Продолжай смотреть

Билл всегда наблюдал за ними. Это было чем-то вроде обязанности негласного лидера: по возможности держаться поблизости и наблюдать. Наблюдать, чтобы рассеянный Бен не забывал свой ранец на одном из школьных подоконников, чтобы у Майка из-за домашнего обучения не было проблем с усвоением материала, чтобы Бев могла дать отпор каждому, посмевшему обидеть ее, и чтобы после очередной ссоры Ричи и Эдди все равно не забывали заботиться и поддерживать друг друга. Теперь, когда Джорджи был мертв, а очень даже живые родители не обращали на старшего сына никакого внимания, ребята из клуба «неудачников» стали для него всем. Именно они могли удовлетворить его потребность в заботе о ком-то и почувствовать себя как никогда нужным и любимым. Билл переживал о каждом из друзей, однако именно Стэнли Урис был тем, на кого он смотрел намного чаще и дольше обычного. Наверное, было бы неплохо, если бы сам Стэн не думал по этому поводу ничего… ну, неправильного, потому что Билл скорее расшибется в лепешку, чем станет строить злобные заговоры против собственных друзей, или о чем там подумает Стэн. Биллу остается лишь догадываться, почему из всех разношерстных макушек его взгляд все равно словно невидимой леской привязан к кудрявой макушке Стэна Уриса. Это кажется не столько пугающим, сколько странным, потому что смотря на то, как Стэн в очередной раз перепирается с Ричи, Билл испытывает те же чувства, что несколько лет назад испытывал к Беверли, только намного, намного сильнее. Биллу не хочется думать, что он делает из Стэна любимчика, но черт, пока он думает и делает именно это. Думает и продолжает наблюдать, потому что все чаще Ричи поговаривает, будто Стэн обзавелся девушкой. Подолгу смотреть на него — единственное, что при таком раскладе остается Биллу. И Билл смотрит. Стэн любит порядок, и он совсем не рассеянный, поэтому Биллу так сложно заботиться о нем. Можно сказать, что пока он ищет очередной повод показать, как сильно переживает, Стэн умудряется позаботиться о нем сам. И это непривычно настолько, насколько можно представить, потому что пассивным ко всему родителям старший сын давно не нужен, а остальные «неудачники» слишком привыкли видеть лишь каменное изваяние — всегда сильное, непоколебимое и идеальное. Он не раз показывал свои слабости, но в памяти друзей, кроме Стэна и иногда Беверли, это словно не задерживалось, и скоро Билл по новой превращался в «Большого Билла» — негласного лидера, на которого всегда можно положиться. Когда с ним происходили какие-то изменения, первым, кто обращал на это внимание всегда оказывался Стэн. Он замечал и старался помочь. Нет, не в открытую, а какими-то фразочками, брошенными, казалось бы, лишь к слову, но Билл все равно понимал и лично для себя трактовал истинное значение. Понимал и был благодарен, в первую очередь, потому, что Стэн не казался навязчивым. Он не заваливал вопросами и не говорил что-то вроде: «Чувак, я вижу, у тебя серьёзные проблемы, но ты знаешь, мы могли бы разобраться», нет, он просто оказывался рядом тогда, когда того требовала ситуация. Порой, не говоря ни слова, он обнимал крепко-крепко, и Билл сразу понимал ради чего и, главное, кого он здесь. На самом деле Биллу хотелось думать, что Стэн, как и он сам, считает их лучшими друзьями, потому что с Эдди подобные отношения перестали связывать Билла еще очень и очень давно. Точнее — после ужаса, что их клубу пришлось пережить. Тогда Эдди почти все время начал проводить с Ричи, и Билл не осуждал его: видел, какими глазами Ричи смотрел на его лучшего друга, будучи уверенным, что Каспбрак не замечает. И Эдди действительно не замечал. Тогда, находясь на волоске от гибели, никто и думать не смел, как сложно в будущем окажется справиться с последствиями всего дерьма, вывалившегося на них. Даже Билл, на стойкость и внутреннюю силу которого все возлагали наибольшие надежды, в конце концов не справился. Сломался. Он до сих пор с удивительной четкостью помнил, как обнимал и рыдал у Стэна на груди, обижаясь на мерзавку-жизнь, свалившую на их хрупкие, ещё детские плечи всю эту лавину потрясений и потерь. А Стэн тогда сидел молча, с широко распахнутыми глазами, из которых безостановочно скатывались соленые капли горьких слез и механически гладил друга по дрожащей спине, даже не пытаясь казаться сильнее. Как и почему они вдвоем оказались у Билла дома, рыдая на пыльном полу в детской Джорджи, всегда казалось слишком незначительным, мелочным, но единение и абсолютное понимание, сцепившее их души и привязавшее тела друг к другу в тот момент Билл запомнил, наверное, на всю жизнь. О случившемся они не говорили ни разу, и с одной стороны Билл мог сказать, что рад иметь со Стэном что-то настолько личное, что было только между ними двумя, но с другой — это должны были быть воспоминания куда более приятные, чем размазывание соплей на плечах друг у друга.

