Сказания блудного пса

Если бы от имени (хотя вернее будет сказать фамилии, но это мелочи) могло тошнить, Тачихару обязательно бы стошнило, потому что Акутагава-Акутагава-Акутагава, Акутагава это, Акутагава то, сё, пятое, десятое, ах, семпай! Тьфу ты блин, ну сколько можно-то говорить об одном человеке? — и что получается, эта глупая женщина с именем своего начальника засыпает, с его именем просыпается, завтракает, на работу идёт и во врагов пули выпускает? Нет, ну только подумать: в последний миг перед смертью тебе называют имя самого дьявола! Она хоть думает, как будет душа бедного-несчастного убитого там жить-поживать? Не успокоится ведь, потому что сам секрет мироздания ей открыли. Нет, ну серьезно! Тачихара не понимает. Откровенно, вопреки и абсолютно. Это ведь такой идиоткой надо быть, чтобы влюбиться… нет, не в начальника, но в, чёрт подери, самую преданную псину Портовой мафии: ведь глазом моргнуть не успеешь — она тебе горло разорвёт. Жуть. Тачихара не понимает. Категорически. И всё равно каждый божий день приходит в этот чёртов бар, садится на то же самое место, заказывает у бармена что-то на его вкус — снова, а потом ждёт Хигучи, эту глупую женщину, чтобы три грёбаных часа слушать, как она вещает про Акутагаву-мать-его-Рюноске. С ума сойти. Тачихара не понимает — прежде всего самого себя. Но когда Хироцу, этот чёртов пронырливый старик, говорит «Ты о ней столько говоришь, тебя не тошнит?» — Мичизо наконец осознает, что, кажется… у него тоже наметилась небольшая проблема.