Утро добрым не бывает

- Юнги-я, вставай! Сколько можно спать? Мученический выдох рвётся из груди, а под веками будто песок насыпан. Тело вялое и непослушное, даже ноги к груди подтянуть нет сил, и Юнги утыкается лицом в подушку, надеясь задохнуться и наконец-то «отоспаться на том свете», как любит повторять Чимин. А Юнги вот любит Пака, но в выходные самым заветным желанием является исчезновение парня часов до двух-трёх дня. По коже мурашки бегут от представленной картины. В квартире тихо, в тёплой постели уютно, а над ухом никто не ноет, что нужно подниматься. Нет шума шагов и звуков льющейся воды, не щёлкает кнопкой вскипевший бурлящий чайник, не жужжит микроволновка, не пищат певички в телевизоре, выплясывая на музыкальном канале. Юнги представляет, как просыпается сам, полностью выспавшимся, как потягивается лениво и поглаживает развалившегося рядом кота, который обычно и на порог спальни не пускается, ведь «животным не место в постели, Мин Юнги». Юнги вообще не понимает, почему решил съехаться с Чимином. Разумеется, он любит, очень любит. У них с Чимином пусть и не вековые, но почти двухлетние отношения, наполненные счастьем, ссорами, криками, примирениями, поцелуями, нежностями и редкой грубостью, но… Чимин и Юнги разные совершенно. День и ночь, луна и солнце, летучая мышь и синичка. Чимин весь такой из себя солнечный, позитивный, шумный, общительный, любитель подняться ни свет ни заря, начать какую-нибудь уборку или пойти в магазин раздражать сонных продавцов своими лучезарными улыбками. Цель Юнги по жизни - умереть в тёмном тихом уголке, чтобы никто не трогал, не пихал и не доставал. И вроде бы всё у них хорошо в отношениях, все проблемы решаются сразу путём простого разговора, но вот что делать с выходными, Юнги не знает. - Я просто хочу проводить с тобой свободное время. Разве это плохо? - спрашивает мягко Чимин и рукава кофты на ладони натягивает. Нет, это не плохо. Юнги просто ни разу не ранняя пташка. Он не понимает и, вероятно, никогда не поймёт, почему начинать проводить время вместе нужно с одиннадцати утра, почему обязательно нужно проводить это время в каком-нибудь кафе, где неудобные сиденья, дерьмовый кофе и шумные люди вокруг, от которых парень и так за учебную неделю устаёт, почему совместное времяпрепровождение подразумевает тащиться куда-то. Аргументы из серии «мы никуда никогда не ходим, можем мы хотя бы на выходных выбираться в город» Юнги принимает, но с временной поправкой. Всё-таки из-за учёбы они действительно не часто могут себе позволить на неделе шататься до глубокой ночи по городу, но даже при учёте всех факторов Юнги не готов гробить свои выходные, вскакивая в девять утра лишь потому, что Чимину снова приспичило тащиться куда-то. - Юнги! Ты собираешься вставать или нет? Распахивается дверь спальни, слышится мяуканье и шаги. Одеяло летит в сторону, вместе с ним летят остатки хорошего настроения. Юнги садится резко и смотрит раздражёно на отшатнувшегося Чимина, а после переводит взгляд на часы. Попытка успокоиться приводит к шумным вдохам и выдохам, только не помогает. - Половина одиннадцатого, Чимин. Половина, мать твою, одиннадцатого. Ёбаная неделя зачётов и зубрёжки, ёбаная неделя, в течение которой я почти жил в институте, едва не ночуя на коврике возле двери, чтобы всё успеть. И ты, блять, будишь меня в такую рань ради чего? Тебе дома кофе не попить? Тебе именно этим утром, блять, в этот ебучий ливень нужно тащить свою задницу куда-то? Тебе пять лет, ты один не можешь сходить? Какого хрена ты никогда не даёшь мне нормально выспаться? Ты можешь хоть раз подумать не только о себе? Если ты можешь не спать месяцами, это не значит, что все так могут! Юнги бы с радостью подушкой в парня зашвырнул, но это единственный очаг тепла. Юнги ненавидит холод, но Чимин же ненавидит, когда он спит в пижаме, одеяло сейчас на полу, по которому топчется кот, а окно раскрыто на проветривание. Разумеется, ведь нельзя же проветрить тогда, когда Юнги поднимется, а не морозить ему задницу. - Сто раз говорил тебе не открывать окно, мне в шею дует. Ты глухой или тупой? Чимин отшатывается и поджимает губы, снова рукава на ладони натягивает, что