Если захочешь влюбиться - я рядом

И да и нет. Я ненавижу отца, но я люблю его. Если бы этот человек сделал правильный выбор, я бы любила его еще сильнее, а теперь вдобавок ко всему я чувствую дикую ненависть. Ненависть к отцу. Если бы он, всемирно известный Нортон Огнев, не бросил бы маму, которая так его любила, все было бы по-другому. Теперь он живет в Англии со своими детьми, моими братом и сестрой, которые долго уговаривали меня одуматься и не сбегать. Но я не могла. И до сих пор не могу его простить. Променять Лиссу, изумительную женщину, любящую, добрую, всегда готовую помочь жену на какую-то змею с перекаченными силиконом сиськами выше моего понимания. Я не могу видеть ее в нашем доме, в доме, где хозяйкой всегда была Лисса, а теперь отец со слюнями носиться, лишь бы угодить кобре. Норт и Дейла, мои брат и сестра, не могут понять моего состояния, ведь их мать умерла почти сразу после их рождения, а Лисса, несмотря на то, что она их тоже очень любила, как своих детей, все равно была им не родной. Я переехала в Филадельфию, где почти сразу смогла попасть в университет. Я всегда была заучкой, так что поступление далось мне без особого труда. Отец много раз писал мне, звонил, просил прощения. И только через два месяца я смогла сделать это - я смогла сказать ему, что это был его выбор, пусть из-за него произошла череда ужасных событий - сердце Лиссы, так сильно любящее отца, не выдержало. После приступа и критического состояния Лисса две недели пролежала в больнице, умоляя о том, чтобы умереть. Я не отходила ни на шаг. У меня было чувство, что, уйди я из палаты хотя бы на день, Лисса наложит на себя руки. Ее желание умереть было слишком сильным. И вот очередной ночью Лиссу хватил второй приступ. Она кричала мне что-то, напоминающее прощальные слова, а я не слушала и не хотела слышать. Я видела, как врачи увозят ее, как вся реанимация встала на уши, как охранник не пускал меня в операционную, как из-за бесполезных ударов в дверь из моих костяшек лилась кровь, как все люди смотрели на неугомонную девушку с искренним сочувствием, а потом.... Потом шум в операционной прекратился. Перестали шуметь аппараты, врачи замолкли, а пациенты в коридоре обратились во слух, тем самым создавая почти идеальную тишину. Моя истерика тоже на миг исчезла. Открывается дверь. Та самая, за которой лежит на койке мамочка, самая родная, самая любимая. Я разглядела за дверью врачей, которые молча достают капельницу, отключают аппараты, убирают все медицинские принадлежнасти и так далее. И еще я увидела..... ее. Лисса лежала неподвижно, люди в белых халатах лишь время от времени слегка передвигали ее руки и ноги, чтобы было удобнее убирать все, что они делали для спасения очередной человеческой жизни. Врач подошел ко мне, из глаз до сих пор градом лились слезы. - Мне очень жаль.... - в который раз он говорил эту фразу в своей жизни. Но я больше ничего не слушала, просто не могла усваивать информацию, голова пошла кругом, тело стало тяжелее раз в 20, лицо побледнело мгновенно. - Мама, - еле слышно произнесла я, после чего покачнулась, врезавшись в стену за спиной, а потом, лишаясь всех сил, потеряла сознание. На похороны, которые целиком и полностью были возложены на мои хрупкие плечи, на удивление, пришел отец. У Лиссы было много подруг, но не было родственников. Я сообщила о дате похорон всем, кого она знала. И вот сама церемония. Как же я, таким ужасным способом потерявшая мать, устала от бесконечных соболезнований. Все эти слова, что все будет хорошо, что им всем очень жаль, что я справлюсь заставляли думать и воспринимать их с точностью наоборот. Вернувшись домой, если это можно назвать домом, я поднялась к себе и долго думала. Не помню, о чем. Три дня я прожила без еды, лежа на кровати и разглядывая идеально белый потолок. Норт и Дейла делали отчаянные попытки попасть в мою комнату. Но я этого даже не слышала. Мои мысли вели себе громче криков этих двоих. И все же,на третий день я решила - я не могу больше здесь находиться. Все, даже воздух казался ядовитым и ненавистным. Я сказала брату и сестре, что уезжаю в Филадельфию. Денег у меня было предостаточно, поэтому я могла себе позволить и перелет, и проживание, и дорогой университет, и питаться по 10 раз в день, и, может, даже на машину хватит. Норт и Дейла, конечно, сразу начали меня отговаривать, но я даже слушать их не стала, сказав, что завтра в полдень самолет и мне надо собираться. Отцу они, Слава Богу, ничего не сказали. Через месяц наступил конец августа, именно тогда я ответила на тысячный звонок отца. Я слушала его извинения молча. Я слышала и