Живущие среди нас: Тайная угроза

Осознание того, что у Красного тоже было оружие заставило меня действовать, а не думать. Пистолет валялся в нескольких шагах от меня и я, приземляясь на колени, чтобы подобрать его, зашипела. Ведь я была ранена, но это потом, главное обезвредить Красного, пока он не убил еще кого-то из девочек. Послышалось жужжание, но пистолет уже был в моих руках и без колебаний спустила курок, потом еще раз и еще. Послышались крики девушек за моей спиной, стук падающего тела и скрывающаяся синяя футболка за дверью. Вот теперь я позволила себе несколько секунд перевести дыхание. Черт как же боль, нужно найти что-то чем перевязать ногу. — Роуз, ты жива? — послышался голос Мегги. — Да, вполне себе, — отозвалась я, и скрипя зубами принимая вертикальное положение, — Мегги, мне нужно чем-то ногу пере.... Дальше я договорить не смогла, потому что мои глаза увидели нечто ужасное. Я смотрела на неподвижное тело с темными, слегка волнистым волосами, но мозг не хотел понимать то, что видит. — Дмитрий..... Забыв про ногу, поползла в его сторону и повернула его на спину. — Дмитрий, пожалуйста, очнись, не умирай, прошу тебя, прошу…. Моему взгляду представилась опаленная, будто огнем, дыра в его груди. Глаза, эти невероятные нефритовые глаза, сейчас стали пусты и смотрели в никуда. Мои дрожащие пальцы пытались найти пульс, но, увы, безрезультатно. — Нет, нет, умоляю, вернись ко мне. Не уходи, я люблю тебя, люблю... Я не понимала, шепчу или кричу, да мне было плевать на это, просто повторяла их как мантру в надежде, что может это поможет. Хотя разум понимал тщетность этих просьб. - Вернись, ты не можешь вот так оставить меня одну. Не могу сказать , что произошло со мной в этот момент. Это ощущалось так будто моё тело превратилось в камень, но при сердце пронзила всеобъемлющая боль. Я чувствовала всё и в тоже время ничего. Пальцы жили своей жизнью, сжимая его руку, глаза видели только его неподвижное лицо. Когда перед твоими глазами уходит тот, кому преданно без остатка твое сердце, это не просто больно, это выжигает душу. В попытке достучаться до того, кто уже не может слышать тебя, а именно это я сейчас и делала — била его в грудь. Кричала во всю силу легких, что бы он открыл глаза. — Роуз, все, все, — произнесла Мегги, притягивая меня к себе, чтобы успокоить, — он тебя не слышит, его больше нет, мне очень жаль. Но давай, поднимайся, нам нужно уходить, пока Синий и Желтый не вернулись. Похоже, горе лишило меня всяческих сил, поэтому я стала похожей на тряпичную куклу, за движение которой отвечают другие. Мегги подняла меня на ноги и повела куда-то, но я резко встрепенулась и вырвалась, вновь не отрывая взгляда став смотреть на любимое лицо. — Нет, я не могу уйти и оставить его здесь, — заговорила я, когда мой затуманенный слезами взгляд упал на его тело. — Он пришел за мной, нашел меня, спас.... — Да, Роуз, так и было, он бы наверняка хотел, чтобы его усилия не прошли даром, — заговорила Мегги, вновь обнимая меня за плечи уводя за собой. И мои ноги шли. Я не помню как мы вышли и куда пошли, вокруг меня не было ничего. Но сейчас мне становилось все труднее передвигать ноги, уши закладывало, но стон боли заставил меня выплыть из тумана, в котором я прибывала. Оказалось, у Карен отошли воды, нужно было срочно взять себя в руки, а как это сделать? Например, причинить себе боль, одна боль перекрывает другую. Поэтому мои пальцы с усилием нажали на место, где засела пуля. Но душевная боль оказалась сильнее, физической. Хотя я чувствуя как по ноге стекает кровь. Мне как и Карен нужна была медицинская помощь, но всё, что мне хотелось сейчас, это опуститься на землю и рассыпаться на миллионы маленьких кусочков. Возможно тело двигалось на автопилоте, пока разум пребывал в болезненной дымке потери. Оставив