говорит о его смятении и волнении, и Юнги знает, что перегибает палку, но просто накипело. Сколько раз они говорили об этом, сколько раз Юнги просил не делать так? Если Чимин так развлекается, играя на его нервах, то Мин это терпеть больше не будет. Заебало. Долгожданная суббота, на которую Юнги молился все эти адовые дни, и что в итоге? Отпихнув Чимина со своего пути, Юнги направляется в ванную, попутно захватывая одежду. Тёплая вода согревает и расслабляет, клубы пара влажной плёнкой оседают в дыхательных путях, в голове постепенно проясняется. Растирая лицо ладонями, Юнги тяжело вздохнул. Ссориться с Чимином в планы не входило, но виноватым парень себя не чувствует. Надоело идти на уступки, надоело решать всё через «хихи-хаха». Если Чимин не хочет его слышать, Мин будет вести себя соответственно. Господи, почему у них нет ещё одной комнаты с запасной кроватью и звукоизоляцией? «Съехаться? С ума сошёл? Ты же его закопаешь за шум в первую же неделю, пожалей парня» - вспоминаются слова Намджуна. Тогда Юнги ничего не слышал и слышать не хотел. Да, Чимин всегда был слишком активным, общительным и громким на проявление реакций, но Юнги был уверен, именно этого ему не хватает в унылой серой жизни. Сейчас хочется вернуться в прошлое и отвесить самому себе оплеуху. Вспоминаются ленивые утра, когда в квартире пусто и тихо, лишь негромко кот мурлычет, отираясь о ноги и требуя корма. Когда пробуждение не было подобно ведру воды на голову, когда внутри умиротворение и расслабление. Кто бы знал, как Юнги этого не хватает. Действительно, было бы неплохо, если бы на выходные Чимин просто исчезал, растворялся в пространстве, оставляя в воздухе лишь аромат своего одеколона. Тихо, спокойно, никто не дёргает. «Интересно, в такие моменты пары решают, что им нужно пожить отдельно, или я просто загоняюсь?» - крутится в голове. Из ванной Юнги выходит в более-менее нейтральном настроении. В голове пусто, как и в желудке, требующем еды, и парень направляется на кухню. Чимин сидит за столом, неторопливо помешивая свой кофе ложечкой, и обычно это является знаком о том, что нужно поговорить, но сейчас Юнги не хочет разговаривать. Ему надоели разговоры, которые ни к чему не приводят, надоело подбирать слова и пытаться понять. Это его дом, его выходной, его свободное время. Он не обязан сидеть перед Чимином, как на приёме у мозгоправа, и пытаться удержать себя в узде. Вместо этого Юнги наливает кофе в свою любимую огромную кружку, подаренную Хосоком, делает три бутерброда и уходит вместе со всем этим на диван. Чимин ненавидит, когда Юнги ест на диване, но сейчас плевать. Мин делает это не для того, чтобы выбесить парня, а потому что ему так хочется. Это у Чимина заморочки с «нормальная семья собирается на завтрак за столом», Юнги же предпочитает общество телевизора и забравшегося на колени кота. Кто бы знал, какой кайф он испытал. Удобный диван, мягкая подушка под спиной, а по телевизору детские мультики. Как в старые добрые времена, и Юнги кажется, будто кофе стал в сто раз вкуснее. - Кимпаб, кто проживает на дне океана? Кот мяучит, и Юнги улыбается, притягивая животное к себе на грудь и целуя меж мягких ушей. Надо же, столько времени прошло, а кот ещё реагирует на давно позабытую привычку. Вообще-то Мин не любитель тупых мультиков, но в выходные самое то, когда уставший мозг требует разрядки и «включи что-нибудь потупее, я не хочу работать». Юнги знает, есть мультики тупее, но его вполне устраивает этот, в котором герои, находясь под водой, порой тонут. Идиотизм, но странным образом расслабляет, и Юнги расползается по подушкам, принимаясь поглаживать развалившегося на нём кота по всей длине немаленького пушистого тела. Кимпаб был огромный, толстый, пушистый, ленивый и бесконечно ласковый, и Юнги каждый раз благодарит прошлого себя за то, что не прошёл мимо коробки в подъезде. - Юнги, я… Поеду в город по делам, а потом с Тэхёном увижусь, так что… - Ага, удачи. Юнги отвечает на автомате, не особо-то вслушиваясь, и посмеиваясь над страданиями Сквидварда, а Чимин смотрит нечитаемо, вздыхает и выходит в коридор. Вскоре за ним закрывается дверь, и Юнги тут же тянется к телефону, чтобы