***

Билл не любил парки. С самого детства ему всегда казалось, что деревья следят за ним. Стоило Биллу отвернуться, как на стволах распахивалось много, много внимательных глаз, сканирующих и анализирующих каждый его шаг. В детстве это приводило в ужас не только его, но и тогда еще небезразличных родителей, недоумевающих, почему их любознательный и храбрый сын до истерики боится отдыха на природе. Со временем Билл, конечно, привык (ну, а куда деваться?) и даже научился если не игнорировать ненормальное наваждение, то не показывать его точно. Иногда он специально приходил в парк, садился на самую дальнюю скамью и подолгу вглядывался в огромное множество маленьких глазенок, всегда смотрящих в ответ слишком нагло и вызывающе, словно смеясь над Заикой Биллом. Он сам не знал, зачем тратил на это, казалось бы, бесполезное занятие столько времени, но почему-то Биллу было важно показать глупым деревьям, что он не боится и тоже умеет выглядеть развязно и насмешливо. Именно в один из таких дней он случайно встретил Стэнли Уриса. Стэн сидел на корточках прямо напротив высокого, старого и чуть покосившегося дерева, что-то рассматривая в пожелтевшей от солнца траве. Билл тогда долго сверлил глазами его спину, не решаясь подойти. Почему-то в тот момент Денбро казалось, что если сейчас он подойдет ближе и прервет то, чем занимается Стэн, друг не останется в восторге от подобного вторжения в личное пространство. Наверное, Билл мог простоять в глубокой нерешительности несколько часов, если бы сам Стэн неожиданно не поднялся на ноги и не повернулся к Биллу с непривычно нежной улыбкой на губах. — О, привет! — еще шире улыбнулся он, словно совсем не удивляясь виду друга, стоящего на середине тропинки и изображающего живую статую. — Пр-ривет, Стэнли. — Биллу стало совсем неловко. А ведь он так долго работал над своим дурацким заиканием, и тут оплошность на обычном приветствии… Слишком переволновался, видимо. — Что это у теб-бя? Подойдя ближе, Стэн выставил вперёд ладони-лодочку: — Это птенец Аулии, и он выпал из гнезда. Какое-то время Билл озадаченно разглядывал маленький пищащий комочек, сжавшийся на стэнлиных ладонях. — И что ты собираешься с ним дел-лать? — Билл огорчено прикусил язык (рядом с Урисом у него никогда не получалось говорить правильно), но, кажется, Стэн не обратил на заминку друга никакого внимания, продолжая рассматривать птенца. — Думаю, совсем скоро он должен был полететь, но выпал из гнезда, и теперь у него повреждено крыло. Хочу попробовать вылечить и выпустить обратно на волю. — Благород-дно, — кивнул Билл, стараясь не смотреть на воодушевленное лицо Стэна слишком долго. — А твои родители не буд-дут против, ну… что ты принес домой пт-тицу? Стэн тут же стушевался и посмотрел печальными глазами сначала на пищащего птенца, а потом и на Билла: — Наверное, будут. Ты же знаешь, они довольно строги… — Стэн вздохнул. — И что мне теперь делать? Вернуть его в гнездо не получится, тем более с подобными повреждениями он все равно долго не протянет… Друзья обескураженно замолчали. Билл напряженно размышлял, а Стэн расстроено ковырял носком кроссовка втоптанный в землю камешек. — Как насчет принест-ти его ко мне? — наконец предложил Билл, не без удовольствия заметив, как глаза Уриса загораются и сияют новым светом. — Было бы отлично! Просто здорово! — Кажется, он порывался обнять Денбро, но, вспомнив о птенце в своих руках, быстро успокоился. Билл тихо умилился. — Тогда, может, пойдем, налож-жим ему шину, или что там делается в таких сл-лучаях? Стэн энергично закивал, и они вдвоем направились к выходу из парка. Деревья провожали их силуэты подозрительными, чуть прищуренными взглядами, словно зная что-то наперед.

