Домашний и дикий

На следующий день Линчи прискакал к Дайме в архив еще до обеда и подхватил, закружив. — Мы свободны, мелкий! — он подбросил Дайме кверху, и тот заполошно замяукал. — От чего свободны? — спросил Дайме, приземлившись на все четыре лапы. — А ты не видел последние новости? По процессу человека-посланника. Его признали преступником и убийцей, а "пропавших неков" оправдали. Типа у нас самооборона была, людей можно убивать, если самооборона, мне Мейсон-адвокат сказал. — Здорово, — улыбнулся Дайме. — Но-но, — погрозил ему пальцем Линчи, — здорово, конечно, но не вздумай убивать всех подряд, Мейсон-адвокат сказал, что самооборону очень сложно доказать. А еще бывает, — Линчи сделал большие глаза, — превышение. — Ясно, — согласился Дайме, хотя ничего не понял. Но он же все равно не собирался никого убивать. — Теперь можно родичей навестить бывших, — мечтательно протянул Линчи. Дайме кивнул, грустно пошевелив ухом. Он до сих пор боялся навести справки о своих родителях, всем нутром чуя что-то недоброе. — А ты с Карионом-принцем виделся? — спросил он у Линчи. — Нет, зачем? — удивился тот. — Ну... он все же твой отец... — растерялся Дайме. — Да ну нафиг! Зачем нам четвертый принц, лучше ко второму прицепимся покрепче, — Линчи многозначительно покрутил кончиком хвоста и прошептал: — Наш-то второй везде поспел. Говорят, это он первому принцу нечат заделал, собственному брату, представляешь? — Кто говорит? — заинтересовался Дайме. Его знакомые ничего такого не говорили. — Да так, одни мальчики рассказывали, — туманно отозвался Линчи и ущипнул его за задницу: — Ладно, мне бежать пора. *** Линчи на всякий случай поскребся и проскользнул в покои первого принца. В опочивальне было тихо и пусто. Линчи сунул конфеты и записку под подушку, как ему велел Райне-принц. Тот каждый день посылал его к брату с этими странными подарочками. Первый принц за что-то злился на Райне, за что-то очень личное. Может, Райне посмел проявить неуважение, когда нечат первому принцу делал? Или вообще насильно... Но тогда бы первый принц велел казнить его. Линчи опять запутался в своих мыслях, у него аж хвост распушился. Когда-то дедушка рассказывал, что близким родственникам вообще нельзя заводить общих нечат, те могут дохлыми родиться. Или у высокородных все по-другому устроено? Вот бы узнать, что в записке. Линчи до сих пор не решался взглянуть, вдруг там страшные государственные секреты, а не любовные послания, как он сперва решил. А вот идея с конфетами ему так понравилась, что однажды он оставил для Дайме коробочку засахаренных оранжевых муравьев. Прямо под подушкой, как принято у благородных. Совсем забыл, что Дайме насекомых не ест. Интересно, а что человек-посланник Дайме под подушку клал? Драгоценности, не иначе. Линчи всегда злился, когда думал об этом. Он расправил покрывало и торопливо покинул спальню первого принца. И встретил в приемной хромающего Мейсона. — Стой, человек, — налетел на него Линчи и оскалился. Пуговицы на его мундирчике грозно сияли. — Мне надо, чтобы ты рассказал кое-что про обычаи. Мейсон поморщился, как будто у него что-то болело. — И что же тебя интересует? — Как думаешь, что человек-посланник клал Дайме под подушку? — Какую подушку, — не понял Мейсон, а потом как-то насмешливо поглядел на Линчи: — Наверняка бриллианты клал и золото. — Дурацкие человечьи обычаи, — прошипел Линчи. Он так и знал. Некоторое время они с Мейсоном пялились друг на друга, а потом человек отвел взгляд. Линчи уже почти готов был на него броситься, но не хотел портить собственность Райне-принца. — А знаешь, — продолжил Мейсон, глядя в сторону. — Дайме – один из наследников человека-посланника, у них брак был по всем правилам заключен. — А я? Я тоже муж. — А у тебя брак недействителен, — нагло фыркнул человек. — Документы не в порядке были. — Чего-чего? — Удостоверение личности подделано. — Ах ты гад, — разозлился Линчи и сильно толкнул Мейсона. Тот аж к стене отлетел с приглушенным стоном, и Линчи склонился над ним и прошипел: — Райне-принц тебя скоро вообще на части разорвет, если первый принц его к себе