заказать две огромные жирные пиццы, которые «очень вредны для здоровья, Юнги-я» и банку колы, по которой желудок успел соскучиться неимоверно, ведь «ты видел, что она с ржавыми гвоздями делает?!». Уже через час Мин выковыривал коту кусочки колбасок и наслаждался тянущимся нитками сыром, попутно размышляя о том, что бы посмотреть. Мозг всё ещё просит не напрягать его, и Юнги решает устроить день мультиков. Будь здесь Намджун, он бы застыдил до красных ушей, но друга нет, а сам Мин и в сто лет будет любить мультики, так что пошли бы все в задницу. Крыс на экране пытается спасти испорченный суп, а сам Юнги кривится, заслышав «готовить могут все» и вспоминает, как Чимин на коленях умолял его не приближаться к плите. Взгляд скользит на часы, те показывают начало третьего, и Юнги смотрит на телефон, всё ещё не подающий признаков жизни. Обычно Чимин закидывал его сообщениями и фотографиями, а сейчас царит тишина, и это немного странно. Не пугает и не вызывает волнение, просто Юнги непривычно находиться в покое и не раздражаться из-за постоянного пиликанья телефона. «Надолго ли? Наслаждайся, пока можешь» - говорит внутренний голос. Юнги наслаждается, действительно наслаждается. Он весь день валяется на диване, отчего мышцы в полном восторге, и смотрит идиотские мультики, от чего в восторге уже мозг. Кимпаб лежит на груди, затрудняя работу лёгких, но его мурчание убаюкивает, а в сонных глазах-бусинах бесконечная любовь к хозяину, и Юнги чмокает мурлыкнувшего кота в нос, чтобы через секунду вернуться к просмотру «Холодного сердца». Правда, надолго его не хватило, и взгляд вновь цепляется за часы. Начало седьмого. От Чимина всё ещё ни одного сообщения, за окном шумит дождь и стемнело как всегда чуть ли не с самого утра, а внутри какое-то странное чувство зарождается, как будто не хватает чего-то. Или кого-то. - Время он со мной проводить хочет, - жалуется Юнги коту, поглаживая того по вытянутой лапе. - Нет, ты слышал? Он постоянно думает только о себе! Требует от меня отдачи, а в ответ только ограничивает и терроризирует. Вот и сегодня разбудил чёрт знает во сколько, на конфликт вывел, а что потом? Взял и смотался к своему Тэхёну! Время он со мной хочет проводить. Не со мной, а со своей идиотской иллюзией правильной традиционной парочки. Завтраки за столом, животным в постели не место, в выходные едва ли не в церковь в костюмах ходим. Блевать тянет. Эй, Кимпаб, как думаешь, может он меня стыдится? Знаешь же, у него тёрки с родителями из-за отношений, все дела. Небось, жалеет, что трахает не смазливую силиконовую бабёнку как с обложки журнала, а меня, а сказать как всегда смелости не хватает, кишка тонка. Со мной он хочет время проводить. Если бы хотел, то сейчас лежал бы под боком, подвывая партии Эльзы и ноя о том, что пицца - вредная еда, запихивая в себя третий безмерный кусок. А он как всегда… Да и пошёл в жопу, нам с тобой вдвоём неплохо, да? Я бы даже сказал, отлично. Эй, вылезь из стакана, тебе колу нельзя! Юнги ещё долго недовольствует, ворчит и бубнит о том, что Чимин - предатель, лжец и последний козёл, не замечая, что в дверном проёме за спиной стоит адресат всех его матов, упрёков и угроз. Чимин улыбается широко и едва удерживается от того, чтобы рассмеяться. Разумеется, его сильно задело высказывание о «мокрощёлке» и трусости, но это Юнги, чего от него ещё ожидать в таком настроении? К тому же, Чимин прекрасно знал, его парень на самом деле так не думает. Какие бы разногласия у них ни возникали, как бы они ни ругались, ни ссорились, срывая голоса и едва не доходя до мордобоя, никогда Юнги не упрекал его в изменах или мыслях о них, как не делал этого и Чимин, зная прекрасно, что это будет самой бредовой хренью, которую они могут ляпнуть друг другу. Бесшумно подойдя чуть ближе, Чимин скривился, осмотрев почти опустевшие коробки с пиццей, и перевёл взгляд на продолжающего жаловаться коту на жизнь Юнги. Тот выглядел забавно с надутыми губами и хмурым выражением лица, которое по идее должно заставлять нервничать, но единственное, что чувствует Чимин, это умиление. - Чимин? Ты когда… Юнги подскакивает на месте и смотрит удивлённо и как будто испуганно, на