Время Дождя

Улицы Нью-Йорка в очередной раз осаждал дождь. Стуча по крышам домов, он словно разговаривал с людьми, пытаясь донести до них что-то очень важное, как казалось ему самому. Дождь действительно очень старался и был крайне настойчив, ибо лить вот уже третьи сутки — слишком много, даже для Большого Яблока. Так что было не удивительно, что люди уже молили Бога о том, чтобы этот проклятый дождь кончился. Лишь только те, кто сами постоянно вынужденно безмолвствовали, понимали его. Микеланджело сидел на трубе в очередном дождевом коллекторе необъятной канализации. Он слышал, как сверху топают люди, а через ливневый водосток на самом верху его укромного местечка лился целый поток, как из открытого крана. Да, такого ливня не было уже давно, но пока что водоотводная система работала исправно и брала верх над разбушевавшейся стихией. Мутант, однако, сидел смирно, и казалось, что ничто не может его отвлечь от мыслей, устроивших буйную потасовку в голове. Обычно подобное состояние не было присуще Майки, однако последнее время в воздухе витало нечто странное. Нечто, что заставило даже всегда такого веселого и беззаботного смельчака задуматься о смысле всего, что происходило с ним и его братьями. А ведь, если посмотреть на всё отстранённо, и правда можно было подумать, что судьба решила поставить некий эксперимент на прочность и выбрала в качестве подопытных именно их маленькую нестандартную семью. Начиная уже с того момента, как эта самая семья появилась. Их приёмный отец, по совместительству крыса-мутант, мастер ниндзюцу и их учитель, подобрал их совсем малюсенькими черепашатами. Он стал им самым настоящим папой, воспитывая в них всё самое лучшее, вкладывая самое ценное, приучая оберегать себя и свою семью, не влезая ни в какие опасные дела без крайней на то необходимости. Но необходимость эта почему-то, хоть и крайняя, была ещё и частая. Как ни старались они сидеть тише воды, ниже травы, но неприятности находили их везде, даже под землёй, в самом прямом смысле этого слова. Микеланджело, самый юный из четвёрки братьев, наверное, легче всего справлялся со всеми трудностями. По крайней мере, так казалось ему самому. Да и окружающим тоже, если уж совсем честно. Он умудрялся везде видеть позитив и шутить всегда, даже в самых тяжёлых и безвыходных ситуациях, что нередко выводило из себя Рафаэля — одного из его старших братьев. И да, «старших» в данном конкретном случае совсем не означало «приносящих семье меньше хлопот». Рафаэль вообще каким-то непостижимым образом умудрялся слишком часто выступать как раз таки громоотводом, который как будто притягивал на себя, а заодно и всех по глупости своей или несчастью близстоящих/сидящих/лежащих существ, все неприятности, предназначенные судьбой жителям огромного мегаполиса. Это, в свою очередь, нередко выводило из равновесия Леонардо, призванного наводить порядок в их общем бардаке жизненного пути. Почему? Ответ прост — Лео был лидером как по выбору, приказу и наставлению их общего Учителя, так и по призванию. Вообще, Леонардо всеми воспринимался как зануда, вечно портящий праздник. Казалось, что цель его жизни — порядок во всем окружающем его мире, во всех плоскостях жизни каждого существа, находящегося поблизости. Нередко, в самые критичные минуты, это спасало их панцири, но в повседневной жизни это было большой занозой, с которой и жить трудно, и вытащить невозможно, ибо спряталась эта самая заноза в таком месте, где сам не достанешь, а других не попросишь из природной скромности… Нет, Майки очень любил всех своих братьев. Искренне. Всем сердцем. Но с Лео и Рафом ему всегда было сложнее, чем с Донни. Донателло… Хм… Как могли двое столь разных существ сдружиться так крепко, было загадкой даже для них самих. Казалось, что