Временная депрессия.

       В какой-то момент у Ацуши начинается депрессия. Пустота внутри, с каких-то пор, начала пожирать его. Не в буквальном смысле, конечно. На вопросы «Что случилось?» и «Ты чего такой?» он отвечал что все нормально и он просто устал.

***

       Вечером, после работы и проваленного задания, Ацуши грустно плёлся по улицам Йокогамы. На улице было достаточно холодно, да и начинало моросить. Всю поддержку Дазая и Кенджи он игнорировал на пути к зданию агентства. Настроение ни к чёрту, депрессия продолжала отравлять всё внутри, словно яд чёрной мамбы. Где-то дома лежал канцелярский нож, который уже неделю подзывал Накаджиму к себе. Дождался. Острый. По коже идёт легко, вызывая за собой алые линии. Поперёк. Не вдоль. Это только на время. Глубоковато получилось. Ничего страшного. Бинты дома имелись, поэтому следы преступления было скрыть легко. Почти легко. В агентстве точно будут задавать вопросы. "Что с тобой?" "Ты чего такой?"

***

       Десять часов утра. Молодой эспер медленно плёлся на работу. Рука замотана бинтом. Левая. И вправду перестарался. Болит. Немного болит. Терпимо. Парень видит знакомую фигуру вдалеке. — Дазай-сан?.. Осаму быстрым шагом направлялся к тигру. Его губы растягивались в широкой улыбке. — А~цу~шиии!- Приветливо пропел брюнет. - Приветик. Ой, Ацуши-кун, что с рукой? — Ничего. Обжегся. — …Ладно, пошли на работу.~ — Угу-м.

