Самообман

— Ты можешь хотя бы отвернуться? — Мидория бросает негодующий взгляд на Шинсо. — Или мне и ванну принимать под твоим пристальным наблюдением? — Успокойся. Если я начну за тобой подглядывать, ты об этом даже не узнаешь. Мидория закатывает глаза и вздыхает. «Ну что за невозможное создание?» — думает она, заходя в ванную комнату. Моется Мидория быстро, постоянно оглядываясь по сторонам и пытаясь прикрываться —его наглые слова никак не выходят из головы. Не то чтобы она сильно против — Шинсо ей симпатичен, — но признаться в подобном вслух... Это выше её сил. Впрочем, заявись Шинсо на самом деле в ванную, точно бы получил по рогатой голове чем-нибудь увесистым. Тазиком, например. Но он, конечно, не является. Шинсо нагл, очень нагл. Остёр на язык и щедр на подколки и обзывательства. Но всё это как-то... по-доброму, что ли. Мидория почти уверена в том, что Шинсо никогда за ней не подглядывал — просто потому, что на самом деле он не такой, каким хочет казаться. Но ведь демонам положено быть злыми и пакостными, поэтому он успешно играет эту роль уже много лет. От этих мыслей она начинает улыбаться. И продолжает, пока вытирается и тщательно кутается в огромный тёплый халат — почему-то по ночам становится холодно (особенно когда Шинсо отсутствует, но Мидория считает, что это лишь совпадение). Всё ещё улыбаясь, она заходит в комнату. — Что за блаженное выражение? — Вечно этот недовольный тон. — Не сиди на кровати в уличной одежде, — говорит Мидория, не обращая внимания на его слова — привыкла уже. Выжимает кончики волос пальцами — торопилась и не вытерла как следует. Шинсо лишь фыркает и отворачивается, словно ни она, ни её слова ему совсем неинтересны. Или словно её тут нет. Впрочем, за столько времени Мидория уже уяснила, что это его обычное поведение. — Мне нравятся длинные волосы, — лениво бормочет Шинсо и, стоит Мидории опуститься на кровать, тянет её за прядку. — Ничего не поделаешь, — возражает она. — Мне нравятся короткие. Они практичнее. Я не могу позволить себе ошибиться из-за того, что волосы где-нибудь застрянут, или кто-то из злодеев схватит меня за них, или... — Длинные мне нравятся больше, — веско произносит Шинсо, пресекая поток слов, и снова тянет её за волосы, которые на глазах становятся длиннее. Пропускает тёмные пряди между пальцами, зарывается в них носом. — Приятный аромат. Мидория чувствует, как краснеет, но ничего не может поделать с собой. «Это всё влияние демона, его феромоны», — твердит она про себя, осознавая, что это жалкая ложь.