Лолшто

*** - Как ты не понимаешь, Рон. Мы не можем быть с тобой вместе, это противоестественно, особенно когда рядом есть он. - Но ты Гарри как сестра! - Это не имеет значения. - Но мы же с тобой любим друг друга! - Это тоже не имеет значения. Тот, кто не обладает Знанием, часто совершает роковые ошибки. Я осознала свою и собираюсь ее исправить. - Но он же тебя не любит! Он мою сестру любит! Он ей уже предложение сделал! - Со временем он тоже познает Истину и поймет, что я – правильный выбор, а Джинни – нет. И лучше мне быть рядом, когда он наконец-то откроет глаза и поймет, что если рядом есть дуал, жить надо с дуалом. А ты уйди. Был бы хоть активатором – дала бы тебе шанс. А так – ни за что. Заламывая руки и еле сдерживая слезы, Рон Уизли горячо проклинал тот злосчастный день, когда Гермиона увлеклась соционикой. *** - Понимаешь, в чем проблема, - начал Драко Малфой, разглядывая связанную по рукам и ногам Гермиону. – Э-э-э. - Фофёл! – обругала его Гермиона: увы, кляп во рту несколько затруднял четкое выражение мыслей. - Проклятая грязнокровка, – вяло отозвался Малфой, не меняя тона. – Так вот. О чем я. А, да. Вольдеморт отдал тебя мне в рабство. Но я понятия не имею, что с тобой делать. - Фекф? – предположила Гермиона. - Ой нет, я лучше удавлюсь. Совершенно нет желания тебя трогать даже… Хм. Убить, наверное, надо? - Фофу фоффяфуф фо фефам! - Что-что? - Фогу фоф… Драко перебил ее, подняв указательный палец к небесам и, морщась от отвращения, достал кляп. - Могу подтянуть по зельям, говорю. И по заклинаниям тоже, экзамены на носу. Драко задумался. Конечно, скорее всего Вольдеморт победит и убьет всех своих врагов, но вот что-что, а экзамены он точно не отменит. - Ну ладно, давай, - вздохнув, согласился он. *** Мэри Эсмеральда Розамунда Сью была исключительно красивой, умной и талантливой девушкой шестнадцати лет. В общем, когда она получила письмо из Хогвартса, то совсем не удивилась. Аккуратно разрезая конверт, она думала лишь о том, что скоро будет вместе со своим возлюбленным – Драко Малфоем. Или Гарри Поттером. Она еще не решила точно. В письме говорилось о том, что в результате административной ошибки ее не могут принять в Школу Магии, поскольку обучение в Хогвартсе дети проходят строго с одиннадцати до восемнадцати лет. Директор очень извинялся, но уверял, что ничего, к сожалению, сделать не может. Так что родителям пришлось нанимать Мэри Эсмеральде Розамунде репетиторов. Это стоило кучу денег. В конце концов родителям это всё надоело и они запретили дочке заниматься магией. - Иди учиться на юриста, - сказали они. – Или на бухгалтера. Хотя бы денег заработаешь. Дочка бросилась с башни. К счастью, благодаря единогласному решению Попечительского Совета Хогвартса, теперь под каждой башней в Королевстве был установлен стационарный батут. Так что никто не пострадал. Кроме батута. А Мэри Эсмеральда Розамунда теперь работает на почте. Скорее всего, это она сожгла ваше письмо из Хогвартса. *** Гермиона очень изменилась за лето. В июне шли дебаты по поводу законопроекта о защите прав домовиков. В июле в законопроект вносились четыреста двадцать три поправки, и Гермиона жестоко подралась с секретарем Совета по защите прав единорогов. Синяки решительно отказывались сходить. В августе пришлось разбираться с протестующими, которые пытались саботировать принятие закона, забрасывая Министерство навозными бомбами и листовками-вопилками «Грейнджер – чертов толераст, уберите, нам не надо!» Так что к сентябрю Гермиона похудела на десять кило, осунулась, постарела, запустила ногти, прическу и одежду. Но никто ничего не заметил. *** Гермиона совершенно не изменилась за лето. Что неудивительно, потому что Гермионе было тридцать пять лет, а в таком возрасте за лето можно измениться, только если в июне сделать себе четырнадцать пластических операций, перманентный макияж, а также вколоть ботокс; июль провести в санатории, где кормят капустой, красным вином и витаминками и делают одиннадцатикратную гидроколонотерапию ромашковой водой, а потом еще весь август безвылазно торчать в спа-салоне. Поскольку Гермиона всё свое время тратила на низкооплачиваемую работу в административной сфере, а деньги – на лечение хронической почечной недостаточности Живоглота, то за лето она