Приручить (Held)

      Стив никогда не стал бы его обманывать.       Тони был в этом абсолютно уверен. Но эта уверенность сама по себе могла быть обманом, хоть у них и состоялось однажды то Обсуждение. Инициатором которого был Стив, между прочим. Тони знал это, потому что пересматривал запись их разговора после клуба в несколько сотен раз больше, чем это, возможно, было необходимо (вообще-то, он пересматривал из-за минета, последовавшего после разговора, но кому какое дело?).       После этого каждый раз, когда Тони говорил: “Ты мой”, Стив каждый раз отвечал: “Я твой”, Тони говорил: “Только мой”, и Стив отвечал: “Только твой”. Стал бы Стив изменять ему с кем-нибудь еще? Стив никогда бы ему не изменил.       Нет, вовсе не мысли об изменившем ему с Баки Стиве заставляли желудок Тони крутиться, словно барабан стиральной машины в режиме отжима. Странной - на самом деле, странной и ужасающей - была мысль, что это он, Тони, оказался препятствием между ними.       Потому что Стив никогда бы его не обманул, он пообещал это Тони. Но тогда Баки был мертв. А теперь Баки воскрес. И он был здесь, в Башне, бродил по комнатам, принадлежащим Тони, ел еду, принадлежащую Тони, и проводил все свое время со Стивом, принадлежащим Тони.       Тони рухнул в кресло, сжимая в руках ошейник Стива и бездумно потирая пальцами границу соприкосновения кожи и вибраниума. Он дал волю всем тем кошмарам, которые он успешно прятал в глубине, пока Баки спал. Но теперь они выбрались наружу и разрывали ему голову, сталкиваясь друг с другом.       Стив и Баки были вместе во время войны, а, может быть, даже раньше. Стив мало рассказывал о том времени, но за восемь месяцев, что они прожили вместе, Тони смог сложить некоторые моменты. То, как Стив говорил о Баки - когда он вообще его упоминал - не оставляло никаких сомнений, что тот был любовью всей жизни Стива.       И вот он вернулся, а Тони не может не мучить себя вопросом стал ли этот ошейник клеткой для Стива. Да, Стив любил Тони, он не сомневался в этом, но ему пришлось смириться, что он всегда будет вторым, и, черт, он нормально к этому относится. Но что делать, если на горизонте нарисовался первый?       Отпустить, правда же?       Потому что Стив заслуживает быть счастливым, и не просто счастливым, а самым наисчастливейшим из всех людей на планете. Возможно, с Тони он и был счастлив, но с Баки…       И Стив никогда не стал бы его обманывать. И он наверняка бы ушел от Тони, если был бы с ним несчастен, потому что он не из тех людей, что терпят. Он из тех, кого Тони любит. И хочет, чтобы он был счастлив.       Но он хочет, чтобы Стив был счастлив с ним, черт возьми!       Он наклонился вперед, упираясь лбом в столешницу, все еще сжимая в руках ошейник.       Как он может сказать одновременно: “Я люблю тебя, не бросай меня” и “Если тебе это нужно, то отпусти меня”? Как ему это сказать, если оно даже в голове не укладывается? И что, если Стив решит, что это Тони нужен разрыв?       А хуже всего, сможет ли Тони потом видеть их вместе? Пальцы сжались на ошейнике с такой силой, что кожа скрипнула. Если они разойдутся... если они закончат свои отношения, это же не будет означать конец их общения. Тони же не может просто расфрендить его на Фейсбуке, а потом притвориться, что не узнал при случайной встрече в Старбаксе.       Они жили вместе, они работали вместе и сражались тоже вместе. Боже, как он мог допустить, что это все так сильно перемешалось? Конечно, он иногда задумывался, что у них это может быть не навсегда. Но ему никогда не приходило в голову, что он должен будет каждый день встречать Стива в своем собственном доме и видеть, как он счастлив с кем-то другим.       Что ему придется смотреть, как они идут рука об руку по коридору, как они лежат в обнимку на диване и смотрят фильм. Или он застанет их, раскрасневшихся и взлохмаченных, отскакивающих друг от друга при открывающихся дверях лифта.       Нет, он не выдержит. Ему придется уйти. Или попросить их уйти. Он мог бы предоставить им какую-нибудь хорошую квартиру в Бруклине (если в Бруклине вообще есть хорошие квартиры). Или он мог бы сбежать на свой остров. Хотя, прятки в коттедже, где Стив провел целую неделю обнаженным по его прихоти, выглядели бы слишком жалкими, да и Пеппер, вероятно, все равно вытащила бы его обратно. Значит, Малибу. Броня может доставить его в Нью-Йорк за несколько минут на случай, если он им понадобится. Ему не обязательно быть здесь.       Его здесь и не будет.       Движение на экране компьютера выдернуло его из мрачного круговорота мыслей. Система безопасности оповестила, что Стив вошел в их апартаменты. Он глянул на часы. Было уже поздно, Баки, вероятно, отправился спать, поэтому Стив поднялся наверх.       Тони мог только предполагать, он запретил Джарвису показывать, что происходит в комнатах Баки, если это не относилось к экстренным случаям. Он не хотел поддаваться соблазну пошпионить в моменты слабости. Отчасти, потому что доверял Стиву полностью и безоговорочно, отчасти, потому что вид оживляющегося Стива, когда Баки заходит в комнату или улыбающегося так, будто никого больше в мире не существует, один этот вид был способен отправить Тони в длительный запой.       Ему нужно поговорить со Стивом, найти правильные слова для расставания, и при этом как-то умудриться не сломаться и не разрыдаться позорно от потери любимой звездно-полосатой задницы.       Да, им нужно поговорить. В скором времени.       - Сэр, - прервал его мысли Джарвис, - Капитан Роджерс спрашивает, присоединитесь ли вы к нему сегодня ночью или нет.       Тони уставился на экран перед собой. Смотрел, как Стив наливает себе стакан воды, как босиком идет через комнату и останавливается у огромного панорамного окна. Он был всем, чего хотел Тони.       - Скажи, что я занят, пусть не ждет меня.       - Да, сэр.