ничего, кроме юмора и братских уз, их и не связывало вовсе. Донателло был помешан на научно-технических прибамбасах и прочих странностях, которые у Микеланджело не вызывали ничего, кроме зевоты. Да, его ум и изобретательность давали всем им в целом и младшему брату в частности много плюсов в жизни подземного обитателя, лишённого многих обычных людских радостей. Если бы не Донателло, Майки никогда бы не узнал всех прелестей кабельного телевидения, к примеру. В свою очередь, большая часть любимых тем Майки — комиксы, видеоигры, фантастические фильмы — были не особо интересны Донателло, если только не касались каких-нибудь особенно правдоподобных научно-фантастических теорий. Однако они всегда умели находить общую нить разговора, в то время как двое старших братьев постоянно цапались между собой по любому поводу и даже без оного. Возможно, именно по этой причине они и начали так активно дружить. Не «ради», а «вопреки». Даже тут помог их общий юмор, пусть и шутили в этой ситуации не они, а над ними. — Скоро! — вдруг мысли юного мутанта прервал некий незнакомый мужской голос. Майки обернулся по сторонам, но никого не было видно. Странно. На всякий случай он встал с насиженного места и переместился в более густую тень. Вдруг где-то неподалёку произошла какая-нибудь авария, не позволяющая водостоку нормально работать, и это работники спустились в местное подземное царство устранить поломку? Не хотелось бы сейчас на кого-нибудь напороться или, вернее, позволить кому-то напороться на тебя, когда сам ты — черепашка, мутант, да ещё и ниндзя. Микеланджело постоял так с полминуты, затаив дыхание и прислушиваясь, но, ничего так и не услышав, расслабленно выдохнул. Показалось. — Скоро! — Снова. На этот раз громче и отчётливей. По сути, Микеланджело уже должен был бы видеть таинственного обладателя голоса, но в поле зрения по-прежнему не было ни души. — Кто здесь? — спросил, немного нервничая, Микеланджело и положил для надёжности руки на нунчаки, прикреплённые на поясе. Ответа не последовало. «Похоже, я всё-таки пересмотрел вчера ужастиков. Да и позавчера. И поза-позавчера… Стоит на какое-то время сделать перерыв. Хотя, с учётом, что последнее время и так ничего путного не выходит…» — Вы должны быть готовы! — Раф, если это очередная твоя попытка отомстить мне за вчерашнюю порцию сахарной пиццы, то она заранее провалилась! Выходи, я тебя раскусил! — голос юного мутанта звучал куда смелее, чем сам он себя на самом деле ощущал. Ему самому смутно верилось, что это мог быть вспыльчивый саеносец. Нет, такого рода «шутки» были вполне в его духе, особенно зная, как сильно младший брат обожал страшилки на экране и не любил их в реальной жизни. Но чтобы так изменить голос… — Скоро он прибудет! Аж мурашки по коже! Голос холодный, даже немного металлический. Как будто неживой, что ли… — Да кто ты?! Где ты?! Выходи! — во всё горло вскрикнул Микеланджело. — Меня начинает это уже раздражать! — Эй, Майки! Всё в порядке? На кого ты тут так орёшь? — послышался сзади голос Леонардо. Микеланджело, не поворачиваясь к брату, медленно поднял вверх правую руку с указательным пальцем вверх, прося тишины. Он усиленно вслушивался в окружающие звуки, но ничего, кроме шума буйствующей стихии и стандартного набора звуков живого города над головой, так и не смог уловить. Таинственный голос больше не давал о себе знать. Майки повернулся к брату. Лицо его было в смятении, он ничего не понимал. — Майки, ты чего? — поинтересовался Лео, насторожившись и внимательно оглядывая пространство вокруг них. — Что произошло-то? — Мне показалось, что я слышал какие-то голоса. Вернее, голос. Странный такой… — задумчиво произнёс весельчак, невероятным образом напоминая в данный момент кого угодно, только не себя самого. Леонардо