совершенно не изменилась. По крайней мере, не в лучшую сторону. *** - Профессор, это жестоко… - У меня нет другого выхода, - мрачно сказал Дамблдор. – Я должен что-то предпринять, Гарри. - Но забрасывать их всех этими… круглыми… Ведь вы не похожи на человека, который мелочен настолько, что опускается до мести. Вы же мудрый. - Да, Гарри, я мудрый. Но терпение у меня не безграничное. Я не смог отыскать переводчика первой книги на русский язык, чтобы убить только его. Так что теперь мне остается лишь одно: найти абсолютно всех фикрайтеров, когда-либо упоминавших лимонные дольки и жестоко забить их насмерть лимонными КАРАМЕЛЬКАМИ. ЧТОБЫ ОНИ, ЧЕРТ ПОДЕРИ, ПРЕКРАТИЛИ! ПРЕКРАТИЛИ ЭТУ ЕРЕСЬ! Гарри смотрел как профессор, обычно мирный и тихий, потрясает кулаками и вопит. В глубине души он понимал Дамблдора. Очень, очень хорошо его понимал. *** - Я твой отец, Гарри. - Вы уверены? - Что значит – уверен? – недоуменно переспросил Снейп, преподнимая левую бровь. - Ну, вы ДНК-тест делали? - Что-что? – Снейп опустил левую бровь и приподнял правую. - ДНК-тест, - пояснил Гарри. – В Википедии почитайте. - В чём, простите, почитать? Поттер, говорите человеческими словами. - Так я и знал. Деревня. Не, вы не мой отец. У вас форма носа другая. Склонность к диабету мне с папиной стороны досталась. Зрение плохое – оттуда же. Цвет и структура волос, опять же. А то, что вы перепихнулись с моей мамой разок, это еще ничего не… Снейп молча взмахнул полой мантии и быстро пошел прочь, стараясь в ней не запутаться. *** - Ты ничего не знаешь… Это было… чудовищно… Я не мог иначе. - Гарри, алкоголь и наркотики – это не выход из какой-либо сложной или проблемной ситуации. Общеизвестно, что подобные вещества, как и беспорядочное употребление жирной пищи, так называемые попытки «заесть горе», не приводят ни к чему, кроме негативных последствий. Алкоголь вредит твоей печени, наркотики размягчают мозг, а чересчур богатая жирами и углеводами пища вызывает гастрит, колики и множество других бед. Таких, которые ты не устранишь никакими заклинаниями. Поэтому я настоятельно рекомендую тебе взять себя в руки, проделать ряд общеукрепляющих физических упражнений, выпить горячего чаю с молоком и прекратить издеваться над своим организмом! И… разбуди своего… собутыльника, пожалуйста. Думаю, его заждались дома. Размазав остатки шоколадного торта по щетине – при попытке облизать пальцы, - Гарри поднял покрасневшие глаза на Гермиону. Потом посмотрел на Драко Малфоя, который лежал на полу, обнимая пустую бутылку из-под бурбона – в жесте этом чувствовалась душераздирающая грусть отчаяния и одиночества. - Это было чудовищно, - повторил Гарри хриплым голосом, полным ужаса. – После того, что произошло, я никогда больше не смогу опуститься до мелочных обид в присутствии этого человека. Тот кошмар, который мы волею судьбы засвидетельствовали вдвоем, больше никогда не позволит нам стать прежними. Гермиона… Зачем… Зачем мы… - Что тут произошло? – сложив руки, строго спросила Гермиона. - Мы заглянули в интернет и… Мы прочли… Мы прочли всё, Гермиона. - И что же там может быть такого страшного? – она тут же подошла к столу и уселась за компьютер. - Нет! – возопил Гарри, простирая к ней грязные, запачканные чипсами «Читос», шоколадным тортом, экстра-хрустящими крылышками и кроваво-красным вином, руки. – О Боги, нет! Ты этого не вынесешь! Я! Я не вынесу! В порыве отчаяния Гарри Поттер выхватил со стола фруктовый нож и вонзил его себе прямо в СЕРДЦЕ!!! Наутро Рон и Джинни Уизли обнаружили трупы двух своих друзей и одного недруга. Обнявшись и рыдая в ожидании коронеров, опустились они на один широкий, предназначенный для полных людей, стул, украденный Гарри Поттером у Дадли Дурсля пять лет, восемь месяцев и три дня назад. Сквозь пелену слез Джинни разглядела на экране чуждой ей маггловской машины слово «фанфики», таинственный знак «NC-17» и длинный текст под этими символами. - Это может быть важно, Рон. Мы должны прочесть, - сказала она, давя рыдания в горле. *** Драко Малфой горько плакал. - Она ушла! Ушла… А я так любил ее. - Но она же полукровка! - Конечно, в самом начале наши отношения не заладились, мы не смогли найти общий язык. Я считал ее низшим существом. Я кричал на нее, пихал ее, оскорблял! Меня в ней всё