не пустит. А он не пустит, пока нечата не родятся. Мейсон молчал и смотрел так жалко, что Линчи не выдержал, пнул его по ноге. Гадский человек, гадское наследство! Теперь Дайме вернется к своим блестяшкам и куклам и забудет про Линчи. Ну, разве что во время гона вспомнит. Он убежал в архив. Дайме что-то внимательно изучал на терминале, и Линчи подкрался и обнял его, заглядывая через плечо. Ну, как всегда — человечьи документы. Он фыркнул Дайме в ухо, заставляя того поморщиться: — Скоро вернешься обратно в свое поместье. Внутри у Линчи как будто стая принцев скреблась, пытаясь выцарапаться наружу. А Дайме молчал, ничего не говорил про поместье и наследство, только смотрел удивленно. — Вот ты как значит... Думал, я не узнаю? — Линчи развернул его к себе, заглядывая в глаза, а потом сильно сжал лапами и тряхнул: — Ты все равно останешься моим мурри. Если заведешь себе кого-нибудь там, в поместье, я прокрадусь и разорву его на клочки, как твоего посланника. — Линчи, ты что... — испугался Дайме, и Линчи сразу же его отпустил. Он хотел попросить прощения, но вместо этого распушил хвост и бросил уже от двери: — Я не шучу, так и запомни. Все это было просто ужасно. Линчи даже не смог дождаться Дайме в их комнатах, расчесал хвосты его куклам и котику и положил рядом подарок: шнурок с четырьмя янтарными бусинами. Такая ерунда по сравнению с богатствами дохлого человека-посланника, чтоб ему никогда не родиться снова. Линчи вздохнул, поправляя мундир. Ничего, он еще сделает при дворе карьеру, и тогда Дайме будет гордиться их связью. Но Дайме нанялся служить человеку-рабу, словно насмехаясь над нечьими обычаями. Может, его мурри не мог без людей после всего, что творил с ним человек-посланник? Вдруг он привык к издевательствам и неволе, и теперь ему скучно с Линчи. Точно, поэтому Дайме и крутится вокруг Мейсона, этого извращенца. Линчи сжал лапы, чтобы не начать что-нибудь драть, во дворце это было строжайше запрещено. Надо обязательно поговорить с Дайме. Но они так и не увиделись. Линчи подрался с приятелями из личной гвардии Райне-принца и не пришел ночевать, заедая поражение душистой травой. Не хотел светить побитой рожей, тогда ему здорово наваляли, зато больше никто не рассказывал похабные истории о неках и людях в присутствии Линчи. *** Дайме снял с огня горький человеческий кофе и перелил его в высокую кружку. Размешал сахар и добавил жгучую алкогольную настойку. Неки в приемной следили за каждым его движением, даже стражники. Дайме венчиком взбил горячие сливки и влил в кофе. — Как так можно... сливки... — простонал второй секретарь человека-Мейсона. — Люди даже над едой издеваются, — негромко заметил белоснежный придворный, забредший то ли на прием, то ли просто потаращиться. — Имейте уважение к хозяину кабинета, — с осуждением заметил Дайме, а второй секретарь согласно покивал. Охрана, не мигая, уставилась на придворного, и тот недовольно замотал хвостом. Дайме поставил кофе на серебряный поднос, добавил вазочку с печеньем и с гордым видом прошествовал в кабинет. Мейсон, полулежащий на диване, оторвался от экрана и слегка кивнул ему: — Спасибо. Останься, будешь записывать. Дайме сбегал за своим терминалом и пристроился на столике в углу. Мейсон недавно взял его себе секретарем, и за прошедшие несколько дней Дайме успел к нему привязаться. Почему-то этот человек изо всех сил служил некам, развязав настоящую войну с работорговцами, обосновавшимися на их планете. И война зашла настолько далеко, что человек был вынужден уже жить во дворце, рядом с презирающими его неками, и никуда не выходить без охраны. "Почему ты предал своих, человек, ради Райне-принца? — спросил его как-то Дайме. — Неужели надеешься, что он полюбит тебя в благодарность?" "Райне-принц — это... — человек как-то мучительно скривился, — это приятное дополнение к моему долгу." Дайме лишь грустно покачал головой тогда. Человек-Мейсон был тоже несчастен в любви, как и сам Дайме. Линчи перестал его любить, рассердившись вдруг на что-то. Может, он разочаровался, когда Дайме не смог приласкать его дырочку как следует, сразу