Достичь Нохи

Дик радостно шел по Олларии. Чуть не прыгал. Все его детские мечты сбылись. На троне – Альдо Ракан. Убийца отца за решеткой. Талигойя возрождается. Скоро будут здесь старые порядки. Олларианские браки будут отменены. Катари… она будет свободна! А Альдо, он рыцарь. Он не убьет Ворона без справедливого суда. Ричард остановился. Оказывается, ноги сами принесли его к Нохе. Настроение немного ухудшилось. Но после легкое огорчение сменилось твердой решимостью. Альдо просил его как-нибудь обязательно зайти к Алве и попытаться узнать, где он спрятал меч Раканов. Дик вздохнул и отправился к входу. Его встретил стражник и, узнав, зачем пришел герцог Окделл, пошел проводить его. — А что душно так у вас? — А Вы что не знаете? – стражник оказался услужливым мужчиной, готовым поговорить.— Здесь ведь пекарня внизу. Вот и жарко. — А как же камеры?.. — Ну так, вашего герцога, к которому мы идем, недавно туда и перевели. Новые распоряжения последовали. Дик немеющими губами выдавил: — И… какие были еще распоряжения? — Ну, перевести в камеру над пекарней, подсаливать воду, а вчера ему кто-то из наших по приказу короля струны оборвал. Ричард не верил своим ушам. По приказу короля?! Альдо не мог. Нет. Дик резко остановился посреди коридора. — Значит так. Перевести его в обычную камеру, дать воды. Здесь просто какая-то ошибка. Вот, — он кинул стражнику талл и быстро пошел к выходу. Когда он оказался на улице, то сорвался на бег. Дик добрался до ближайшего трактира, взял там лучшего коня и галопом помчался во дворец.

