Он оплатит все нужные счета и будет выделять ей ежемесячное пособие до совершеннолетия. Когда ей исполниться восемнадцать, и Андерсон вступит в права наследства, то он от неё избавится. — Выбери то, что тебе нравится, и мы обсудим условия. Теа молча вышла, а Кайл вспомнил слова покойного Глена Бейли, своего отца, который всегда говорил, что если бы его сын так фанатично не любил хоккей, из него бы получился великолепный политик. Он насыпал в тарелку порцию гранолы, достал из холодильника творог, молоко и яйца, добавив к этому мёд с бананами, стал делать себе белковый коктейль. Пока комбайн взбивал все в однородную смесь, Кайл думал о прошлом, которое было загнано глубоко на задворки его памяти. С появлением Теи все это грозилось снова вылезти наружу, причиняя давно забытую боль.

***

      Глен Бейли женился во второй раз, когда ему стукнуло пятьдесят. По прошествии десяти лет Кайл даже в чем-то понимал выбор отца. Яркая, броская, словно сошедшая с картин Тициана — Ирис Андерсон была полной противоположностью Ванессе Бейли — чопорной, сдержанной и слишком меланхоличной. С матерью Глен познакомился на благотворительном ужине в Плазе, а Андерсон он подцепил в каком-то клубе на Бродвее. Ирис и в жизни выглядела так, словно через секунду собиралась выйти на сцену. Аляповатые, граничащие с вульгарностью наряды, вызывающий макияж, бесстыдное поведение. В её копилке мужей Глен Бейли был третьим. Кайл до сих пор помнил свой шок, когда приехал к отцу в пригород Нью-Йорка, и тот, как ни в чем не бывало, познакомил его с женщиной, ради которой бросил его мать. Вторым потрясением за вечер стала маленькая девочка на руках Глена. Тот смотрел на неё с такой отцовской любовью и обожанием, что Кайлу физически стало плохо. Он кинулся в ванну, и его рвало над унитазом в приступе какого-то бешеного отвращения. Он не мог понять одного. Почему? Глен Бейли не любил детей. От слова совсем. Кайл был только необходимым наследником. Когда его мать заикнулась о втором ребенке, отец был категоричен — нет. Кайл так никогда и не узнал, что именно добило Ванессу окончательно: уход отца, молодая жена или привязанность Глена к чужому ребенку. Однажды, она просто запила упаковку снотворного красным Шато Петрюс урожая 1987 года, стоимостью более тысячи долларов за бутылку. На её похороны отец заявился с новым семейством. Кайлу тогда только исполнилось пятнадцать.       Когда его, так называемая, сводная сестра подошла к нему на поминках и взяла за руку, он повернулся к ней, спокойно и четко произнося: — Если. Ты. Еще. Хоть. Раз. До. Меня. Дотронешься. Я. Сломаю. Тебе. Руку, — это были его первые слова, с которыми он обратился к семилетней Тее. На следующее утро он слушал под дверью кабинета, как Ирис уговорила его отца отдать его в военную школу, потому что он агрессивен и не управляем, и только там из него могут выбить эту дурь. За час до этого отец пообещал ему оплатить учебу в Пенигтонской школе в Нью-Джерси, где была очень сильная команда по хоккею.       Кайл оттолкнулся от стены, с трудом сдерживая горькую обиду и жгучую ярость. Ирис с дочкой решили отнять у него мечту, словно им было мало того, что они разрушили его семью. Эти эмоции требовали выхода. На лестнице, присев на ступеньки, сидела Теа, в нелепом розовом платьице с огромным бантом в туго заплетенной косичке. Кайл был уверен, она слышала каждое слово своей матери. Он подлетел к ней, нависнув сверху, заставляя её втиснуться в ступеньки и испуганно заплакать, зло выплёвывая: — Как же я тебя ненавижу! Это была вторая фраза, которую он ей сказал. Кайл тяжелыми шагами поднимался в свою комнату, игнорируя окрик отца, угрозы Ирис; оба выскочили из кабинета на рев девчонки. Ему было все равно — его мир развалился на куски, и он не знал, что с этим делать.       В назидание отец все-таки отдал его в закрытую школу при военной академии. Кайл проучился там ровно год, в конце которого отцу настоятельно посоветовали найти сыну другое учебное заведение. Систематические нарушения дисциплины Кайлом Бейли не могли исправить ни наказания, ни карцер. Отец капитулировал, переведя его в Нью-Джерси. Больше его поведение никогда не было поводом для беспокойства. Все свое свободное время Кайл посвящал хоккею, усердно тренируясь, и быстро стал одним из ключевых игроков школьной команды. Уже после первых месяцев игры его отметили скауты «Ту́сон Роадра́ннерс*», и Кайл, не долго думая, подал документы в один из аризонских колледжей, а после его окончания он без труда получил спортивную стипендию в Аризонском университете.       