бесило! Ее выпирающие зубы, ее круглые глаза и покровительственный тон! Но потом я полюбил это всё… Не было никого ближе нее. Я не смогу теперь уснуть, в этой холодной постели, никогда. Без нее - больше никогда. Она всегда засыпала, прижавшись к моей груди, а я нежно обнимал ее… Но теперь она ушла! Она предпочла мне это рыжее чудовище, этого… оборванного отвратительного… О, отец, что же мне теперь делать? Что?! - Возьми себя в руки, - проворчал Люциус Малфой. – Подумаешь – ушла. Купим тебе другую кошку. Породистую и из клуба на этот раз. *** Даже воздух в кабинете директора был наэлектризован из-за охватившего двух присутствующих ощущения опасности. - Что ж, Гарри, - тихо начал Дамблдор, и голос его дрожал, - боюсь, у тебя нет другого выхода кроме как сдаться Вольдеморту и позволить ему себя убить. Гарри, глядя в пол, кивнул. - Я готов принять свою судьбу, - сказал он. - Однако… - Да, профессор? - Есть другой способ. Это очень древняя, очень таинственная область магии, но это твоя единственная надежда. Такое заклинание свяжет тебя с самым близким и дорогим твоему сердцу человеком – тем, кого тебе суждено было любить с рождения. И этот человек, его постоянное присутствие рядом, отведет от тебя беду. Теперь Гарри был весь внимание и слух. Он думал о дорогой сердцу девушке, конечно. - Говорите, профессор, прошу вас. - Ты должен жениться. Жениться на профессоре Снейпе. Гарри кашлянул и поправил очки. - А на Джинни, например, не могу? Я и так собирался, а раз и тут поможет… - Нет, Гарри. Только на профессоре Снейпе. В крайнем случае, на Драко. *** Гарри Поттер шел темным коридором Хогвартса и наткнулся на своего злейшего врага. Нет, не на Вольдеморта – на Драко Малфоя, разумеется. - Паршивый хорек! - Очкастая страхолюдина! – отозвался Драко Малфой и занес кулак… - Слушай, - сказал Гарри Поттер, сплевывая кровь и выбитый зуб, - я задолбался уже этот диалог из одного фика в другой повторять. - Да, законы жанра – такая штука, - вздохнул Малфой, разминая ноющие пальцы. – Доконают тебя; хочешь-не хочешь, а доконают. - Может пропустим диалог на этот раз? - А как же обоснуй? – удивился Драко, потирая свеженькую шишку на затылке. - Да кому он в наше время нужен? - Логично. Ладно, давай. Быстро только, слов на пятьдесят максимум. И Драко Малфой полез к Гарри Поттеру целоваться. *** Падал липкий снег. На кладбище, вокруг свежевырытой ямы размером два на четыре, сгрудилась пестрая компания, во главе которой стоял мальчик в очках. Девочка с глазами цвета то ли фундука, то ли еще какого-то представителя семейства двудольных растений порядка букоцветные, вяло зачитывала речь, держа в руках бумажку. В эту самую бумажку она не заглядывала и декламировала по памяти. На лицах присутствующих была написана скука, усталость, а местами и омерзение от происходящего. Заинтересованная пенсионерка с букетом гвоздик в руках, направлявшаяся в это время к месту упокоения своего мужа, подошла узнать, кого хоронят с такими кислыми лицами. - Фандом, - горько ответил ей блондин во фраке с приколотым к нему значком «Хочешь стать аристократом? Спроси меня как». – Второй раз за эту неделю. Задолбались уже. А что делать… *** Гермиона встала перед зеркалом и пытливо оглядела свое отражение. Из зеркала на нее смотрела красивая юная девушка с прекрасными кудрями, в джинсах-дудочках, малиновом топике и с тонкой золотой цепочкой на шее. - Вот так надо учиться осознанным снам, - сказала Гермиона с удовлетворением. – Теперь я точно знаю, что это сон, и смогу наконец-то сделать себе библиотеку, в которой никто не шуршит обертками, не шепчется и не мешает заниматься! *** - Это бесчеловечно, - запротестовал Эйвери. - У вас нет души! Даже мы этого не заслужили! – вторил ему Макнейр. - Да вы просто изверги! Я хочу умере-е-е-е-е-еть! – рыдал Долохов. - Убейте меня! Пожалуйста! – плакала Беллатрикс, забившись в угол. - Не болтать и не ныть. Эфир через восемьдесят секунд! И Пожиратели Смерти, всхлипывая, спотыкаясь и шумно сморкаясь в рукава, поплелись отбывать очередную порцию пожизненного наказания в качестве актерского состава «Дом-2». *** - Вот так нас в конце-концов свела судьба… - вздохнула Гермиона. - А я уж думал, что никогда с тобой не столкнусь, - покачал головой Драко. - Но это было неизбежно. Теперь