внимательно прислушался, ещё раз аккуратно всё осмотрел и, убедившись, что они одни, спокойно произнёс: — Мдя… Бывает, и не такое можно услышать, если устроить недельный марафон ужастиков. У тебя скоро мозг начнёт от этого плавиться, Раф прав. Леонардо приобнял своего младшего непривычно встревоженного брата за плечи, и вместе они пошли в свой дом. * * * Как и всё остальное в их жизни, дом у них тоже был необычный. Изначально это был просто довольно обширный закуток в хитросплетении ливневой канализации, который находился достаточно далеко от основной массы сточных вод, чтобы не портить жизнь уж совсем откровенно неприятными запахами. Со временем, а также с ростом черепашек и их потребностей, захваченная ими территория понемногу увеличивалась, превращаясь во вполне пригодное для обитания жилище. Вы даже представить себе не можете, как много полезных вещей умудряются выкинуть люди. Для кого-то диван с парой пятен, которые не смогла вывести химчистка, — откровенный хлам, а у черепашек в импровизированной гостиной ему нашлось почётное место. А после того, как в Донателло пробудились таланты мастера на все руки, их дом в бытовом плане и вовсе стал почти нормальным, ибо перед диваном появился вполне себе настоящий телевизор с кабельным ТВ. Водоснабжение и водоотведение для жителей канализации организовать было не проблемно, да и электричество, как выяснилось, тоже, ибо большая часть электрокоммуникаций большого города также проходила под землёй. Первое, на что обратили внимание Лео и Майки, вернувшись домой, — свет подозрительно мерцал. В любое другое время Майки не обратил бы на это никакого внимания, ибо подобные явления неизбежны, если живёшь с доморощенным гением. Тем более что из лаборатории Донни в этот момент раздался громкий хлопок, затем погас свет, и всё помещение заволокло лёгким запахом дыма.  — Ребята, я сейчас всё починю! — услышали братья уже набившую оскомину фразу. Но, как ни странно, в этот раз свет появился буквально сразу. Только сейчас Микеланджело понял, что сжимает в руках нунчаки. Да, нужно срочно завязывать со всем этим страшиломарафоном. А ещё, чтобы успокоить нервишки, не помешает скушать кусочек пиццы…  — Донни, телефон работает? — прокричал Майки на всё убежище, надеясь, что Дон его услышит, ибо шум стоял пусть и не оглушительный, но внушительный. Рафаэль, колотивший в момент инцидента грушу, таки распорол её в темноте и теперь громко высказывал всё, что он думает о собственном брате, изобретателях в целом и производителе этой самой груши в частности.  — Минуту! — послышался голос из дальнего конца убежища. — Да, работает! «Отлично. Двойная пепперони — то, что мне сейчас просто необходимо. И обязательно с тройной порцией сыра. Да-а-а…» — с такими мыслями Майки взял в руки трубку телефона и набрал номер. Заказ он сделал практически на автомате, после чего взял пульт от телевизора, сел на диван и начал щёлкать кнопки. Опять ничего интересного… «Так, очередной подгузник. Скучно… О, какой милый котик! Хм, глаза только странные… Хотя… А, ну, всё понятно. Если бы меня постоянно кормили бы этим нарко-вискасом…» — Майки продолжал щёлкать на кнопки в поисках приличного фильма или, хотя бы, телепередачи. «О, так, этого фигуриста я где-то видел… Это биографический фильм? Зачем он взял в руки «Чупа-чупс»? Не-е-ет!!! Опять реклама!!!» — обладатель нунчак уже начал коситься в сторону стопки припасенных на сегодняшний вечер фильмов ужасов, как вдруг… …На экране девушка в мини-юбке и с автоматом в руках штурмует центральный банк. Волосы развеваются, глаза горят праведным огнём, и закадровый голос: — Мы вам не откажем! Быстрые кредиты в банке «Дали-взяли-отобрали»! С нашей стороны — честный кредит под 150% суточных. С вашей — никаких автоматов, только