В Асгард, в Асгард ...

Дамблдор не любил приносить плохие вести. Те, кому нравится расстраивать окружающих дурными новостями, обычно мелочны и слабы, чужую боль они используют, чтобы самоутвердиться. Директору Хогвартса это не нужно. Но о смерти приемной матери он решил сам сообщить асгардскому принцу. Не дело это, когда такое говорит рядовой стражник, которого Локи и не помнит, наверное. Почему Один сам не пришел к пусть и приемному, но сыну? Почему не пришел названный брат? Ни Тор, ни Всеотец ни разу не навестили изгнанника, только Сиф пару раз была с визитами, которые, разумеется, были инспекциями. И сейчас Один прислал в качестве вестника одного из своих безликих воинов. Что у них там за нравы в Асгарде? Опального принца не допустили на похороны, не дали ему попрощаться. Судя по рассказам Одина, Фригга была самым близким человеком для Локи. Она даже в Хогвартс ему присылала письма и книги. Один запретил брать ответы от Локи, да он и не писал, то ли знал о запрете Всеотца, то ли не хотел показаться слабым. А теперь писем больше не будет. У директора мелькнула мысль, что лучше бы Локи не было в кабинете, тогда разговор можно отложить. Но преподаватель ЗОТИ оказался на месте, и Дамблдору пришлось говорить. Он старался быть кратким, но при этом не упускать детали. Локи выслушал молча, он прекрасно умел держать лицо, разве что губы сжались в совсем узкую полоску и взгляд застыл. Кивком головы асгардец дал понять, что все услышал и принял к сведению. Директор даже не решился предлагать сочувствие или помощь. Как только за Дамблдором закрылась дверь, из кабинета донесся жуткий грохот, который почти заглушил полный отчаяния крик, вспышка магии была такой, что не будь дети на каникулах, ее могли почувствовать даже в башнях Гриффиндора и Райвенкло. А потом все стихло, наверное, Локи вспомнил про заглушающие чары.