чувствовала искренность и раскаяние, а на это у меня, своего рода, чутье. После извиненй отца я осознала, что люблю его. Очень сильно. Он полюбил другую женщину, это его выбор. И злиться в этой ситуации не на кого. Я простила его, но возвращаться обратно отказалась наотрез. Отец принял мое решение и сказал, что будет присылать мне деньги каждую неделю и звонить каждый день. На этом разговор закончился. В сентябре наконец началась учеба. Мой университет находился от дома в трех километрах, поэтому я быстро преодолела это расстояние на своей новенькой черной Porshe, подаренной отцом. Стоило мне подъехать и припарковаться, как тут же ко мне обернулись десятки пар глаз. Выйдя из своей красавицы некоторые вообще разинули рты и откровенно пялились на меня. Я даже удивилась такой реакции, ведь обычно я была никем, просто никому ненужная заучка. А тут от одной машины все сразу вылупились на ее владельцу. Хотя может это из-за моей фигуры, на которую я сегодня напялила блузку с достаточно большим вырезом и заправила ее в в мини юбку. И нет, я не шлюха, просто это мой стиль. И нет, я не люблю показывать свои сиськи с жопой, достаточно приличного размера. Я не пытаюсь хвастаться и производить хорошее первое впечатление. Конечно, хотелось бы хоть раз в жизни найти себе друзей. Но я не собираюсь быть блядью, мне просто нравятся как на мне сидит подобная одежда, и делаю я это исключительно для себя. Мало кто может такое понять. Я уже была готова к волне оскорблений, но этого не произошло. Вытащив из машины, под все те же взгляды учеников, сумку Gucci, я пошла ко входу, не обращая ни на кого внимания. Они попросту его не заслуживают, уже наверняка многие думают о том, как затащить меня в постель. Но этого не случиться. Я не самовлюбленная эгоистка, просто почему-то именно такие мысли сейчас засели в моей голове. После поисков расписания я наконец узнала сегодняшние пары : 1. Искусство речи; 2. Правильная подача информации; 3. Английский; 4. Поведение в обществе. И да, я хочу быть журналистом. Всегда привлекало общение с людьми и оповещение их о каких-то важных событиях. Не знаю, почему именно журналист. Другие профессии меня совсем не привлекают. Осталось найти в этом шикарном 6-этажном здании нужный кабинет. Ух, чувствую, будет сложно. Я начала бродить по коридорам со стенами приятного розового оттенка. Весь университет был выполнен в нежно-розово-золотых оттенках. Вроде нашла. 216 кабинет, второй этаж. Все правильно. Так, тут я поняла, что вокруг меня скользит вихрь неуверенности и сомнений. Нет-нет-нет. Встряхнув головой я сделала шаг в класс. Супер, опять эти взгляды, рассматривающие тебя с ног до головы. Меня уже раздражают мои однокурсники. За мной следом кто-то вошел в класс, а я просто стояла как вкопаная, оглядывая свой новый коллектив. Я почти всмотрелась в каждого, как вдруг ко мне обратился недавно вошедший : - Юная леди, вы не собираетесь заходить в класс? Я обернулась и увидела высокого мужчину с добрыми глазами. Он улыбнулся мне и я подумала, что этот преподаватель мне определенно нравится. - Да, извините, - я уже хотела идти на место, но тут поняла, что у меня его нет. Именно в этот момент мужчина продолжил: - Меня зовут Миракл. Я буду вести у Вас искусство речи. А Ваше имя, юная леди? - Василиса. Василиса Огнева. После этого по классу прошла волна шепота. Все начали переговариваться и вылупились на меня еще больше обычного. Удивительно, что их глаза еще делают в орбитах? И тут я вспомнила - я же дочь миллиардера. Ох, тогда все ясно. - Та самая Василиса Огнева, дочь моего хорошего богатенького друга Нортона Огнева? - Да, это я. И опять переговоры. Чувствую, новость о том, что здесь учится дочь Нортона Огнева быстро разнесется по всему универу. Ну и ладно. - Позвольте поинтересоваться, почему Вы здесь, в Филадельфии, когда Ваш отец на другом континенте? - продолжал расспросы Миракл. - Так получилось, что я сбежала, - как же достали все эти люди! Один пристал с расспросами, а остальные уже не стесняясь обсуждают в голос новоприбывшую. - Ваш отец знает, где Вы находитесь? - продолжал учитель. - Да, знает! - я слегка повысила голос, так как пусть Миракл всем своим видом показывал, что ему можно доверять, но эти расспросы при всех уже меня достали! - Хорошо, я понял, - спокойно ответил тот. - Так, где у нас свободные места? - спросил Миракл сам у себя, после чего оглядел класс. - Василиса, присядте за четвертую парту. Я кивнула и прошла туда, куда указал учитель, конечно, не без взглядов все еще удивленных однокурсников. Я увидела, как многие мальчики откровенно смотрят на мой зад, даже не