Он обладал всеми качествами необходимыми для центрфорварда: высокий рост, мышечная масса, спринтерская скорость, великолепная реакция и, самое важное для любого хоккеиста, умение «видеть» игру. На последнем курсе университета он уже вовсю играл за основной состав «Тусонов», а сразу после его окончания заключил трехгодичный контракт с «Аризонскими койотами». Его «стоимость» на рынке игроков с каждым месяцем взлетала все выше. Его контракт заканчивался через год, а на него уже велась «охота» скаутами нескольких клубов. По самым скромным подсчетам в новом сезоне он будет зарабатывать около трех миллионов в год. Достаточно неплохо, только он хотел большего, хотел стать чемпионом, хотел поднять над головой Кубок Стенли**. Ради этого он бешено вкалывал на площадке и за её пределами. Это было то, что никогда не понимал его отец. Их попытки наладить хоть какое-то общение с треском проваливались. Глен Бейли считал игру в хоккей глупостью и бесполезной тратой мозгов и талантов. Никакие успехи Кайла не смогли примерить отца с выбором сына. А Кайл, в свою очередь, отказывался слышать хоть что-нибудь о новой семье Глена. Им просто не о чем было разговаривать.       Когда Кайлу позвонил адвокат и сказал, что Глен вместе с Ирис погиб в автомобильной аварии, он почти ничего не почувствовал. Отец для него был давно потерян, его смерть просто поставила жирную точку во всей этой истории. Но Кайл прилетел на похороны, как того требовали приличия.       В церкви было полно народу, незнакомые люди подходили к ним с Теей, выражая соболезнования, рассказывая какими замечательными людьми были их родители. Кайл произносил приличествующие ситуации слова благодарности; девчонка молчала, только кивала зареванным лицом. Её волосы горели в холодном сентябрьском солнце пожаром. Он ненавидел их; он ненавидел её всю от этой каштановой макушки до кончиков черных балеток. Закутанную в плащ, дрожащую, оставшуюся совершенно одной. Теперь её мир разлетелся на осколки. Их статус кво был восстановлен. Вот только ожидаемого триумфа Кайл так и не почувствовал. Только горечь, где-то там, внутри; не к месту вспомнились похороны матери… И робкое касание маленькой ладошки. В горле комком стояла желчь. Он улетел в Финикс в тот же вечер, вызвав себе такси сразу, как за последним из гостей закрылась дверь. Теа сидела в кресле на террасе, подогнув под себя ноги и зябко сжимая пальцы на чашке с чаем. Когда на улице просигналила машина, он подхватил с пола свою сумку и ушел, так ничего ей не сказав. По дороге в аэропорт Кайл надеялся, что это была их последняя встреча.       Звонок поверенного застал его врасплох. Бейли слушал монотонный голос мистера Морриса и не мог отойти от шока. Несмотря ни на что, он помнил, что Тее только семнадцать, и что их родители были женаты, но, что он совершенно не ожидал, так это того, что этот факт, автоматически, делает его её опекуном. Кайл сразу попытался отказаться, но мистер Моррис его «добил», предупредив, что других близких родственников у Теи нет. Наверное, всему виной был алкоголь, который лился на вечеринке рекой, а, может, неожиданно всплывшее воспоминание о сгорбленной фигурке в старом плетенном кресле. Но Кайл ответил «да».

***

      И теперь она у него дома, и он окончательно осознал, из этой затеи ничего не получится. Они не смогут жить под одной крышей. И вообще, он все время в разъездах из-за игр, а за девчонкой кто-то должен присматривать. Вариант с интернатом был самый оптимальный. Кайл задумчиво вертел в руках ложку, решение пришло неожиданно, взвесив все за и против, он понял, что это самый лучший вариант. Взяв мобильник, он набрал нью-йоркский номер. — Мистер Моррис, это Кайл Бейли. Нет, все в порядке, она долетела. Я хотел бы вас попросить оказать мне еще одну услугу. Подыщите ей школу-интернат. Думаю, так будет лучше для всех. Нет, я не могу за ней присматривать, и если на чистоту, то и не хочу. Да, я подумал. Уверен. Чтобы у нас не возникало никаких вопросов и недомолвок, мистер Моррис, я не хочу иметь с Теей Андерсон никаких контактов после её восемнадцатилетия. Да, все бумаги присылайте почтой. Спасибо. Пришлете мне чек. Он отключился, спрятав телефон в карман. Теперь точно все. Остался еще один год, и Теа Андерсон навсегда исчезнет из его жизни.