Последний джаз на Земле

На сегодняшнем занятии Билл была особенно рассеянна. Она и так никогда не казалась уж очень внимательной — смеялась и шутила, рисовала что-то на полях неряшливых конспектов, но Доктор видел в ней цепкий любознательный ум, полностью увлечённый новыми знаниями. Дома она превращала буквенный беспорядок на разрознённых листках в аккуратные упорядоченные записи, бессмысленные, казалось бы, рисунки становились красочными графиками и схемами. Каждое слово лекции её разум впитывал, как губка. Доктор ни секунды не жалел, что взял к себе в ученицы такой бриллиант. Не жалела об этом и Билл. Но сегодня она была задумчивой. Смотрела в окно и витала мыслями где-то за пределами кабинета. Доктор прервал на полуслове свою вдохновенную лекцию-импровизацию и спросил: — Что-то не так? — А? — отозвалась Билл. — Ты не слушаешь. О чём ты думаешь? — Ни о чём таком, — неловко улыбнулась Билл. — Это не относится к предмету, неважно. — Всё важно, — ответил Доктор. — Тем более, если это настолько тебя интересует, что ты отвлекаешься от любимой темы. Рассказывай, — он присел на краешек своего стола, скрестил руки на груди и приготовился слушать. — В общем, я нашла ту коробку с фотографиями, которую вы мне подсунули. Я знаю, это вы, даже не спорьте. И там была фотография мамы с подругами на джазовом концерте, там была подпись с местом и временем. Я поискала в интернете записи с того концерта и послушала. Музыка и голоса слушателей. И где-то там, наверное, и мамин голос. Это место, этот зал, буквально в двух шагах от моего дома, но по времени так далеко. Понимаете? — Ты же знаешь, что мы не можем полететь туда с тобой? — уточнил Доктор. — Да, конечно, я и не собиралась, просто… — Билл откинулась на стуле, задумчиво играя ручкой в пальцах, — Это меня не отпускает. Простите. — Ну хорошо, — Доктор оттолкнулся от стола, подошёл к ТАРДИС, — раз сегодня у нас не получается занятие в кабинете, перенесём его куда-нибудь ещё. — Мы полетим куда-то? — радостно улыбнулась Билл. — Нардол опять вас отчитает, — хихикнула она, когда Доктор снял с ручки двери табличку «Не работает». Он пhомолчал, просто поманил её в ТАРДИС — Куда мы собираемся? — спросила она, входя вслед за ним и привычно восхищаясь величиной внутренней части ТАРДИС. — Не куда, а когда, — уточнил Доктор, печатая что-то на клавиатуре. — Мы остаёмся на Земле, просто переместимся во времени. В будущее. ТАРДИС завыла и заскрежетала в полёте через время. Билл никогда не видела, чтобы ТАРДИС отрывалась от Земли, было трудно вообразить, как громоздкая будка взлетает в воздух, но по привычке она называла перемещение полётом. Они вышли в промозглый осенний вечер. Билл поёжилась и обняла себя за голые плечи. — Пойдём, тут недалеко, — позвал Доктор. — Припарковался на улице, чтобы не мешать. Билл не стала ни о чём спрашивать — в конце концов, скоро она сама увидит. Они шли по пустой улице явно крупного города. Было темно, фонари не горели, и на небе были видны густые яркие созвездия. Все стены и столбы были обклеены одинаковыми объявлениями. Билл подошла, подрагивая от холода, вчиталась: «Эвакуация состоится 30 сентября с 9.00 до 15.00 по местному времени на площади Единения. Масса багажа не более 80 кг на человека. С собой иметь документы о записи. Счастливого пути» Она оглянулась на Доктора, чтобы спросить, что это значит, но он уже ушёл далеко по улице, и ей пришлось его догонять. Доктор стоял у неприметной дверцы с погасшей неоновой вывеской. Билл не успела разобрать надпись, Доктор прижал палец к губам и толкнул дверь. Тусклый свет, льющийся из помещения, не ослепил глаз, только позолотил мокрый чёрный асфальт. Они вошли, и Доктор тихо прикрыл дверь. Тик-так. Мои часы болеют. Осень. Ходят, как умеют. Ночью высохнет во рту пустыня. Сентябрь. Из полумрака доносился приятный мужской голос. Доктор и Билл осторожно прошли мимо круглых пустых столов, Доктор молча указал Билл на место за одним из них, а сам прошёл дальше. Певца не было видно — лампы горели не все, а те, что работали, светили вполсилы. В зале было прохладно, но это был не тот противный сырой холод улицы, а ласковая прохлада обитаемого помещения. Мебель была обтекаемой округлой формы, сделанная из чего-то полупрозрачного и чёрного. Она терялась в полумраке, и только странный материал поблёскивал искорками. Из-за него пространство вокруг мерцало, как звёздное небо. Город, изорванный простудой. Звёзды спят на дне посуды. Выпьем. И ещё немного. Хватит до утра… Доктор вернулся с двумя стаканами из такого же материала. Протянул один из них Билл. — Я взял на себя смелость выбрать тебе напиток на свой вкус, — сказал он вполголоса. — Ты