пытаясь это скрыть. Кажется, здесь меня в покое точно никто не оставит. Моим соседом оказался довольно симпатичный мальчик. Его слегка вьющиеся волосы спускались до плеч, а тело было очень спортивное, что было видно невооруженным взглядом. Только я села, поставив сумку на колени, я решила поговорить со своим новым соседом. Но я сразу поняла, что у него есть какие-то серьезные проблемы, так как он неморгая смотрел в одну точку, будто превратился в камень. Казалось, он даже не дышит. Столько боли было в этих голубых, остекляневших глазах. Я решила не трогать парня, ведь сама очень часто бываю в подобном состоянии, и если кто-то меня потревожит, ему лучше уносить ноги, да куда подальше, или останется без головы. - Итак, сегодня у нас первый вводный урок. Вы узнаете азы речевого искусства, как научиться фильтровать речь, как привести свою дикцию в нормальное состояние и многое другое. На следующем уроке мы пишем очень важный тест по первому усвоенному материалу. Так что достаем тетради и слушаем внимательно все, что я скажу. Если вы пропустите все мимо ушей, то надейтесь хотя бы на выученный конспект, - после этих слов Миракл начал расписывать доску, между тем объясняя важную тему. Я слушала, по крайней мере, старалась. Я беспокоилась за соседа, который совсем ничего не делал, а сидел в той же позе, с таким же пустым взглядом. Тогда я решила помочь ему и увидела рядом с его левой рукой тетрадь. Я очень аккуратно, чтобы не сбить его с мысли, скользнула рукой по парте и взяла тетрадь. Парень все также сидел в виде статуи, я обрадовалась, что хоть ничего ему не испортила. После я быстро записала огромный конспект на три страницы в его тетрадь. Только я закончила свою писанину, отчего уже болела рука, ведь я писала попеременно то в своей тетради, то в тетради мальчика, прозвенел звонок. Я начала неспеша собираться, думая, как бы аккуратно "разбудить" соседа. Миракл дал задание выучить все, что мы записали и подготовиться к тесту, после чего первым вышел из класса. Все дружно последовали его примеру. Осталась я и застывший парень. Я увидела на полу его рюкзак и собрала все его вещи, лежащие на парте. После запихнула свою тетрадь, электронный учебник и пенал в сумку и думала, что делать с мальчишкой. Решившись, я аккуратно ткнула пальцем в его плечо. Я уже приготовилась к худшему,но парень только немного встрепенулся и посмотрел на меня очень странным взглядом. Я не поняла, что было в нем : злость, ярость, благодарность, непонимание.... Я не поняла ничего. Собрав все силы я все-таки начала разговор. - Вот твои вещи, - я поставила на парту его рюкзак, а сама встала. - Ты немного задумалася, я решила тебе не мешать, так как знаю, что когда надо подумать, лучше человека не трогать. На следующем уроке по искусству речи у нас будет важный тест, я весь конспект тебе в тетрадь записала. Надо все выучить, - после этого я замолчала. Лицо парня стало добрее после моего монолога, а во взгляде наконец появилась благодарность. - Спасибо огромное, не каждый бы так поступил. Правда, я даже не знаю, как тебя отблагодарить, ведь начинать год с заваленного теста не очень здорово. - Расскажешь, что случилось? - рискнула я, - может, я смогу помочь. Мальчик вмиг вернулся к несчастному виду, но он ответил : - Пойдем погуляем в парк после занятий? - предложил он, а я с облегчением выдохнула. - Конечно, - я даже улыбнулась. Парень был очень красивым, и ему явно надо выговориться. Я готова была его выслушать, ведь он казался не таким, как все - он не смотрел на мои сиськи и не прожигал меня взглядом. Хотя, может когда он узнает мою фамилию станет таким как все. - Фэш Драгоций, - он протянул руку. - Василиса Огнева, - я пожала его руку и ждала реакции. - Ты - дочь миллиардера? - совершенно спокойно спросил Фэш. - Ага, - я улыбнулась парню, он улыбнулся мне. Да, он меня изрядно удивил. Его глаза даже не увеличились, а сам не потерял дар речи. Вот же здорово, может хоть с ним я смогу подружиться. - Пойдем на пару? - спросила я. - Пойдем, - ответил он. На следующих занятиях Фэшу наконец удалось выйти из состояния статуи. Он даже пытался слушать, что у него явно плохо получалось, как и у меня. Я все ломала голову : что же такого случилось в жизни парня? Бросила девушка? Проблемы в семье? Проблемы с законом? Алкоголь? Наркотики? Смерть близких людей? От последнего я поежилась, что не укрылось от Фэша. - Все хорошо? - спросил он. Честно - нет. Но я не хотела грузить парня своими проблемами, у него и своих достаточно. - Да, - соврала я. После занятий мы пошли в парк. И, признаться, то, что я услышала меня, мягко говоря, удивило.