что Чимин лишь пожимает плечами и падает прямо на не сдержавшего матов парня. Какое-то время они возятся и пинаются, а после Юнги переворачивает его на спину и расползается сверху, утыкаясь носом в шею. От Чимина пахнет улицей, холодом, дождём, одеколоном и ванилью. Запах приятный, сладковато-свежий, и Юнги трётся носом, щекой, лицом, чувствуя растекающееся в груди тепло от осознания того, что Чимин наконец-то рядом. Серьёзно, Юнги так сильно его любит, что готов терпеть и ранние побудки, и отказ от вкусной еды, и даже тупые завтраки за столом. Разумеется, с возмущениями терпеть, с упрёками и ссорами, но терпеть, ведь долгожданное одиночество уже через несколько часов без Чимина становится неуютным, холодным, тихим настолько, что даже у мыслей в голове появляется эхо. - Ты козёл, Чимин, и я не собираюсь извиняться. Чего припёрся вообще, вали обратно к своему Тэхёну, нам с Кимпабом и без тебя хорошо, усёк? - Усёк, но… Юнги, ты не мог бы тогда отпустить меня? - О, просто заткнись, Пак Чимин, или клянусь пушистой задницей нашего кота, я прост… Договорить Юнги не успевает, да и не особо-то хочет, когда Чимин поднимает его лицо за подбородок и целует, прерывая поток бессмысленной ругани. Целоваться с Чимином приятно, Юнги это дело любит и тут же подтягивается чуть выше, чтобы приобнять парня и ответить с бесконечным энтузиазмом. Через какое-то время они отстраняются друг от друга, и Чимин улыбается привычно тепло, нежно, смотрит ласково и с любовью, проводит ладонью по чужой щеке и тянется вперёд, оставляя на губах лёгкий чмок. - А я хочу перед тобой извиниться. Я просто… Не знаю, почему так веду себя. Каждый раз обещаю себе, что перестану донимать тебя в выходные, но вижу тебя сонного и расслабленного и не могу сдержаться. Когда тебе холодно, ты сворачиваешься клубком и выглядишь очень трогательно, а когда из-за кота споришь, то дуешь губы по-детски. Ты ненавидишь, когда я зову тебя милым, но на самом деле выглядишь так почти постоянно, и я даже готов терпеть ругань, лишь бы видеть тебя таким беззащитным и податливым. Прости, я вёл себя, как эгоист. Вот такие моменты Юнги действительно ненавидит. Вообще-то Чимин прав, эгоист здесь он, они оба это знают, но в душе всё равно просыпается странное ощущение, будто и Юнги виноват, хотя он просто пытался отстоять толику своего личного пространства. В голову прокрадываются мысли о том, что в отношениях личное пространство в принципе минимизируется, а совесть нашёптывает, что можно было хотя бы не обзывать Чимина тупым, потому что он не тупой, он умный, сообразительный, а ещё бескрайне милый тактильный парень, которого Юнги любит до стёртых в кровь губ от поцелуев. Хочется извиниться за свою грубость и обидные слова, но при этом смысла в этом не будет никакого, ведь Юнги не чувствует себя виноватым по факту. Приподнявшись, парень заглядывает в глаза Чимина, решаясь сказать что-то чисто для проформы, но тот вновь целует и качает головой, прижимает к себе и отворачивается к телевизору, давая понять, что эта тема закрыта. В отличие от утра, вечер протекает плавно, лениво и уютно. Юнги в полном восторге от того, что не нужно никуда тащиться, можно просто лежать мешком и обнимать Чимина, поглаживающего по спине и плечам, а рядом урчит свернувшийся клубком кот, и Мин на самом деле чувствует себя невообразимо счастливым. Тихо, мирно, уютно, о чём ещё можно мечтать? Урчащий желудок напоминает о том, что пицца - не еда, и Чимин улыбается тепло, целует в макушку и идёт разогревать ужин. Они забираются с тарелками на диван, и Чимин вскользь замечает, что в этом действительно что-то есть, а после грязно ругается, когда Кимпаб принюхивается и подкрадывается ближе, желая засунуть мордашку в его тарелку. К тому времени, как часы показывают начало первого ночи, они вновь лежат в обнимку, наслаждаясь полудрёмой и вызубренными до последней реплики приключениями Джека Воробья. Чимин засыпает после долгого насыщенного дня, а на Юнги сказывается недосып. Фильм давно никого не интересует и Пак начинает ворочаться, поднимаясь. Юнги бубнит что-то недовольно из-за потери тепла, жмётся к тёплой подушке, и Пак смеётся негромко, наклоняясь и