***

Билл и раньше чувствовал, что со Стэном они действительно близки, но после истории с птицей он убедился в этом окончательно. Столько времени вдвоем они не проводили никогда. Как и предполагалось, родители Билла остались безразличны к стремлению сына позаботиться о раненой птице, так что им со Стэном никто не мешал. Птенца Аулии они решили устроить в старой клетке, купленной очень давно для комфортной жизни несостоявшегося попугая Джорджи. Все это время она пылилась на чердаке и не напоминала Биллу ни о чем хорошем, но ради улыбки Стэнли и его желания выходить птенца он ожидаемо согласился ею воспользоваться, и, надо сказать, не зря. Убежище пришлось птенцу по душе, а учитывая теплое помещение и ежедневный уход, совсем скоро он поправился окончательно. — Думаю, мы должны его выпустить, — в конце концов предложил Стэн, внимательно смотря на ярко-зеленую клетку, стоявшую у Билла на столе. Билл проследовал за его взглядом и кивнул. Они валялись на его кровати, рассматривая энциклопедию, притащенную Стэном из дома. Уж про что про что, а про птиц, их виды и популяции тот мог говорить бесконечно долго, а Билл — бесконечно долго слушать. Не потому что птицы внезапно стали ему интересны, а просто чтобы Стэн не возвращался домой слишком рано и не оставлял его одного. Была всего лишь середина недели, и до выходных, а вместе с ними и нормальной прогулки с остальными «неудачниками» оставалось еще бесконечно долго… Конечно, причина это была далеко не единственная, но спать относительно спокойно по ночам она Биллу здорово помогала. — Выпустим его там же, где нашли? — между тем продолжил Стэн, и Билл вновь покорно кивнул. Он не хотел выпускать птенца, совсем не хотел, потому что как только не станет этого пухового комочка, не станет и их каждодневных посиделок у Билла дома, к которым тот, не кривя душой, умудрился привязаться подозрительно сильно. Маловероятно, что Стэн захочет приходить без определённой цели, и Билл старался не думать об этом слишком часто: от осознания становилось сложно дышать. — Может, сделаем это сегодня? — Стэн посмотрел Биллу в глаза и неожиданно чуть смутился. — В смысле, не то что бы я торопился, просто он уже достаточно взрослый и должен учиться выживать сам… ну, ты понимаешь. — Да, конечн-но, давай сд-делаем эт-то, — натянув на своё лицо какое-то подобие улыбки, Билл сел на край кровати, с большой неохотой оторвавшись от теплого бока друга. — Тем более его крыло выглядит здоровым. Стэн, поднявшись с кровати, подошёл к клетке. — Ну что, ты готова вернуться на волю? Птица, несколько мгновений назад беспокойно снующая по клетке, замерла и посмотрела на Стэна (как показалось Биллу) по-настоящему зачарованно. — Кажется, готова, — улыбнулся Стэн, и взял клетку за ручку-колечко. — Идем, Билли? — Да, — заторможено кивнул тот. Почему-то было так странно слышать свою старую детскую кличку, которую он давно успел позабыть, из уст улыбающегося Стэнли Уриса.