вряд ли разбираешься в меню бара пятидесятого века. — Так мы в пятидесятом веке? — уточнила Билл, не зная, что ещё сказать, принимая из рук Доктора холодный мерцающий стакан. Голос невидимого певца был слышен словно с расстояния вытянутой руки, будто он совсем рядом. Билл решила, что это звуковые технологии пятидесятого века. Она отпивала из тяжёлого стакана что-то вкусное и слабоалкогольное и слушала рассказ Доктора. — Ещё много веков назад Солнце начало расширятся. Люди нашли способ сдерживать расширение и ещё какое-то время жили на Земле. Солнце стало тусклее, земное ядро стало остывать — не от недостатка Солнца, просто от старости. Всё это привело к изменению климата и холодам. Земля умирает. Людям нужен новый дом. И птицы ждут Прежде, чем на юг. И слушают То, что я пою. — Население Земли эвакуируют в новые колонии. Мы в самом конце эвакуации. Это одни из последних людей на Земле. Билл огляделась и увидела, что в большом просторном зале за множеством столов сидят от силы пара десятков человек. — То объявление на улице, в нём написано, что эвакуация будет тридцатого сентября. Какое сегодня число? — Двадцать пятое сентября. Пять дней до эвакуации. Вся планета сидит на чемоданах. Без голоса… Двести тысяч лет. Последний джаз На Земле. Билл внезапно поняла: — Ты привёз меня на самый последний джазовый концерт на Земле? — Я подумал, что это подходит твоему настроению, — пожал плечами Доктор. — Даже песню подобрал, — усмехнулась Билл. Она вдруг всеми нервами почувствовала напряжённость и ожидание, разлитые в воздухе, наполнявшие музыку, растворённые в полупустом стакане. Весь бар напоминал зал ожидания в аэропорте. Каждый ждал, отрешённо вслушиваясь в песню, и думал каждый о своём. Но все думали об одном и том же. В атмосфере странно сочетались единство и отстранённость. Все были будто бы вместе в этом большом и важном событии, но каждый сидел в одиночестве, наедине со своими мыслями, ожиданиями и тревогой. Знаешь, как бывает пусто В баре, где погасли люстры? Люди гаснут, словно лампы. В зеркалах вода. — Почему они все сидят поодиночке? — вырвался у Билл неожиданный вопрос. — Мы единственные занимаем два места за столом. — Они не просто так последние, Билл. Это инспекционные группы. Они оставались здесь, чтобы проверить Землю, приготовить к отъезду. — Значит, их семьи уже улетели? — Более того, они не знают, что с ними. Между Третьей Колонией и старой Землёй нет никаких коммуникаций. — Они даже не знают, живы ли их близкие… А часто в этом веке погибают космические корабли? — В три раза чаще, чем ваши самолёты. Это не так много, как звучит, самолёты в двадцать первом веке — самый безопасный вид транспорта, но катастрофы случаются. — Они даже не знают, выживут ли сами… Увидят ли своих любимых. Это ужасно. — У них есть надежда, — возразил Доктор. Точка. Улица. Фонарь. Аптека. Ночью человек ждёт человека. Хочешь, я докажу, что всем нам Светит темнота? — А будет джаз потом, уже не на Земле? Они оставят эту музыку? — Да. Но в следующий раз он прозвучит уже в колонии Земля-2, в Третьей Колонии, за несколько световых лет отсюда. Все эти люди выживут и услышат этот концерт, первый джаз в новом доме. И ты молчишь И ждёшь, пока нальют. И слушаешь То, что я пою — Это волшебно, — наконец произнесла Билл. — Спасибо, что привёз меня сюда, Доктор. Сколько стоил напиток? Я верну деньги. — О, нисколько, — отозвался Доктор. — Уже две недели как все напитки во всех барах земли раздаются бесплатно. Люди избавляются от того, что не могут увезти с собой. — Уместить всю жизнь в багаж, массой восемьдесят килограмм, и увезти её из дома навсегда. Наверное, трудно выбрать стоящие вещи. Или в таком случае вещи не важны. С правильными людьми можно было бы рвануть и налегке. — Это тоже говорила твоя мама у тебя в голове? — с мягкой улыбкой спросил Доктор. — Нет, это я сейчас придумала, — улыбнулась в ответ Билл. — Жалко, что мама не может придти сюда и послушать эту музыку. — У неё был свой джаз, — ответил Доктор. — Своё время. — Да. Просто гораздо лучше путешествовать с теми, кого любишь. — Билл, мы не можем взять твою маму с собой, ты же понимаешь, — нахмурился Доктор. — Разумеется, — сказала Билл. — Я имела в виду не её. Я уже привыкла, что её нет. Я говорила о другой. — Может, мы ещё найдём её, — сказал Доктор, поняв, что она имеет в виду. — Мы даже не знаем, человек ли она, — вздохнула Билл. — Но у нас есть надежда. Они вышли из бара так же тихо, как и вошли. Через пять минут пустынную улицу наполнил механический скрежет. Никто не заметил, как двое улетели с Земли раньше назначенного срока эвакуации. Без голоса… Двести тысяч лет. Последний джаз На Земле.