Я сдаюсь

Бело-голубые молнии фиксируются лишь краем глаза. Он действительно очень быстрый. А еще он очень молод. Я чувствую, всем телом ощущаю скоростную смену его эмоций: недоумение, удивление, восторг, трепет. Не вижу его движений, но его эмоции для меня словно открытая книга. Он такой… живой. — Я согласен! Ведь мне…. Нужны друзья. Его пальцы крепко сжимают бэтаранг, глаза широко раскрыты. Он много и не всегда связно говорит, но заполняет собой все пространство. Вокруг него все находится в движении, а он само его воплощение. Рядом с ним я оживаю. Вековая пыль, которой я оказался покрыт в своем темном поместье, мгновенно слетает с плеч. Кажется, что даже дышать рядом с ним становится легче. Какой же он все-таки юный…. Барри движется с невозможной скоростью, что-то говорит и жует одновременно. Я лишь слушаю его голос. Веселый, восхищенный, приятный. Никак не могу уловить, о чем он говорит. Впервые такое, я слушаю, но не могу услышать. Что со мной происходит? Мой взгляд намертво прилипает к его розовым чуть приоткрытым губам. Я слежу за каждым их движением, читая по ним слова. И только железной волей заставляю себя отводить взгляд. Наверное, его поцелуи невероятно чувственные. Я уверен, что иными прикосновения этих полных губ быть не могут. У Барри невероятно длинные пальцы. Пальцы пианиста, как сказали бы романтичные девицы. И я чертовски согласен с ними. Все приличные мысли испаряются из головы, когда я вижу эти руки. Тонкая светлая кожа, через которую просвечивают голубые вены. Эти руки великолепно бы смотрелись на моем теле. Аллен невероятно гибкий. Он перевешивается через перила, сгибается пополам, пытаясь заглянуть во все уголки пещеры, хоть и видел уже тысячу раз. Самое странное, мне его присутствие совершенно не мешает. Словно его молнии подзаряжают меня. Он как батарейка. После битвы со Степным Волком Барри остался у меня. Я одновременно и рад и проклинаю момент, когда предложил ему это. Да, иметь рядом с собой гения — это очень хорошо, тем более его затеи и расчеты бывают более чем интересными. И работа рядом с ним продуктивнее. Но наши отношения…. Я хожу по краю. Красивый, сильный, гибкий, чувственный… Видеть это наваждение каждый день и не иметь возможности коснуться — чистое издевательство надо мной. Он улыбается мне, иногда касается плеч или рук, когда передает что-то из оборудования. Он улыбается, а у меня все внутри скручивается от желания. Особенно тяжело ночами, когда сна нет ни в одном глазу, даже после изматывающего патруля. Кофе мой лучший друг. Мысли мои лучшие враги. В моих мыслях Барри обнимает меня, ластится, словно кот, позволяя обнимать в ответ, позволяя целовать и касаться. Мне нравится представлять его так близко. Мне горько от того, что это лишь фантазия, мираж. Черный кофе в кружке обжигающе горячий, это чувствуется даже сквозь толстое стекло. Если отпить этой нефти, то точно обожгу губы. А если нет — сойду с ума из-за мыслей. Собственно, кого мне эти губами целовать, что я так волнуюсь? Значит, прощайте, мысли. Голубая молния сверкает за спиной, я вижу отражение вспышки в оконном стекле. Кружка мгновенно исчезает из пальцев, хоть руки еще чувствуют ее тепло. — Она же горячая! — в твоем голосе столько негодования, что я невольно улыбаюсь, смотря как ты пылаешь праведным гневом. — В этом весь смысл, — я смотрю на тебя и не могу сдержать смешка. Как бы я хотел ощутить в руках не тепло кружки, а тепло твоего тела. В растянутой серой футболке, низко сидящих мягких штанах…. Ты такой домашний и уютный, Барри. Твой взгляд неуловимо меняется. — Брюс, ты знаешь, что говоришь вслух? Снова вспышка молнии и ты так близко, что я чувствую твой запах — запах озона, словно потрескивающий от электричества воздух перед грозой. И этот запах хочется вдыхать полной грудью снова и снова. — Можно? Ты нерешительно смотришь, протягивая руки к моему лицу. Я все-таки уснул и мне снова снится сон с твоим участием? В этот раз что-то новенькое. Осторожно касаюсь этих невозможно длинных пальцев, целуя раскрытую ладонь. Рваный выдох и пристальный взгляд черных глаз. Прикасаешься руками к моему лицу, легко проводя по дневной колкой щетине. Закрываешь глаза и словно в омут с головой, касаешься подбородка поцелуем. Он был бы невинным, если бы не килотонны чувственности, что воплотились в этом движении. Я сдаюсь…. Властно обнимаю за шею, чуть поворачивая голову и сминаю эти дурманящие губы поцелуем. Боги!.. Ни одна фантазия, даже самая грязная, не идет ни в какое сравнение с реальностью. Именно сейчас я понял, что ты действительно прижимаешься ко мне всем телом, отвечая на поцелуй. Сочные, упругие губы, проворный язык и привкус не выпитого кофе… Я так хочу раствориться в тебе. Толкаю назад, делая пару шагов до стола. Упираешься в деревянную поверхность поясницей, случайно смахивая что-то звонкое на пол. Плевать. Я хочу тебя так, словно тысячелетие бродил по пустыне и наконец увидел чистую воду. Подхватываю под бедра и сажаю на стол. Выдыхаешь в мои губы и снова целуешь, глубоко, развязно, обещающе. Ноги скрещиваются за спиной, а ты притираешься ближе, рвано дыша. Ты тоже давно этого хотел, Барри? Это желание съедало не только меня? Длинная шея с дергающимся острым кадыком. Кто бы знал, как сладко прихватывать его губами, оставляя яркое алое пятно на бледной коже. Ты такой отзывчивый, Барри, так остро реагируешь на каждый поцелуй, на каждый нежный укус. Шея под моим ртом расцветает бордовыми и розовыми цветами. Это прекрасно. Твои стоны самые вкусные из всех, что я когда-либо слышал. Давай, Барри, кричи подо мной. Ведь этого хотим мы оба. Твое тело такое хрупкое, но в нем столько силы. Грудь ходит ходуном под задранной футболкой, маня острыми сосками. Я не могу отказать твоему телу, что оказалось таким жадным до моих рук и губ. Кричи, Барри, кричи. Под штанами нет белья? Ты меня приятно удивил, мой страстный. Твой член просит разрядки, блестя розовой головкой и пачкая мягкую ткань. Он так хорошо, так правильно ощущается в руке, что стон, больше похожий на рык, срывается с моих губ. Изгибаешься так, что еще немного и сломаешь позвоночник. Ты так откровенно, так неприкрыто наслаждаешься моими движениями, что мне большего и не надо. Впиваюсь укусом-меткой в твое плечо, сжимая головку в пальцах. Твои крики отражаются от стен кухни и гаснут во мне. — Брюуус… Теплая сперма стекает по моим пальцам, а твое тело обмякает на моей груди. Так… правильно. — Хочу видеть тебя обнаженного в моей постели через десять минут. Вскидываешь голову, смотря на меня. По губам скользит шаловливая улыбка, а в глазах яркое пламя вседозволенности. — Я уже там. На оконном стекле вспыхивает отражение голубой молнии.