***

Билл повел плечами, словно сбрасывая напряжение, и сжал ручку клетки чуть сильнее. Так всегда было, когда он попадал в царство враждебных деревьев. Мотнув головой, он послал Урису, смотрящему слишком встревоженно, вымученную улыбку. Стэну не обязательно знать, сколько глаз видит Билл, окружая себя ненавистной древесиной. Стэн не поймет. Еще не хватало, чтобы один из самых близких людей посчитал Уильяма Денбро сумасшедшим или вовсе отвернулся от него. Они медленно подошли к тому самому дереву, у которого несколько недель назад Стэн случайно нашел птенца, и озадаченно остановились. Билл держался чуть на расстоянии, не решаясь подойди к огромному вековому стволу, усеянному маленькими часто моргающими глазками. — Итак. — Он посмотрел на друга. — Ты уверен, что он полет-тит? — Должен, — пожал плечами тот. — По крайней мере, крыло срослось правильно. Билл несдержанно фыркнул, тем самым демонстрируя все свои сомнения по поводу сказанного, и Стэн уставился на него глазами, полными искренней обиды: — Да не парься ты так! Я уверен, что природа свое возьмет. Но Билл «не парился», он всего лишь оттягивал. Оттягивал момент, когда выпустит на волю то, что так прочно связало его со Стэнли и подарило лучшее время за всю его, пока не такую долгую, жизнь. — Окей, я довер-ряю тебе здоровье нашего мальчика, — невесело усмехнулся Билл, и выпустил ручку-колечко. Клетка была совсем небольшой, но Стэн посчитал, что будет правильно, если они понесут ее вдвоем. — Меня несколько забавляет твоя уверенность в гендерной принадлежности этой птицы, — Стэн весело прищурился, перехватывая клетку удобнее, когда же Билл, в свою очередь, откровенно растерялся. — Что ты им-меешь в виду? — Я имею в виду, что если судить по размерам головы, клюва и вообще поведению, это все-таки самка. Присев на корточки, Билл заглянул в клетку, и Стэн чуть приподнял ее, делая обзор немного лучше. — Хорошо, пус-скай будет самка. В таком случае, я дов-веряю тебе здоровье нашей девочки, — Билл напоследок горько улыбнулся небольшой рыженькой птичке и встал напротив Стэна. Но отчего-то Стэн не торопился выпускать пуховый комочек на волю. Он лишь перехватил клетку в другую руку и смущенно посмотрел на друга. Щеки его чуть порозовели. — Я думаю, мы должны сделать это вместе, все-таки именно у тебя дома она жила все время, — выпалил он, и отвернулся. Билл потрясенно смотрел на его кудрявые волосы, развеваемые ветром, не в силах подобрать нужные слова, если такие в сложившейся ситуации вообще имелись. Была бы его воля, он бы эту несчастную птицу вообще никогда не отпускал и домашней сделал, лишь бы Стэн продолжал приходить, разговаривать вне школы и компании остальных «неудачников». — Да, было бы здор-рово, — в противовес собственным желаниям выдавил из себя Билл и кое-как ободряюще улыбнулся. И только тогда настроение друга стало для Уриса более чем очевидно, и его буквально захлестнуло желание успокоить и приободрить Билла, сказать, что не стоит так расстраиваться. В конце концов, не он один успел привязаться к этой маленькой лесной птичке (и не только к ней). Вот только Стэн не понял, что расстроился Билл вовсе не из-за этого. — Послушай, Билли, если ты не хочешь, мы можем не выпускать ее сейчас… я не думаю, что еще одна неделя многое изменит. Билл несколько раз удивленно моргнул и отвел взгляд от насмешливых глазенок близстоящего дерева, переводя его на серьезного, но при этом все равно смущенного Стэна. — Разве ты не гов-ворил, что не стоит позволять ей прив-выкать к человеческой заб-боте? — Да, конечно, но, — Стэн замолчал. — если ты не хочешь… — Не в этом дел-ло, Стэнли, — прервал его Билл и покачал головой. — Я хочу отпустить пт-тицу, но я не хочу… «отпускать тебя» — болезненно хотелось закончить Биллу, но он запнулся и промолчал, отворачиваясь куда-то в сторону. — Это неважно, хор-рошо? Просто давай сделаем то, что