Сказания блудного пса

Никто не может понять, как и когда сложилась эта странная традиция. Кажется, что каждый раз исполняя её, они переходят какую-то тонкую, незримую черту — это, конечно, ни на что не влияет, и круг жизни движется по той же орбите, что и прежде. И всё-таки Дазай снова здесь, в его небольшой холостяцкой квартире, снова протягивает ему одну из немногочисленных книг из маленькой домашней библиотеки — Ода зачитал эти книги до дыр, и Дазай их слушал не раз, но они вновь и вновь возвращаются именно к ним. Быть может, потому что Дазай однажды сказал «у тебя замечательный литературный вкус» – или, быть может, потому что ему на самом деле всё равно, что читает Ода. Какое-то из этих утверждений определённо верное. Возможно, как раз второе. Но Ода всё равно послушно принимает книгу, раскрывая её в середине – начало не так интересно, – и ждёт, пока Дазай устроится под боком, накрывшись старым пледом, или собственным плащом, или едва успевшим высохнуть пиджаком Сакуноске, который снимает с вешалки на лоджии. И, наконец, прикрыв глаза, весь превращается во внимание. Ода знает, что Дазай не спит – он вообще не уверен, что тот умеет спать, разве что дремлет иногда, чтобы набраться сил. Но пусть даже так. Здесь Дазай позволяет себе расслабиться, забыть о своих должностях и обязанностях, забыть о своей печали и боли, забыть о невыносимой незаполнимой скуке. Здесь он себе позволяет вслушаться в спокойный, хрипловатый, тёплый голос Одасаку — тот читает медленно, словно смакует каждое слово, и Дазай не может не улыбнуться. Быть может, это и есть то, что им так дорого. И, наверное, ради этих минут умиротворения и тишины они раз за разом будут переходить эту незримую тонкую грань.