паспорт… «И вашу душу…» — тихо подумал про себя Микеланджело. — Тебя что-то беспокоит, сын мой? — спросил подошедший к Микеланджело Сплинтер. Юноша даже вздрогнул. Учитель всегда был очень тихим. Не зря же именно этот полутораметровый крыс обучил их мастерству скрытности. Но в этот раз его появление даже немного напугало Майки. Он сначала ненадолго замер, думая, как бы лучше объяснить Мастеру свои страхи, а затем, даже неожиданно для себя, выдал: — Мастер, у меня какое-то нехорошее предчувствие… — он осёкся, после чего смущённо поднял глаза на мудрого крыса. Сплинтер никогда не смеялся над их идеями, какими бы глупыми они ни были. Но Майки почему-то всегда боялся высказывать своё истинное мнение. Отшутиться — это просто. А вот сказать то, что ты думаешь на самом деле, при этом не показавшись смешным… Но глаза Мастера, как всегда, располагали к беседе. Будь на его месте любой из братьев Микеланджело, он бы никогда не решился бы на дальнейшее. — Сегодня, ну… когда я сидел один в тоннеле… В общем, я сидел, думал о смысле жизни и всё такое, как вдруг… я услышал странный голос, — последние слова он выпалил так быстро, будто надеялся, что Учитель их не разберёт или не обратит внимания, после чего затаил дыхание. — Этот голос… Тебе удалось найти его источник? — Нет, сэнсэй, в том-то и дело. Я обследовал всё вокруг, но так ничего и не нашёл. Я даже подумал, что это кто-то пытается перешутить меня… Вы же понимаете, что это невозможно, но мало ли… В общем, голос был какой-то очень уж странный. Он, казалось, был вокруг меня. Такой… холодный, что ли, — неуклюже закончил мысль Микеланджело, всё ещё боясь своих же мыслей по поводу случившегося. — Хм… А что он говорил тебе? — голос Сплинтера, как всегда, был очень спокойным. Как ему удавалось сохранять такое спокойствие в любой ситуации, оставалось тайной для всех его сыновей. Даже Леонардо, который во всём старался подражать Учителю, иногда срывался на крик, если кто-то из братьев что-то делал не так. А не так, по мнению всё того же Леонардо, они делали всё и всегда. Нет, их отец не был холодным, чёрствым или бездушным. Как раз наоборот. С какой бы проблемой ни приходили к нему его такие разные дети, никто и никогда ещё от него не уходил со смятением в душе. Он всегда находил нужные слова, а иногда и нужную интонацию молчания для каждого. — Он сказал, что скоро кто-то придет, и мы должны быть готовы к этому, — еле слышно проговорил юный мутант. Он не боялся реакции Сплинтера, но ему совершенно не хотелось, чтобы его услышали братья. Да, все они сейчас были заняты своими делами. Но слух у них был острый, в чём Майки уже не раз убедился за такое количество времени, проведённого вместе. Сплинтер как будто почувствовал эту тревогу сына. Именно поэтому он просто сказал: — Все мы иногда слышим голоса. К некоторым из них мы прислушиваемся и извлекаем урок. Некоторые игнорируем и тоже извлекаем урок. Однако ещё ни один бестелесный голос не сделал ничего плохого кому-то, кто его услышал, если только услышавший не начинал придавать ему большее значение, чем тот заслуживал. Как ты думаешь, насколько важным было сообщение этого самого голоса? — Я не знаю, Мастер… Понимаете, последнее время что-то… как будто не так. О, да… Мастер понимал. Он уже давно чувствовал это, но всячески ограждал сыновей от своих мыслей, своего собственного страха. Уже больше недели он кончиками усов ощущал тревогу, смятение, беспокойство. Оно витало в воздухе, сворачивалось кольцами, окутывало разум и повергало в ужас воображение. Что-то явно было не так. Медитации не дали ничего. Он потратил столько времени и сил на тщетные попытки понять суть происходящего, но… Нет, он не может сейчас показать сыну свой страх. Тот и так был слишком напуган. — Микеланджело, пока