Мегги приглядывать за Карен, я пошла искать помощь. Также Мегги оторвала от своей рубашки несколько лент и я стянула ногу, чтобы прекратить свободный ток крови. Все наши вещи остались там, не было даже мелочи позвонить по телефону-автомату. Пройдя пару кварталов, заметила ехавшую патрульную машину и выбежала на дорогу, маша руками, чтобы привлечь их внимание. Они резко затормозили, увидев меня всю в крови. Я рассказала, что я детектив 31 участка убойного отдела, продиктовала номер жетона и попросила позвонить туда. Было видно по их лицам, что они не поверили мне, и возможно предположили, что у меня проблемы с головой. Пришлось им сказать, что в двух кварталах меня ждет подруга, у которой вот-вот начнутся роды. Кит, один из офицеров, вызвал скорую, а потом все же позвонил в участок, и когда коллеги подтвердили мою личность, даже позволил поговорить с Риком. Я лишь сказала где нахожусь и что со мной все нормально, если можно это так назвать. Потом приехала карета скорой помощи и меня быстро уложили на каталку, где начались расспросы вроде «Как тебя зовут?», «Что случилось?». Я отвечала максимально кратко, но сделала акцент на том, что Карен тоже нужна помощь. Все это позволяло мне хоть как-то функционировать и пытаться не думать о том, что внутри сердце разрывалось, будто его драли бешеные псы. ****** Позже, уже в больнице, меня подлатали и накачали обезболивающим, но оно предназначалось лишь для боли тела, а не души. Поэтому я занимала себя мыслями о том, что нужно будет поговорить с Мегги и Карен обо всем этом, хотя вряд ли им поверят, начни они говорить про все это. Психологи спишут все на постравматический синдром и выпишут антидепрессанты. Мне очень хотелось услышать чей-то голос, поэтому я позвонила маме, оказалось, что ей не сообщили о том, что я пропала. И это к лучшему, ей и так досталось в прошлый раз. Разговор о простых мелочах дал мне кратковременную возможность считать, что все хорошо, но стоило остаться наедине с собой и закрыть глаза — я видела Дмитрия на полу неподвижным. Потом раздался стук и спас меня, в двери возник Рик, он был серьезен и осмотрел мой внешний вид. — Привет, Роуз, как себя чувствуешь? — Нормально, — соврала я, желая выдавить из себя хоть подобие улыбки, но не смогла. — Не думал, что лежать в больничной палате с огнестрелом в ноге это для тебя нормально. Ты хоть представляешь как волновался? И не только я кстати. — А что ты хотел услышать от меня, что мне очень паршиво? — заявила я. — Не знаю, я не умею читать мысли, но думаю они все с оттенком негодования. — Так что с тобой случилось, что за девушки были с тобой, кто тебя ранил, Ро? Я рассказала ему сильно упрощенную версию произошедшего, но про то как получила пулю не соврала. Но при этом утаила про насилие и пришельцев, делая упор на ту версию о секте, что сам Рик выдвинул. — Роуз, ты ведь понимаешь, что поступила глупо, пойдя туда одна? — произнес он, выслушав меня. — Это могло стоить тебе жизни. — Да, но все же обошлось. А двое виновных в гибели девушек, что мы обнаружили в стенах, погибли. — Но это было рискованно, — он сжал пои пальцы. — Я уже сказала, что да, но сейчас ничего уже не изменить. Хотя, я бы действительно хотела взять и отмотать все назад. Тогда бы Дмитрий остался жив. — Знаешь, я познакомился с твоими парнями: бывшим и настоящим. Ну, вернее, только с бывшим, — заявил Рик, видя, что я не стану больше развивать ту тему и перешел к другой. — Адриан искал меня? Вот сейчас мне стало стыдно, я ведь совсем забыла про него. — Да, и был весьма недоволен нашей работой. Но первым был тот парень, Дмитрий, о котором я никогда не слышал, но он утверждал, что вы знакомы 3 года. Только от одного упоминания о нем, мне защипало глаза, перед глазами появилось неподвижное тело на бетонном полу. Это было