поднимая его на руки. Из-за невесомости Юнги тут же выныривает из неги, глаза распахивает и смотрит крайне недовольно. - Положи туда, где взял. Я тебе не кисейная барышня, Пак Чимин. - Конечно, нет. Ты кисейный парень. Мой парень. Юнги разрывается между тем, чтобы укусить за ухо и поцеловать, потому что, несмотря на внешнюю чёрствость, слышать подобное было всегда приятно и странным образом волнующе. Но потерзаться выбором не получается, Чимин опускает на постель и раздевает, закутывая после в одеяло. В полусонном состоянии Юнги пытается поймать его за руку и затащить к себе, но не получается. Зато пробравшийся в постель Кимпаб притаился в темноте до тех пор, пока Чимин не выйдет, а после нырнул в объятия хозяина, сворачиваясь клубком и засыпая. В гостиной слышатся шаги, звон стаканов и посуды. Чимин прибирает гостиную и выключает телевизор, моет посуду и гасит везде свет, только после этого направляясь обратно в спальню. Юнги к тому времени уже крепко спит, а кот сверкает глазами, давая понять, что не уйдёт. Чимин лишь глаза закатывает и укладывается рядом с Юнги, обнимая парня со спины и отпихивая кота в сторону. … чтобы проснуться утром следующего дня от тяжести на теле и невозможности нормально дышать. Часы показывают начало второго, на спине чувствует жар и тяжесть чужого тела, а нос щекочет пушистый хвост. Чимин прикидывает, как это смотрится со стороны, и тяжело выдыхает, понимая, что на его голову так сильно давит огромная пушистая задница кота. Серьёзно, это животное просто невыносимо, к Юнги вот только мордой в щёку, а как к Чимину, так… - Не двигайся. Хриплый голос над ухом и прижавшиеся к плечу губы. Юнги ёрзает и наползает сильнее, накрывая своим телом сверху и крепко обнимая. Чимин выдыхает задушено и дёргает головой, спихивая оборзевшего кота. Мин смеётся негромко и трётся щекой о плечо, мурчит что-то невнятное и притирается всем телом. Сонный, ласковый, такой родной, что Чимин не слушается, переворачивается и крепко прижимает начавшего тут же недовольствовать парня к себе. - Доброе утро. - Доброе. Юнги всё ещё сонный и податливый, улыбается тепло и тычется носом в щёку, мурлыча что-то невнятное. Чимин настолько отвык от постельных нежностей в погоне за каждой свободной минутой, что даже съязвить хочет по поводу чужого поведения мартовского кота, но вовремя язык прикусывает и легко целует подставленные губы, улыбаясь. Вообще-то у него уже были планы на этот день, включающие в себя Юнги и активность, а так же выход за пределы квартиры, но в эту самую минуту не хочется ничего делать, и Чимин позволяет себе расслабиться. В конце концов, Юнги прав. Не важно, что и как они делают, как ведут себя и как общаются, как люди смотрят на них и что думают. Важнее чувствовать себя комфортно рядом друг с другом, и Чимин ладонью проводит по чужой спине, пересчитывая позвонки. - Суши, пицца, много кофе и приключения коротышки хоббита «от» и «до», как тебе план? - Пак Чимин, вы что же это, соблазняете меня? Юнги улыбается довольно, забирается сверху, седлая бёдра, и потягивается, наслаждаясь тёплыми ладонями, скользящими по бокам. Чимин лишь плечами пожимает, понимая, что его план сегодняшних мероприятий принят, а после садится ровно и крепко обнимает парня, что тут же зарывается пальцами в его растрёпанные со сна волосы, и целует его в ямку меж ключиц. - Люблю тебя, Мин Юнги. Но не думай, что мы будем проводить так все выходные. Эти и может быть следующие, но дальше я не позволю тебе валяться тюленем в постели сутками. - Эти и следующие, а после Намджуну придётся приехать ко мне в несусветную рань, чтобы помочь вывезти твоё тело из города и закопать, потому что ещё раз ты разбудишь меня в выходной день раньше часа дня, и я убью тебя, Пак Чимин. И да, я тоже тебя люблю. Юнги улыбается широко и сползает с постели, направляясь в ванную, чтобы умыться. А Чимин откидывается на подушки, потягивается и со смешком оглаживает запрыгнувшего ему на грудь мурчащего кота. Он действительно не позволит Юнги валяться в постели до обеда, ни за что. Возможно, ему просто нужно сменить способ пробуждения? На губах расплывается ухмылка. Чимин знает один очень приятный.

|End|