дол-лжны. В подтверждение его слов птица в клетке вскрикнула, и где-то в глубине парка ей ответил точно такой же звонкий голосок. — Вот видишь, ее уже жд-дут, — примирительно начал Билл и накрыл своей ладонью теплую и чуть подрагивающую руку Стэнли. — Давай же. Стэн медлил. Поглядывая то на птицу или Билла, то вовсе на их сцепленные руки, он низко отпустил голову и пробормотал: — Как скажешь, только потом расскажешь, в чем дело, ладно? Врать дорогим людям Билл не хотел, да и не умел на самом деле, так что кивок согласия давался ему с огромным трудом, а когда все-таки дался, Биллу захотелось побиться головой об землю, потому что осознание, на что он себя подписал, пришло только сейчас. Природа, как недавно выразился Стэн, свое действительно взяла, и птичка выпорхнула из клетки так, словно это был ее не первый и даже не десятый полет. Биллу, наверное, показалось, но перед тем как улететь, она посмотрела на своих спасителей с самой настоящей человеческой благодарностью. Улыбнувшись своим мыслям, он обернулся к Стэну, по-прежнему провожающему упорхнувшую птичку долгим взглядом. От этой картины в груди у Билла все сжалось и сдавилось, и он отчетливо понял, как сильно влюблен на самом деле. Это не то, что он когда-то испытывал к Беверли, ну или то, но увеличенное в несколько десятков (сотен?) раз. Уильям Денбро самым мерзопакостным способом влюбился в своего лучшего друга, можно ли пасть еще ниже? Ему, казалось бы, совсем не к месту вспомнилась история отношений Ричи и Эдди. Ну, они тоже начинали со статуса лучших друзей, по крайней мере, Эдди начинал, потому что Ричи уже тогда хорошо знал, чего хотел, и умело шел к выдвинутой цели, влюбляя Эдди в себя с каждый днем все сильнее и сильнее. Биллу подумалось, что Ричи, наверное, действительно отобрал у него лучшего друга, вот только видя, как влюбленный Балабол с разнеженного Каспбрака буквально пылинки сдувает, злиться на него не получалось. Как тогда, так и сейчас. А ведь если бы Эдди продолжал оставаться его лучшим другом, не мучился бы Билл со своим глупым влюблённым сердцем. Проклятое понимание, чтоб его. — Эй, — из пучины волнений его вывел встревоженный голос виновника этих самых волнений. — Ты обещал рассказать, что с тобой случилось. — Ну раз обещал, — уныло потупил взгляд Билл и тут же наткнулся на ехидные глазенки многолетнего дерева. Очень захотелось пнуть дурацкую древесину, а еще лучше — показать средний палец, но тогда Стэн не то что отвернется от него, но и станет обходить десятой дорогой в лучшем случае. — Послушай, Билли, — между тем Стэн взволнованно коснулся его руки, но тут же опомнился и отшатнулся на шаг назад, — эта птица действительно стала так много значить для тебя? — Нет, Стэн, дел-ло не в птице. — Качнул головой Билл. — Тогда в чем? Я сегодня слова из тебя как клешнями вытаскиваю… это беспокоит и начинает превращаться в проблему, знаешь ли. Билл виновато пожал плечами: — То, что происход-дит — сугубо моя проблема, и я не хочу втяг-гивать тебя во все это, — неопределенно махнул рукой он, надеясь, что после чуть смягченной вариации «это не твое дело» Стэн наконец оставит его в покое, но нет. — Хорошо, — устало помассировал виски Урис и посмотрел на друга какими-то больными глазами. — Я понимаю твое желание, но мне жаль, что ты не хочешь делиться со мной, как со своим лучшим другом. Стэн впервые был так прямолинейн и настойчив. — Ты… — Билл запнулся, покраснел и тут же побелел. — Счит-таешь нас «лучшими друзьями»?.. — А ты нет?.. — Я не знаю, пот-тому что для меня ты куда бол-льше, чем просто д-друг и даже б-больше, чем лучший др-руг, — выпалил Билл и прижался спиной к толстому стволу ненавистного дерева, к которому, находясь в нормальном состоянии, он бы в жизни не притронулся по доброй воле. Стэн молчал. Они оба молчали, пока тучи, давно грозящиеся выплеснуть на Дерри потоки холодной воды, в конце концов не