Всадник — это внутри

Нартар сидел на берегу одного из многочисленных озер Долины и задумчиво кидал камешки в воду. Нагу где-то носило, и сейчас молодой ургал остался в одиночестве. Он думал, и думы его были тяжелыми и невеселыми. Он был рожден для битв, для сражений. Всю жизнь он рос с мыслью, что драки — лучшее и самое важное занятие в его жизни. А теперь вот оказалось, что его долг — защищать слабых. Ха! Защищать слабых! Зачем? Миру слабаки не нужны. Еще ему полагалось быть смиренным, умным, сообразительным… Список можно продолжать до бесконечности. Но Нартар не хотел! Он не просил себе дракона! Он начал думать. Нет, не в смысле сейчас, а вообще. Раньше он мало размышлял над тактикой боя, над способами атаки — ургал всегда идет напрямую, не мешкая и не страшась— а сейчас вдруг его стали занимать эти вопросы. Он спрашивал себя, почему его народ так выглядит в глазах других? Жестоким, злобным, диким… «Наверное, потому что он на самом деле такой!» — прозвучал у Нартара в голове насмешливый голос. А через секунду на берегу озера поднялся вдруг такой ураган, что деревья зашелестели как проклятые. Антрацитовый дракон грациозно приземлился рядом с молодым ургалом. — Нагу! — крикнул Всадник. — Ты уже прилетел? «Возможно, да, а возможно, у тебя глюки». — Хватит уже, —раздраженно пророкотал Нартар и смачно выругался. —Тангар ар граах. «Падаль тебе в глотку? Жестко, мой рогатый друг. Кажется, тут кто-то от меня избавиться хочет»,— хохотнул дракон, быстро просматривая тяжелые воспоминания ургала. Тот недовольно заерзал и велел ему прекратить. Нагу послушно прекратил и укоряющим взглядом уставился на своего Всадника. Нартар ответил ему тем же. Так и стояли как идиоты полчаса. Оба упертые, как бараны. На дракона даже пара птичек присела и, естественно, там нагадила, что привело его в несказанную ярость. Первым моргнул ургал, а дракон с видом победителя воззрился на своего Всадника. — Ладно, — сдался Нартар, — признаю. «Что не любишь меня?» — плаксиво поинтересовался Нагу. Вот ведь артист. — Нет. Ты мой друг. Но я ведь… не Всадник. «Ууу, а по-моему очень даже Всадник. У кого там Гедвей Игнасия, а?» Молодой ургал криво взглянул на своего непоседливого дракона и покачал своей рогатой головой. — Ты не понимаешь. Ургалгра— не Всадники. Никогда ими не были. Даже гном больше Всадник, чем я. Нагу подполз к нему и, свернувшись клубочком, широко зевнул, продемонстрировав всему миру два ряда наиострейших клыков, затем посмотрел на Нартара, подозрительно обнюхал его и заявил, что он воняет. Потом подумал и добавил, что тот идиот. Ургал выдохнул, задумчиво взглянул на свой кулак и вдруг врезал наглому дракону со всей дури. «Ух, ух, давай кто кого!» — радостно заверещал дракон, вскакивая и прыгая вокруг Нартара. Ургал же быстро вытер окровавленную кисть и встал в оборонительную позицию. И тут же его мозг стал вычислять, как лучше атаковать дракона, чтобы понести меньшие потери. Он попытался прогнать эти мысли и просто идти вперед, но ничего не получилось. Нагу, устав ждать, сорвался с места и стремительно прыгнул на противника. Нартар рванул в сторону и ударил по открывшемуся боку дракона. Тот ответил ему хвостом, сбив Всадника с ног. «Выиграл, я вы…» Ургал с силой схватил дракона за хвост и стал подбираться к животу. А тот вдруг взмахнул мощными крыльями, взмывая в небо. Он поднялся невысоко, чтобы при падении его Всадник остался сравнительно цел, но достаточно, чтобы как следует ему подгадить. Мстительный змеёныш. — Это нече-е-е-естно! — заорал ургал. Нагу только радостно рыкнул и зашвырнул Нартара в озеро, с ехидцей добавив: «Иди помойся!» …Яркий камин в просторной комнате, наполненной зелеными растениями, приятно согревал сидящего рядом ургала, возле которого расположился угольно-серый дракон. Сейчас, в сумерках, он казался почти черным, полностью опровергая поговорку, гласящую, что ночью все кошки серы. Потому что внутри драконы — это большие самодовольные коты, покрытые чешуёй. Нагу с языка ургалов значит «разящий». Да только никакой он не разящий. Мягкий, несмотря на всю драконью броню, и милосердный. Нартару даже думать противно об этом слове. Ми-ло-серд-ный. Значит, слабый. Наверное. Да только тот, кто обвинит дракона в слабости, недолго протянет. И если так, быть может, милосердие вовсе не слабость? Быть может, для этого требуется куда больше силы, чем для безжалостного убийства врага? Потому что убить — это быстро и легко. А пощадить, читай — простить, оставить боль в прошлом, это намного, намного сложнее. «Понимаешь, Нартар, — бормотал сонный Нагу, — Всадник — это же не снаружи, это внутри. Ты же умный и сильный. Ты сможешь защитить много людей, и тебя перестанут ненавидеть. Даже если ты идиот». Ургал шумно выдохнул, не желая спорить, хотя раньше он бы накинулся на обидчика без раздумий. Он меняется. Он еще не знал, плохо это или хорошо, но чувствовал, что обязательно надо меняться. Не только ему, а всем ургалгра. Потому что убивать… что-то было в этом отвратительное. Противное природе. Потому что кто-то растёт, дышит, надеется десятки лет, а потом вдруг — раз! — и исчезает в одно мгновение. «Да и вообще, к чему заморачиваться? Есть ты, есть я, и у нас еще много времени, чтобы понять, кто мы такие. Просто расслабься. Чего ты расслюнявился?» — Спи, — сказал Нартар своему дракону, который по всем показателям начинал нести чушь. Огонь мерно потрескивал, убаюкивая своим шёпотом. — Есть ты, и есть я, — тихонько прошептал ургал на грани сна и реальности. — Это хорошо. Пусть так и остается.