очень больно, но никто не знал про него, поэтому пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не показать Рику, как мне больно. — Мы действительно знакомы, но зачем он приходил к тебе? Боже, ведь МакКайла ничего не знает, это будет таким же ударом для нее. Мне нужно было быстрее покинуть это место, чтобы найти ее. Вот только я не знала, где она сейчас, ведь никогда не спрашивала, где они живут. — Он искал тебя, сказал, что вы должны были встретиться, но ты не пришла и он забеспокоился, — рассказал Рик. Меня удивили его слова, Дмитрий сам вступил с ним в контакт, чего обычно избегал. Но вообще, мы ведь не собирались встречаться. Хотя, теперь уже все это не важно, Дмитрия больше нет. В этот раз я не смогла сдержать боль потери, и спрятав лицо в ладони, заплакала. — Эй, Роуз, Роуз, что ты, не плачь, — произнес Рик, совсем не ожидавший от меня такой реакции, и неправильно истолковав причину, — все уже закончилось, ты в безопасности. Его руки обняли меня, прижимая к своей груди, и ища утешение в знакомых объятиях, я продолжила плакать. Позже, совладав со своими эмоциями, заверила Рика, что это была минута слабости из-за стресса. Потом, чтобы отвлечь его, рассказала, где нас держали, потому что они наверняка захотят там все осмотреть. Я хотела пойти с ними, но капитан запретил мне, сказал отправляться домой и отдыхать то есть по-другому: «Никаких раненных копов на месте преступления». Пришлось подчиниться, но от пустоты квартиры было только хуже, меня терзали физическая и эмоциональная боли, запряженные в одной упряжки. Доктор выписал мне обезболивающее и сказал, чтобы я меньше нагружала больную ногу. Но сидеть или лежать я не могла, вообще не могла найти себе места, так как видения так и стояли перед глазами. Мысли настырно возвращали меня к Дмитрию и факту о том, что он погиб, придя спасать меня. Ковыляя по квартире, я нашла виски и оно немного помогло притупить боль. После этого пришло осознание, почему Дмитрий оказался на линии огня, ведь он был в стороне. Он закрыл меня своим телом от выстрела Красного, погиб ради того, чтобы я смогла жить. Почему он так поступил? Неужели он, вопреки своим словам, все еще любил меня? Теперь я сожалела о том случае в пещере, о той реакции, почему не объяснила причину, того, что сильно скучала и тосковала по нему. Почему просто не поцеловала, чтобы вспомнить вкус его губ. Еще о том, что упрекнула его в жестокости и обмане в том, что он не любил меня когда он приходил за Мак. Хотя прекрасно знала, что это не так, ведь он на озере Морейн дал мне почувствовать глубину своих чувств... Наверное, так бывает всегда, мы понимаем как были глупы, слепы в своих мелочных обидах, но уже слишком поздно. И вновь реальность ударила меня поддых, заставляя задыхаться, будто я рыба без воды. Это было больно, безумно больно, хотелось кричать, а лучше выть. Свернувшись калачиком прямо на полу, отдавалась горю в своей душе. Возможно, я была на грани истерики, но даже у слез есть предел, и когда он настал, на смену пришла пустота и забытье. Не знаю сколько спала: день, сутки или больше мой мозг был окутан ватой, мне казалось, что звонил телефон или может это звонок в дверь. Мне было все равно, я стремилась окунуться в забытье, там видела его, живого, могла коснуться его и почувствовать его объятия. Мы могли гулять, разговаривать, смотреть сериалы, где я обычно попутно объясняла ему некие нюансы сюжета и поступки героев. Смеяться над тем, что он делал серьезное лицо и уточнял, что логичнее было бы сделать по-другому. Или целоваться и чувствовать нежность его рук на моей коже. Чтобы хоть как-то достичь этого, я смешала обезболивающие с остатками виски, погружаясь в сладкие грезы. Мой мир сладких грез нарушил телефонный звонок, но я даже не пошевелилась, а зачем ведь тут у меня