сделали этого. — Вот ведь блять! — выплюнул Стэн, натягивая капюшон кофты на свою кудрявую голову. — Нам срочно надо где-нибудь укрыться! — Тут нед-далеко есть какое-то подоб-бие беседки. — Денбро все-таки не сдержался и ударил клеткой по стволу дерева, глаза которого уже откровенно смеялись над Заикой Биллом и над его жалкой попыткой открыться в собственных дурацких чувствах. Беседку они действительно нашли, правда, перед этим все равно вымокнув до последней нитки, но главное что нашли. С поломанными, сгнившими стенками и прохудившейся от дождя крышей, но худо-бедно защищавшей от холодных капель, беседка казалась совсем одинокой. Странно, что она до сих пор разлагалась в этом, вроде бы, ухоженном, парке. — То, что ты сказал… правда? — спустя долгих пятнадцать минут молчания, наконец спросил Стэн, дыша в окоченевшие, покрасневшие руки. — Да, — кивнул Билл, зачарованно наблюдая, как длинные пальцы Стэна подрагивают то ли от холода, то ли от волнения. — прос-сти, я не хотел вывалив-вать на тебя все это. — Я… Мне нужно подумать. Моя религия… ты же знаешь, она против таких вещей, но… Билл прервал его: — Все норм-мально, Стэнли, я не должен был поз-зволять своим чувствам выйти из-под контр-роля, и мне пр-равда очень жаль, поэтому я хочу, чтобы мы сдел-лали вид, будто ничего не был-ло, хорошо? Мы можем остав-ваться друзьями, правд-да? Стэн нахмурился, и Билл приготовился, что сейчас его пошлют далеко и надолго. Нет, не надолго — навсегда. Черт, он признался в любви сыну раввина, а сразу после предложил все забыть и остаться друзьями, да теперь Стэн вообще презирать его должен, а не сидеть с таким видом, будто он серьезно раздумывает над возможностью их отношений. — Конечно, мы можем оставаться друзьями, но перед этим я хотел бы сказать, что в последнее время тема гомосексуализма вызвала множество дискуссий и споров у приверженцев иудаизма. Существует огромное количество точек зрения в различных течениях иудаизма, и не все они трактуют гомосексуализм, как смертный грех, понимаешь, к чему я веду? Билл прикрыл глаза, и Стэн буквально услышал, как в его мозгу завертелись и зашоркались друг об друга шестеренки. — К тому, что ты не будешь ненавид-деть меня так сильн-но, как мог бы?.. — Билл, нет! — воскликнул Урис, и прижал ладонь ко рту, нервно посмеиваясь. — Я веду к тому, что мне выгоднее придерживаться более лояльной точки зрения, понимаешь? Когда Билл отрицательно помотал головой, Стэн еле удержался, чтобы не приложиться лбом о сгнивший деревянный бортик старой беседки. — Почему я считал тебя умнее?.. Я хочу сказать, что мы могли бы, ну… попробовать. — Попробовать… что? — Вынь уже голову из своей задницы! Билл! Встречаться! Попробовать встречаться! Разве не этого ты хотел? Билл точно не был из тех, кого называли «тормозом». Информацию он всегда принимал максимально быстро и так же быстро ее усваивал, но сегодня с самого утра все шло наперекосяк, и Билл никак не мог собраться с мыслями и прийти в себя. — Я был бы очень рад эт-тому, но только если ты сам хоч-чешь… потому что я не хочу, чтобы ты н-начал встр-речаться со мной из боязни разб-бить мое сердце или что-то типа того. — Ох, я не настолько жесток, хорошо? — Стэн закатил глаза. — Я уже сказал, что хочу этого и буду очень признателен, если ты перестанешь тупить, и наконец поцелуешь меня! — тут он запнулся и покраснел. — Ну или что там еще делают влюбленные друг в друга люди… Именно после этих слов Билл велел себе успокоиться и собраться в кучку. Он ведь не настолько плох, чтобы испортить момент, о котором запрещал себе даже мечтать? Решительно поднявшись, он пересел к взволнованному другу, и сжал его холодные руки, наклоняясь ближе к покрасневшему лицу. Стэн прикрыл глаза и подался вперед, однако поцеловать сам так и не решился. Его ресницы дрожали, и Билл почувствовал, как страх облажаться накрывает его с головой. Не то что бы