***

       Боль в руке увеличивалась, когда её касались и каким-либо образом задевали. Этого было раз шесть за весь день. Ацуши пытался не шипеть от боли, но получалось плоховато. — Ацу-кун, дай посмотреть ожог. — Дазай-сан, не стоит. Все нормально. Не нормально. Накаджима становился похожим на Дазая. Это не очень хорошо. Внезапная депрессия и тяга к суициду. Что такое депрессия? — Психическое расстройство, характеризующееся «депрессивной триадой»: снижением настроения и утратой способности переживать радость, нарушениями мышления, двигательной заторможенностью. При депрессии снижена самооценка, наблюдается потеря интереса к жизни и привычной деятельности. В некоторых случаях человек, страдающий ею, может начать злоупотреблять алкоголем или иными психотропными веществами… — Проговаривает блондин сам себе, оставаясь один в комнате. Все разбрелись по делам. На улице начался очередной осенний дождь, который только ухудшал настроение. Форточка была открыта, поэтому дождь бил не только по стеклу, но и подоконнику. В комнате моментально стало холодно. Открытая дверь и форточка, как всем известно, создавали сквозняк. — Кусок, не сиди на сквозняке. Простынешь и кто работу выполнять будет? Накаджима дёрнулся от неожиданности. В проходе стоял Куникида. В руках ну него была синяя папка с какими-то бумагами. Хоть появление Доппо и было неожиданным, но Ацуши лишь тяжко вздохнул и положил голову на стол. Накаджиме было явно не до жалоб семпая на напарника "суицидального-маньяка-прыгающего-с-мостов", но сказать Доппо: "Слушай, Кукарекида, у меня депрессия. Поэтому иди нахер, мне плохо. Где там у нас были ножи?", было что-то невообразимое. Сразу в психушку отправят. Пришлось выслушивать жалобу, а после вновь остаться в одиночестве, к которому, кстати, Ацу привык быстро. Хотя. Чего уж там привыкать, когда в приюте он был, как сейчас, один? Ацуши не заметил, как провалился в чуткий сон. Опять эта темнота. Такая холодная и пустая.. Иногда хотелось отдаться этой темноте. Абсолютно полностью. А ведь эта темень напоминает то, что находилось сейчас внутри. Ацуши почти погрузился в темноту полностью, только.. Грохот мгновенно вытаскивает мальчишку из сна. По звуку напоминало, как падала коробка с чем-то металлическим. Кажется со шкафа. И действительно, её уронил Дазай, который застыл на месте, после чего медленно поворачивает голову к парню, проверяя, не проснулся ли тот. - А.. Ацуши-кун? Прости, я не специально. - Он слабо улыбнулся. Пару раз моргнув, Ацуши наконец понял, что случилось. - Дазай-сан, всё хорошо. Вам не стоит извиняться. До юноши так же медленно дошло, что на Осаму нет его плаща. - Стоит. Кстати, ты не замёрз? Когда я зашёл - было холодно. А ты ещё под сквозняком сидел и дрожал. Вот я закрыл окно и.. - Осаму показал пальцем на тот-самый-плащ, который аккуратно располагался на плечах Ацуши. - Накрыл тебя.~ Накаджима в тот же миг вспыхнул. Что там щёки. Прости Господи. Покраснели даже уши! - Н-не стоило! Дазай-сан! Он начал размахивать руками, глядя на самодовольную полуулыбку. Довёл тигрёнка до краски! НАХАЛ. - Ацуши-кун, покажи-ка свои ручки. - А-а.. Зачем? Я же утром сказал Вам, что это обычный ожог. Тяжело вздохнув, брюнет подошёл к парню и схватил его забинтованную руку. На это Ацуши успел лишь пискнуть от неожиданности и боли. Его прижали к стулу и крепко держали за больное место. - Больно? - Спросил Дазай сверля взглядом и ожидая ответа. Накаджима пытался смотреть куда угодно, только не в эти карие глаза, которые, с некоторых пор, начали сводить его с ума. Сейчас Осаму был настолько близко, что Ацуши мог чувствовать его дыхание. Такие красивые черты лица.. Губы, которые так часто тянулись в лукавой улыбке и смущали парня, эти скулы, по которым так и хотелось пройтись подушечками пальцев и эти глаза.. Самые красивые, самые тёплые, самые-самые. Эти глаза были похожи на драгоценный камень гессонит, который при свете переливался всеми оттенками этого камня настолько прекрасно, что не находилось слов. - Д-да.., - Парень поспешно спрятал глаза под чёлкой, но продолжал чувствовать, как его сверлят взглядом. - Немного.. Без разрешения, Дазай быстро размотал руку своего кохая. - Ожог, говоришь? Ацуши, посмотри мне в глаза. - И что я должен увидеть?.. - Парень нехотя поднял, уже пустые, глаза. - Сейчас Вы будете отчитывать меня?.. Тяжело вздохнув, мужчина крепко обнял блондина. - Скажи мне.., - Дазай пытался говорить спокойно и тихо так, как только мог. - Что случилось? Ты в последнее время сам не свой был. А теперь ещё и это. Что с тобой? Последние три слова Осаму выдохнул куда-то в шею, от чего парень мелко задрожал. - Я... Я не знаю.., - Послышался всхлип. - Просто.. Депрессия.. Она.. Она так внезапно появилась.. И потом вот это.. А ещё.. Проваленное задание.. И.. - Тшш.. Всё хорошо, Ацуши-кун. Не переживай по этому поводу.. Чуть отстранившись от Накаджимы, Дазай посмотрел ему в лицо и пальцем попытался убрать слёзы, которые так текли из прекраснейших глаз. Ведь и вправду редко встретишь людей с такими глазами. Верхний цвет более напоминал цвет дикой астры, средний - цвет весеннего крокуса, и последний - цвет северного сияния. Понятное дело, что эта красота от силы молодого эспера, но всё же.. - Ацуши-кун.. Ты знал, что у тебя очень красивые глаза? От слов Осаму Ацу удивлённо приоткрыл рот. Его щёки вновь окрасились в алый цвет, а слёзы перестали течь. - Ч-чего?.. Слегка улыбнувшись, Дазай поцеловал парня в лоб, погладив по голове. - Обещай мне, что ты больше не будешь делать такого со своими прекрасными руками. У тебя и так достаточно шрамов, чтобы создавать новые. - А.. Обещаю.. Вновь взяв парня за руку, а точнее за запястье, мужчина легко коснулся губами пореза, чем вызвал новую волну смущения со стороны тигра, который уже не прятал взгляда под чёлкой. Решив, что поцелуя в лоб и руку недостаточно, чтоб успокоить юношу, да и просто по щучьему велению, по своему хотению, бывший мафиози нежно коснулся чужих губ. С начала это был обычный поцелуй. Без французкого выпендривания Абсолютно обычный, пока Осаму не начал подминать губы Ацуши под свои, иногда проводя языком по нижней губе. Ацу, как умел, отвечал. Всё-таки это был его первый поцелуй. Он представлял его по-другому. Солёный привкус от собственных слёз, неумелый и какой-то неправильный. Но.. Это, даже, оказалось лучше, чем мог представить себе Накаждима. После этого Ацуши решил, что смысла поддаваться депрессиям уже не будет. Во-первых не позволит Дазай, который теперь живёт с Накаджимой с целью слежения за своим тигрёнком. Но и Дазаю он спуска не даст. Близко не подпустит к верёвкам, мылу, колюще-режущим предметам и т.п.