есть все, а там суровая реальность. Да и не было желания ни слышать, ни видеть кого-либо. Сработал автоответчик и голос дежурного Хейла заговорил: «Роуз, извини за звонок, я знаю ты на больничном, но мы тут взяли девчонку, она требовала, чтобы мы тебе позвонили, так как она знает тебя. Сказала ее зовут МакКайла, если не знаешь эту сумасшедшую, то просто не обращай внимание». Сквозь дымку моего коктейля я как-то отдаленно понимала о чем говорит мне дежурный. МакКайла, дочь, но ей сейчас только 5. Или нет? Боже, я запуталась. Кажется, вновь отключилась, но в этот раз сон был совсем иным, я видела Дмитрия, но не в человеческом теле. Это был чистый серебристый свет, висевший на уровне моих глаз. — Дмитрий, это ты? Тонкое щупальце отделилось от него и коснулось моего лица. Из моих глаз брызнули слезы и я тоже протянула руку в стремлении коснуться его, но как мне это сделать... он ведь такой невесомый. — Я так сильно тоскую по тебе, так сильно. Кажется, он вспыхнул сильнее, видимо в этой форме он не мог говорить в известной мне речи. Тонкое щупальце скользнуло по моей щеке выше ко лбу, там ярко вспыхнула картинка, я держу дочь на руках. И вот она уже взрослая. Проснувшись, я четко поняла послание, Дмитрий хотел мне сказать, чтобы я перестала пропадать в горе о нем и вспомнила, что я нужна МакКайле. Я выпила уже несколько чашек крепкого чая, чтобы протрезветь, оказывается в этом угаре провела 4 дня. На полу валялись несколько пустых бутылок, они были для меня главными глушителями скорби. Бедро жутко болело, бинты давно стали грязными от бурой крови, но пить таблетки я больше не стану. Потом прослушала автоответчик, там было немного сообщений, но последнее самое важное. Что МакКайла делала в участке? Это был главный вопрос, который интересовал меня. Поэтому дойдя до ванной, посмотрела в отражение, глаза опухли от слез и покраснели, а под ними залегли темные полосы. Но мне все равно, что люди подумают, я хочу забрать свою дочь. Умывшись ледяной водой, стянула волосы в узел и вышла из квартиры. ***** — Спасибо, что приехала, Роуз, — произнес Хейли. — Как твоя нога, заживает? — Пока еще не чувствую, — отозвалась я. — Мы поймали ее за твоим столом, она рылась в бумагах, будто это ее стол, — он проявил такт и ни чего ни сказал по поводу того как ужасно я выглядела. — Но кажется, она с приветом малость, заявила, что приходится тебе дочерью. — Где она сейчас? — спросила я, раньше, наверное, сочинила бы какую-нибудь байку, но сейчас была не в том настроении. — Посадили ее в общую, — ответил Хейли, пожав плечами. Общая камера — это место, где мы держали всякий сброд, нужно было скорее вытащить ее оттуда. — Так ты ее знаешь? — продолжил мужчина. Быстро достигнув нужного места, кажется, вздохнула с облегчением, Мак сидела в самом уголке на лавочке и рассматривала немногочисленных сокамерниц, но заметив меня, сразу бросилась к решетке. — Мамочка, ты здесь, ты пришла, я знала, — быстро заговорила она, протягивая руки ко мне. Две проститутки, сидевшие неподалёку, с удивлением рассматривали меня. — Так кто эта девушка? — не унимался дежурный. — Это моя ... — я замолчала, не стоит показывать себя безумной. — Это дочь моего соседа, у нее расстройство психики. Заберу ее и отвезу домой, — продолжила я, хотя мне было отвратительно такое говорить и я устала от постоянного вранья. — А, тогда ясно, я подозревал, что она не совсем адекватная, — открывая дверь камеры, отозвался Хейли. — Идем, Мак, пора домой, — произнесла я, протягивая ей руку. Но она сразу бросилась мне на шею и я обняла ее в ответ, видя сожаление на лицах людей, думающих, что она действительно не совсем здорова. — Спасибо, Хейли. — Всегда пожалуйста. Когда мы сели в машину, но я пока не спешила заводить двигатель, а серьезно посмотрела на нее. — Мак, о чем