ты и твои братья держитесь вместе, всё будет хорошо. В какую бы передрягу вас ни затянуло, вы справитесь. Ваша сила в единстве. Помни это, и никакие трудности тебя не остановят. Глаза его сына посветлели, как будто отец, как в детстве, только что проверил все ближайшие тёмные закутки канализации, убедившись, что никакого страшного монстра там нет, и теперь малыш может выдохнуть и спокойно уснуть. — Всё будет хорошо. Так или иначе. Обещаю. Но и ты мне обещай — если вдруг ты вновь услышишь голос, неважно, тот же или другой, ты обязательно сообщишь мне. И ты больше не будешь бояться ни этого голоса, ни моей реакции на его присутствие в твоём рассказе. Договорились? — Да, учитель, — Микеланджело улыбнулся. Он почувствовал, будто гора упала с его плеч. Да, очень банальное сравнение, однако куда уж точнее? Он только что вновь поверил в то, что не сумасшедший! А ведь на целых полчаса в его голове довольно прочно поселилась мысль, что сознание играет с ним злую шутку, а это, как известно, первый шаг в сторону знаменитой палаты номер шесть. Поклонившись своему учителю, он проверил часы, убедившись, что до доставки пиццы ещё минимум полчаса. После чего устроился поудобней на диване и выбрал-таки наименее раздражающий канал. Фанатом «Шоу Бенни Хилла» его можно было назвать с натяжкой, но, по крайней мере, это не была очередная реклама или, что ещё страшнее, реалити-шоу, в котором «реалити» было куда меньше, чем самого «шоу»… Неожиданно свет снова погас. Со всех сторон убежища раздались стоны негодования. В додзё что-то явственно рухнуло, а из лаборатории послышался громкий и неожиданный возглас: — Это не я! Но самое странное во всём происходящем было то, что один источник света в помещении остался. А именно — экран телевизора. На нём появились какие-то помехи, по ушам ударил неприятный писк. — Эй, ребята! Идите сюда! — Майки забрался с ногами на диван, прячась за большой подушкой, которую прижал к груди в порыве постепенно накатывающего ужаса. На его голос, а скорее даже, на жуткий писк, к телевизору выползли все обитатели убежища. На экране тем временем помехи постепенно преобразились в некоего человека средних лет с лёгкой проседью в волосах и бороде. Одет он был в чёрный строгий пиджак, белую рубашку и странным образом контрастирующую со всем его обликом ярко-салатовую бабочку. — Привет, Микеланджело, — начал он, и по затылку мутанта поползли мурашки. Он услышал тот самый голос, который так напугал его буквально полчаса назад. — Кто этот хмырь? — удивился Рафаэль. В руках он держал саи, ибо это было единственное средство, которое в любой ситуации могло его успокоить. Донателло полез к проводке, пытаясь понять, как такое произошло, что всё убежище лишилось питания, кроме одного-единственного телевизора. Он отчётливо помнил, что пока ещё ни один из подобранных им блоков системной защиты УПС так и не удалось реанимировать, и уж тем более ни одного пока не стояло тут, у телека. Леонардо и Мастер молча смотрели в экран, ожидая дальнейшего развития событий. Кажется, последнему скоро удастся узнать, что тревожило его на протяжении такого долгого времени. Жаль только, что он не сможет уже предупредить сыновей заранее… Обладатель странного холодного, металлического голоса, казалось, не обращал внимания на то, что вокруг Майки собралась вся его семья. — Ты не знаешь, кто я, и, скорее всего, никогда не узнаешь. Однако мне есть, что тебе показать… — После этих слов писк, пропавший на время речи незнакомца, появился вновь. Более того, он усилился, и казалось, что стал давить на все болевые точки тела сразу. Голова начала разрываться от боли, Майки схватился руками за уши и закричал, однако крика своего он уже не услышал. В глазах потемнело, и мутант провалился в бескрайнюю тьму…