обкончавшись? После этого он даже подбросил им в постель целую коробку дохлых муравьев, а потом вообще наорал на Дайме и больше не приходил ночевать в их покои. Зря Дайме его ждал и украшал комнаты... "И что же это за долг, человек?" "Хранить чистоту и честь человечьего рода, избавляя его от преступников", — сказал тогда Мейсон почему-то по-нечьи, причем высоким имперским стилем. И, как всегда, коверкая слова акцентом. "Плохой из тебя раб для Райне-принца, — захихикал Дайме, отчего-то смутившись, — совсем не ему служишь." "Какой есть", — ухмыльнулся Мейсон. Второй секретарь и личная охрана тоже почти уважали своего человека за эти рассуждения о чистоте и чести. А может и еще за что-то, Дайме пока не знал. Дайме печально вздохнул от этих воспоминаний и потер глаз, сосредотачиваясь на разговоре Мейсона и пары подозрительного вида неков. Мейсон быстро взглянул на него и велел найти документы по космопорту. Дайме быстренько их отрыл и переслал ему. Зашел второй секретарь и принес всем молока, а человеку еще кофе, но без сливок. Дайме тихонько зевнул в кулак, слушая занудства, и потер янтарь на браслетике. Этот браслет ему Линчи на прощанье подарил. То есть, Дайме, конечно, верил, что он просто так, из любви подарил, но ведь Линчи с тех пор не появлялся... Дайме несколько раз приходил в приемную Райне-принца и смотрел на Линчи, а тот в ответ сурово хмурился. Надо было узнать у других неков, есть ли такой обычай — преподносить прощальные подарки при расставании. Но Дайме все откладывал это, предпочитая пребывать в неведении и надежде. А если обычай есть? Тогда Дайме тоже должен что-то Линчи преподнести. Подарю ему котика или куклу, решил Дайме и выпрямился, преисполнившись горестной торжественности от красоты подобной жертвы. Посетители ушли, и в кабинет снова проскользнул второй секретарь: — Райне-принц хочет тебя видеть, человек. Мейсон обрадовался, хотя ничего и не сказал, только кивнул и принялся на столе что-то искать. Смазку, наверное, Дайме видел там недавно баночку и переставил, спрятав под декоративную стопку книг. — Не оставайся у него надолго, — посоветовал он заботливо, — стражники говорили, что он из Нижнего города только утром приполз, причем злющий, как сотня человек. Дайме сегодня час ошивался в приемной принца, таращился из-за угла на Линчи и слушал сплетни. Но Мейсон не оценил его заботы, только плечом недовольно дернул. — Да-да, — взволновался второй секретарь, — давай мы с Дайме доклады для Райне-принца передадим, а то ведь он и так тебя подрал намедни... — Почему все коты обожают не в свое дело лезть, — злобно процедил неблагодарный Мейсон. — А во дворце есть коты? — заинтересовался второй секретарь. — Я ни одного не видел... Мейсон закатил глаза и вышел, грохнув тяжелой дверью. — Люди неков котами называют, — объяснил Дайме второму секретарю, и тот захихикал: — Вот глупости. Пойдем в саду валяться, пока его нет. Они захватили терминалы и пошли в сад — якобы поработать на свежем воздухе, а на самом деле валяться, чесать хвосты и греться. — А меня мой мурри разлюбил, — пожаловался Дайме, совсем разомлев на солнышке. — На блядках поймал? — с сочувствием отозвался коллега. — Ну, ничего, лучше раньше, чем позже. Нечат зато не передушит. — Почему передушит? — вытаращился Дайме, невольно хватаясь за живот, хотя, конечно, никаких нечат там не было. — Ну как, почует чужую кровь — и рраз! — второй секретарь зловеще щелкнул зубами, поймал бабочку и принялся ее жевать, многозначительно шевеля ушами. — Линчи не такой... — Ага, все не такие, а потом гоняй их целыми днями от нечат, — зевнул второй секретарь и притиснулся поближе: — А с кем, с кем ты загулял? Из высокоранговых? — Ни с кем не гулял, — буркнул Дайме, рассердившись на его глупости, и гордо отвернулся. А потом его вызвал человек-Мейсон и сказал, что Дайме будет его сопровождать на встречу. Дайме покосился на охрану, переодевшуюся из придворных мундиров в обычные темные куртки с капюшонами, и взволновался: встреча будет не во дворце. Настоящее приключение, он давно ведь не выходил наружу. Точнее, вообще не выходил, как тут поселился.