ты думала, забыла, о чем я говорила тебе? И как ты вообще оказалась в участке? — Прости, пожалуйста, просто переволновалась, когда не нашла тебя дома. Папа сказал, что найдет тебя, но его тоже уже долго нет, вот и пришла сюда. Да, ты ведь не знаешь, что мы с папой разорвали связь со старейшинами и теперь живём как люди. Именно за этим я и приходила к тебе тогда, — быстро и сбивчиво поведала мне Мак, вновь обнимая меня. Сейчас мне предстояло все ей рассказать, но ее слова заставили меня передумать. — Постой, что вы сделали? — Мы больше не являемся общим разумом расы. Ушли, разорвав связь, папа показал мне дом, где вы познакомились, теперь у меня там тоже есть своя комната. И я хотела прийти и обрадовать тебя, но тебя все не было и не было. — Почему, почему он это сделал?- уточнила я, кажется Дмитрий что-то такое говорил своим собратьям, но из-за потрясений я как-то упустила это. — Папа сказал, что наконец-то понял, что был слеп в отношении старейшин и захотел вернуться сюда, к тебе, — пояснила Мак отрываясь от меня и садясь прямо. — А почему ты хромала? — Повредила ногу, — кратко пояснила я. Ее слова меня шокировали, ведь Дмитрий так стремился вернуться к своим. Помочь с выставлением расы и тут такое решение? — Я так рада, что ты не бросила нас, и папа тоже будет рад, он сильно переживал за тебя. И опять в моем сердце провернули нож, Дмитрий больше не вернется к нам. Я не смогу увидеть его удивительные глаза, посмеяться над тем, что он не понимает смысла каких-то определений. Пришлось загнать ногти в ладонь, что бы удержать рвущиеся эмоции. — МакКайла, послушай меня, — вздохнув, начала я, это сложный, болезненный разговор, — Дмитрий, твой отец, он больше не вернется к нам. — Почему он не вернется? — спросила она, смотря на меня. — Потому... потому, что он умер, и мы не сможем поговорить с ним или обнять его. — То есть он стал таким же, как те пустые и холодные люди в железных ящиках? Да, какое точное определение она дала, вот только понимает ли она до конца мои слова. Вряд ли она когда-то теряла кого-то. По ее лицу я не могла понять, что она думает или чувствует, да, она моя дочь, но по сути мы друг друга не знаем. Ведь ее воспитывал Дмитрий, но теперь его нет, я ни за что не оставлю ее одну, буду рядом и попытаюсь научиться быть матерью. — Это… — она задумалась, — Печально, я не хочу, чтобы он уходил. Когда он пошел искать тебя, взял с меня слово оставаться дома, и обещал, что ты не окажешься в том ящике. От этих слов стало еще больнее, он ведь действительно выполнил обещание, вот только сделал это ценой своей жизни. — Я тоже, Мак, я тоже. Но тут наши желания не имеют значения, это одна из самых ужасных вещей в человеческой жизни. Терять того, кого любишь, и я не хотела, чтобы это испытала, тем более в таком юном возрасте. Потом, позже вечером, когда Мак уже спала, мне позвонил Рик, рассказал, что они осмотрели здание, но ничего не нашли. Только два женских тела, одно из которых принадлежало бедняжке Лиф, а второе видимо то, чье место я заняла. Хотя меня удивило, что они забрали не только тела Белого и Красного, но и Дмитрия. Может потому, что они принадлежат к одному виду. Но что они будут делать с ним потом? Когда-то давно, еще в начале нашего знакомства, он говорил мне, что когда их тела повреждаются, они просто распыляют их. Видимо, Синий и Желтый сделают с телами именно это. Я бы хотела сделать все по-человечески, но теперь смогу увидеть его лишь в своей памяти. Я думала о том, чтобы поймать Синего, Желтого и Черного и отнять у них жизни. Жестоко? Да, так и есть. Но когда у тебя отнимают дорогого человека, приходит желание отомстить, и очень трудно противостоять ему. Станет ли легче, если отнять их жизни? Не знаю. Но скорее всего нет. Ведь отнятые жизни не воскресят того, кого вы потеряли.