цвет этой осени - ярко-рыжий

Я слышала. Слышала сквозь ватную пелену, как на деревянную крышку гроба падают мокрые и тяжёлые от дождя комья земли. Слышала, как тихо плачут немногочисленные родственники, решившие навестить нас в сегодняшний день. Слышала монотонный голос священника, который читал над гробом молитву из старой, потрепанной церковной книжонки, потряхивая белым крестом. Мне уже четверть века, и я похоронила последнего близкого мне человека. Сегодня последний раз, когда я могла видеть свою мать. Пять лет назад мои две сестры погибли, попав в автомобильную аварию. Смерть застала их мгновенно. Мать тогда поседела на полголовы. Два года назад мой отец, бывший в самом расцвете лет и сил, умер от рака мозга. Врачи сказали, что главной причиной тому оказался стресс. Я погладила материнскую голову по мягким волосам и поцеловала в холодную и неприятную щеку перед тем, как её тело было заколочено большими железными гвоздями в короб и погружено в сырую землю. Навсегда. На тот момент я еще не понимала, что больше я никогда не смогу увидеть её. Казалось, что сейчас я приду домой и все встанет на свои места: будет уютно и тепло, в воздухе будет стоять приятный запах ужина, а мать сидеть у подоконника и ждать моего возвращения, после чего крепко обнимет и скажет: «Я волновалась». Полуфальшивые слезы родственников, кроткие прощания и пожелания держаться, чтобы то ни стало — все, что я получила на прощание. Не знаю, что за чувства я испытывала. Это не похоже на вселенскую боль или ужас. Это… Ровное отчаяние. Пожирающее изнутри чертово отчаяние, граничащее с ненормальным флегматизмом. Я чувствовала себя вакуумом, лишенным воздуха и болезненно колыхающимся при каждом движении. Что делать дальше — неизвестно. Я не была уверена даже в своём следующем шаге. Кладбище граничило с густым лесом. Я направилась туда. Осень в этот раз выдалась особенно холодной и яркой. Повсюду пестрили рыжие и золотые цвета листьев, больно режущие по глазам. Картину разбавляла слякотная грязь и бедного вида веточки деревьев под ногами. Кажется, сейчас начнётся дождь. Тонкое пальто не спасало от пронизывающего холода, но в тот момент было совсем неважно. Решив отвлечься от разглядывания багрово-рыжих листвы, я подняла глаза к небу. Уже мелко накрапывающий дождь смешивался с моими почти незаметными слезами. Небо затянулось бледно-серыми тучами, медленно текущими по необхватному пространству. На какой-то момент захотелось стать такой же, непринужденной и лёгкой. Это была какая-то заброшенная лесная полянка с несколькими тропинками, ведущими в никуда. На небольшой горке стояли в ряд лесенкой пеньки давно срезанных деревьев, покрывшиеся мхом. Я взобралась на одну из них и раскинула руки по сторонам, чувствуя, как холодный ветер обдувает меня насквозь. Я кричала. Кричала тихо, хрипя, потому что сил больше нет. У меня не осталось сил дышать, говорить, радоваться, чувствовать. Вещь под названием Жизнь отняла у меня все, что только можно было. Я не видела смысла больше находиться на этой бренной, грязной и мокрой земле, ходить по ней. Плакать хотелось навзрыд, но кроткие всхлипы и беззвучно текущие прозрачные дорожки слез — мой предел. Вдруг на мои плечи упало что-то длинное и явно тёплое, потому что ветер сразу перестал хлестать меня со всех сторон. Я отшатнулась и увидела человека. То был высокий молодой человек с мокрыми волосами и грустным бледным лицом. В руках он держал скромный букет из красивых красных гвоздик, обмотанный чёрной ленточкой вокруг стеблей. — Не кричи и не вини никого в том, что случилось. Это Жизнь, она будет несправедливой и кошмарной для одних, щедрой и доброй — для других. Такова закономерность. — Молодой человек улыбнулся, обнажая ряд ровных белых зубов. Я глядела на него из-за плеча, не оборачиваясь, но даже этого хватило, чтобы увидеть его улыбку и успокоиться. У меня не было вопросов, откуда он взялся и зачем он здесь, но было стойкое ощущение того, что он здесь как что-то должное. — Спасибо за куртку. Не стоило. — Голос мой осел и звучал толику пугающе. Парень мотнул головой, после чего взял мою руку, вложил в неё букет гвоздик и покинул поляну. — Мёртвым не нужны цветы. Мёртвым не нужна поддержка. Во всем этом нуждаются лишь живые. Я взглянула на букет и мой взгляд непроизвольно пал на атласную ленту, на которой ярко-оранжевыми нитками на латыни было вышиты те же слова, что несколько секунд назад произнёс молодой человек. Дождь прекратился словно в одно мгновение. Из-за туч робко выглянуло солнце, роняя свои лучи на росу, в которой отражался цвет листьев, заливая всю поляну ярко-рыжими бликами. Дышать стало чуточку легче.