***

Альдо сидел на краю стола, задумчиво рассматривая какую-то бумагу. Заметив Дика, он поднял голову и улыбнулся. — Дикон! Проходи. — Альдо. Это правда? — Что? — Это правда, что Алву держат в камере над пекарней, не дают воды… — Воду ему дают… — Соленую?! — Дик… — А струны зачем было обрывать?! — Дикон, успокойся, — Альдо дернул шнур, вызывая слугу. Когда тот пришел, Альдо приказал принести вина и прошептал что-то на ухо. — Разрешите мне еще навестить герцога Алву, Ваше Величество. — Нет. Его нельзя никому посещать. Скажи лучше, ты узнал что-нибудь о мече Раканов? — Нет, Ваше Величество. Я не успел спросить что-либо у герцога Алвы о ЕГО мече. Мне нужно идти. Прощайте. Он встал и быстро пошел прочь, чуть не сбив с ног слугу с подносом. Было чувство, как в Надоре. Там он пытался распоряжаться за матушку – его не слушали. В Нохе за Альдо. Его распоряжения… Да что ж такое-то?! Почему он ничего не может?! Он приказал вернуть лошадь в трактир, а сам оседлал Сону. Как глупо он носится. От дворца к Нохе, от Нохи к дворцу… Но надо проверить, перестали ли мучить Повелителя Ветра. Его даже не пустили внутрь. Дик бессильно саданул по воротам кулаком. Он же был уже здесь сегодня. Почему его не пускают?! Значит, приказ пришел уже после… Так вот о чем шептался Альдо со слугой! Он знал, что Дик попробует прорваться! Непонятная ярость начала подниматься в Повелителе Скал. Он саданул по воротам еще раз. Потом начал бить ногами и кричать что-то немыслимое. В конце концов вышли стражники и попытались его утихомирить. В своем припадке неконтролируемой ярости он ударил одного по лицу, другого в живот, но тут в него вцепились крепкие руки. Он пытался вырваться, но его оглушили сильным ударом по голове и куда-то поволокли. Очнулся он от того, что его швырнули на пол. В голове начало проясняться. — Идите. Ричард, поднимайся… Я же предупреждал тебя! Пусть Алва сидит в Нохе. Не надо к нему ходить. И еще… послезавтра состоится суд. Мне нужно, чтобы ты свидетельствовал против Алвы. — В чем его обвиняют? — Унижение королевы… измена… беспределы в Октавианскую ночь… — В том, что он родился Алвой… — Да… Да нет же! Как ты не понимаешь?! — Я все прекрасно понимаю! Но лжесвидетельствовать не буду. После этого разговора и начало счастье Ричарда рушится как карточный домик. Сначала депеша о том, чтобы он оставил должность коменданта. Вот так просто. Без разговоров, объяснений. Просто в один день пришел слуга, попросивший освободить кабинет. Все взбираются по карьерной лестнице вверх, а Ричард Окделл спускается вниз. Да что там, летит! А вернее, падает. Когда он просто шатался по Олларии, посыльный передал ему письмо. Дик как раз присел на землю, привалившись спиной к Нохе с той стороны, где была камера Ворона. Да так и остался. В письме было написано, что особняк герцога Алвы передается в королевскую казну. Теперь у Дика нет и дома. Так он и сидел здесь. Видно, прохожие даже стали принимать его за нищего, потому что стали подавать хлеб, воду, деньги… И похоже, все время один и тот же человек. А может, это даже был Робер. Какая разница? Ричарду не нужна ни вода, ни хлеб, ни деньги. Он просто будет сидеть спиной к человеку, которому обязан жизнью. Так он просидел дня два – три. Он не считал. Но в конце концов пришел Робер и заставил его выпить воды и поесть. Кажется, Дик даже пообещал ему есть то, что он приносит. А пару раз Эпинэ его даже загонял к себе домой помыться, а потом укладывал спать. Но Дик всегда уходил, а Робер всегда находил его на этом месте. Повелитель Скал так долго сидел рядом с этими камнями, что они уже стали какими-то родными. Он повернулся к ним лицом, положил руку и уткнулся лбом. Почему он не может пройти? Почему?! Его захлестнула такая же ярость, как в тот день, когда столь многое поменялось. Дику показалось, что он почувствовал слабое-слабое, еле уловимое движение. Камни дрожали. Им передавалась его ярость. Но от удивления он отстранился, а больше ничего почувствовать не смог. Ему же это не показалось. Что это? Он зло стукнул кулаком о стену, враз разбив костяшки до крови. Что-то откликнулось опять. Камни! Им хочется пить. Они хотят крови. Дик силился что-то понять, но на него навалилась тягучая, затягивающая, сковывающая усталость. И он забылся тяжелым сном. Проснулся Дик от того, что Робер заматывал его разбитые костяшки. Дик открыл глаза и улыбнулся. Робер принес ему еды и нож. Ведь ночью бывает небезопасно, а так же новость. Ракан не может судить Алву без свидетелей. Его просто оправдают. Поэтому он оставил его гнить в Нохе. Хорошо хоть, кардинал Левий добился лучших условий для плененного герцога… Да, он добился. А ты, Ричард Окделл, только и умеешь, что показывать свой норов и истерить… Робер ушел, и Дик остался один. Но решение созрело мгновенно. Он полоснул по ладони ножом и приложил к стене. Потом взял нож в зубы, кое-как освободился от повязки и полоснул по второй. Нож упал на землю, а Дик приложил голову и вторую руку к стене. И попытался сосредоточится. Ничего не произошло. Он решил думать о чем-нибудь ненавистном. Он не может пройти. Альдо, мразь, запретил. И Дик почувствовал уже знакомую ярость, зарождавшуюся в глубине его тела. На этот раз камни отозвались чуть ощутимей. Но потом все смолкло. Дик обессилено привалился к стене. Но засыпал он с четкими, ясными мыслями: « Даже если ему придется по камушкам разобрать Ноху, и на это понадобится уйма времени, он доберется до Алвы…»

***

Годы, что прошли, показались Дику вечностью. Никто уже не замечал безумца, ставшего родным этим местам. Пришла ночь. Полнолуние. Дик знал, что теперь у него достаточно сил. Но по такому случаю нужен и хороший подарок. Он порезал себе бедро кинжалом Окделлов, который попросил принести Робера из особняка Алвы, и привычно прислонился к стене. Камни ликовали! Им передались злость и нетерпение их Повелителя. Он столько ждал. Камни зарокотали. Появилась первая маленькая трещинка. Она начала расходится. И в итоге, камни просто рассыпались на маленькие кусочки, открывая дыру в стене. У Дика почти не осталось сил да еще он и не подумал, что камеры ниже уровня земли. Он не удержался и просто рухнул туда с высоты 3 метров. Все болело, но он думал только о том, на что упал. В камере было темно, и лишь чуть-чуть светила луна из пролома. Но ошибиться было невозможно. Под ним лежал скелет… Сил не было ни на что. Ричард просто смотрел, приоткрыв рот, на белые кости, а из глаз текли горячие слезы отчаяния… А потом раздался странный смех, показавшийся ему, и без того напуганному, безумно страшным и неуместным. Не видят что ли, он эра оплакивает! — Дикон, я тебя уверяю, за 4 года я бы так не разложился.