Денбро не умел целоваться вообще, но его малюсенький опыт с Бев и еще с одной девчонкой из параллели по-прежнему оставлял желать лучшего. Хотя с другой стороны, у Стэна как такового опыта не было вообще. Или был?.. В голове Билла невольно вспыли фразочки Ричи, что он лично несколько раз видел Стэна с «предполагаемой девушкой». Ричи не любил обманывать, но и нафантазировать лишнего было бы как раз в его духе. Целоваться Биллу расхотелось совершенно, и он хмуро отодвинулся, для себя решая, что пока он не узнает всей правды, то просто не сможет жить и целоваться спокойно. — Билли? — Стэн удивленно заморгал, и, кажется, почти заплакал. — Что-то случилось? Ты… не хочешь? — Скажи, Стэнли, у тебя есть дев-вушка? — Что? — лицо Стэна удивленно вытянулось, а сам он уставился на друга с искренним непониманием. — Что на тебя нашло? Никого у меня никогда не было! — Но Ричи говор-рил, что несколько раз вид-дел тебя с Джессик-кой из параллели, — принялся объяснять Билл, под пристальным взглядом Стэна чувствуя себя экзотической собачкой на выставке. — Ричи много чего говорит. — Стэн вырвал свои руки и скрестил их на груди, обиженно отворачиваясь в сторону. — Она несколько раз просила меня позаниматься с ней биологией, но я не хотел тратить на это свое время, поэтому всегда отказывал. — Тут он нехорошо прищурился. — Ты ведь не думаешь, что я мог предложить тебе встречаться, если бы уже имел девушку? Билл понуро мотнул головой и поднял на Стэна виноватые глаза: — Прости, это было глуп-по. — Очень, — кивнул Урис. — если тебя это беспокоит, я ни разу ни с кем не целовался, так что облажаться больше моего у тебя вряд ли получится. Билл склонил голову, поражаясь проницательности Стэна, и все-таки перехватил руки друга обратно, переплетая их пальцы. Что ж, теперь, когда его дурацкое чувство собственности поглощено и приведено в норму, он может не бояться. Целоваться Стэн и правда не умел от слова совсем: два раз случайно прикусил нижнюю губу Билла, и столько же ударился с ним носом, а когда отстранился, покраснел до корней волос. Даже Билл со своими крошечными умениями мог сказать, что много лет назад в первый раз проявил себя куда лучше, но если взглянуть под другим углом… черт, только что состоялся лучший поцелуй в его жизни, какие могут быть недовольства? — Я знал, что этим закончится, — вдруг пробормотал Стэн. — А ты еще за себя переживал… удивительное рядом, не правда ли? Билл лишь тихо рассмеялся, зная, что за ворчанием друг пытается спрятать собственное смущение, и это так умилило и растрогало, что он сгреб опешившего Стэна в теплые объятия. — Я думаю, разрешить твою сит-туацию под силу только долгой и упор-рной практике. Так когда начнем? Пробормотав что-то похожее на «извращенец», Стэн провел холодным носом от шеи до самого уха, и тихо шепнул: — Сразу же, как найдешь место, где можно меня согреть. Билл с ненавистью посмотрел на темные тучи, даже не думающие расходиться, а ведь по закону всех романтических фильмов… ладно, он не будет думать об этом сейчас. — Мы могли бы доб-бежать до моего дома? — Я не хочу мокнуть еще сильнее. — Я могу донест-ти тебя на руках? По крайней мере твои ноги будут в поряд-дке. Стэн рассмеялся и резко поднялся с просыревшего, но уже нагретого места. — Не то чтобы я сомневался в твоей силе, но боюсь, преодолеть такое расстояние с дополнительным грузом будет слишком даже для тебя, так что ладно уж, побежали! Хорошо было то, что добраться до дома семьи Денбро им все-таки удалось, плохо, что клетка значительно сковывала движения и на середине пути они оба выдохлись окончательно. А еще промокли и заледенели так, что не чувствовали пальцев ног, но все равно ввалились в теплое помещение звонко смеясь, пихаясь и с клеткой в обнимку. Но главное — Билл понял, что теперь может смотреть (и не только) на своего Стэна столько, сколько захочет, и ничего ему за это не будет.