вот так и будем… вместе… раз в неделю... И никуда от этого не деться. - Увы. Я не могу теперь просто нахамить тебе и уйти. Плата за отступление невыносима. - И я тоже не могу. Что поделать. - Что ж. Будем встречаться. Раз в неделю. Она кивнула и попыталась улыбнуться грядущей судьбе. - Да, мне пожалуйста два куска «Маргариты» и салат с креветками, - сказала Гермиона. Стараниями сотрудников в столовой Министерства магии среду наконец-то сделали днем итальянской кухни. *** Парень-гриффиндорец с проворством ниндзя скользнул на… страницу, воровато зыркнул по сторонам, огляделся, оперативно оценивая окружавший его текст, вздохнул с облегчением и распрямился во весь рост, пробормотав себе под нос: "А, ну тут кругом одно говно. Мне можно. Нам всем можно! Эге-ге-гей, парни, девушки, зельевары, профессора, мужчины, блондины, брюнеты, рыжие, все сюда, все сюда!" На страницу хлынули толпы широко ухмыляющихся отвратительных чужаков. Шла первая глава фанфика... *** Лорд Драко Малфой стоял в тени бархатной драпировки. Его длинные аристократические пальцы медленно перебирали клавиши белого рояля. Платиновые волосы с серебряным отливом, глаза цвета жидкого серебра и половину бледного лица скрывал капюшон из тончайшего шелка с золотистой вышивкой, выполненной рабами-домовиками в подвалах огромного замка. Он вздохнул, откидывая назад плащ цвета расплавленной ртути и вопросил в пространство: - Ну чо, скоро там мой выход? Этот долбаный макияж, парик, линзы и костюм мне дышать не дают. Щас к чертовой матери спекусь. - Уже вот буквально в следующей сцене, готовься! – отозвался Захария Смит, замрежиссера школьной театральной постановки. - А чего никто не выкинет отсюда коробку с клавишами? Нахрена они нужны, если рояль уже на свалке? - Да вроде реквизитор хотел из них бельевые прищепки сделать. *** Глаза Люциуса блестели недобрым огнем, выдавая в нем убийцу маглов. Глаза магла же блестели от капель Bausch&Lomb ReNu MultiPlus-искусственные слезы для людей молодого и среднего возраста, использующих контактные линзы с любым водоизмещением, выдавая в нем убийцу пафоса, заместительных синонимов и идиотских, абсолютно ничем не оправданных, следственных связей. *** Однажды Драко узнал, что забеременел от Гарри. Поскольку Драко был умным мальчиком, он сразу направился к психиатру. *** Гарри Поттер проснулся ночью от того, что у него болел шрам. «Этот дурацкий баян перестал быть смешным лет семь назад», - пробормотал Гарри в пространство, проглотил таблетку кетанова и повернулся на другой бок. *** Северус Снейп умирал. Отдав Гарри Поттеру свои воспоминания, он, наконец, смирился с неизбежным и собрался закрыть глаза навсегда. Но не тут-то было. - Мы теряем его! – хором закричала целая бригада врачей, впихивая в Визжащую Хижину по очереди три каталки, семь приборов для реанимации, двух грудастых медсестер и дюжину целителей из «Битвы экстрасенсов». Они тут же принялись запихивать в Снейпа иглы, трубки, отсосы и катетеры. Следом за врачами повалила целая толпа женщин – худых, толстых, молодых и не очень, брюнеток, блондинок, рыжих, лысых, с фиолетовыми волосами, и с розовыми тоже. Не успев занять положенный им метраж в готовой треснуть по швам комнате, они принялись драться между собой, наперебой выкрикивая: - Это я его спасу! - Нет, я! - Нет, я! Одна особенно бойкая подбежала к Снейпу с секундомером и заорала ему в ухо: «На старт! Внимание! Марш! Ползи!» На трухлявом подоконнике каким-то непостижимым образом умудрились уютно устроиться Иисус, Будда Гаутама, Осирис, Аид и на всякий случай еще Миктлантекутли. Они цивильно беседовали. - Если все-таки сдохнет, можно воскресить. Предлагаю подождать дня три. Для эффекта, - деловито сказал Иисус. - Пришлось Танатосу дать целую тысячу кувшинов и ваз с порнографическими рисунками, чтобы отвлекся, - пожаловался Аид. - А я Анубису просто по башке треснул, - хохотнул Осирис. - А я съела своего папу, - сказала Хине-нуи-те-по, которую никто, в общем-то, не звал. - А никому не интересно, - абсолютно равнодушно отозвался Будда. - А то, что я, на самом-то деле, хочу умереть, потому что меня все достало и я жутко устал, вам тоже не интересно?! – заорал Снейп, сплевывая дыхательную трубку. Но его никто не услышал. Все были заняты важным делом.