Отвратительно прекрасное

Антон просыпается с жуткой головной болью и, нащупав на тумбочке почти пустую бутылку с водой, жадно пьет. Сухость во рту немного отступает, и парень решается открыть глаза. Слава богам, шторы закрыты, и в комнате полумрак, но все же довольно светло, чтобы парень увидел новую татуировку на своей руке. Она была безумно красивой, с яркими цветами, каждый лепесток был словно произведение искусства, но Антона тошнило от этого. Восхитительное напоминание о том, что его соулмейт переспал с кем-то. Почти все его тело было усыпано этими ненавистными розами с красными лепестками, при появлении которых, парень не ощущал никакого дискомфорта, но после чувствовал себя отвратительно. Хотелось биться головой об стену или напиваться до беспамятства, что Антон и делал в компании Серёжи. Ну, а что, у них у каждого, можно сказать, разбито сердце. Серёга, как и он, покрыт татуировками, но отличие их в том, что у Серёжи есть татуировка у сердца. Это означает, что он был со своим соулмейтом, в отличие от Антона. Но Маша не смогла вынести тяжелый характер армянина, и, плюнув на планы судьбы, ушла от него. Теперь мужчина был ещё более хмурым, пил больше энергетиков и язвил без повода. — Ну наконец проснулся. — в комнату зашёл вышеупомянутый Матвиенко, держа в руке лекарство. Это уже стало нормой для них. Антон напивается в хлам, а Сережа, матеря его и всех вокруг, тащит его до своего дома, а утром даёт таблетку, сочувственно глядя на парня. — Который час? — взяв таблетку и выпив ее с остатками воды, спрашивает Шастун. — Где-то час тридцать. Успеем ещё поесть перед выходом, — Сережа невольно видит чересчур яркую, на фоне остальных роз, татуировку, и слова вылетают быстрее, чем он останавливает себя. — Опять? — Шастун сперва не понимает о чем говорит Сережа, но потом бросив беглый взгляд на руку, кивает. — Ага, решила поразвлечься. Знаешь, всегда хотел татуировку на этом месте, — шутка выходит отвратительной, но они смеются — Мечты сбываются. Вставай, в холодильнике есть вчерашняя курица. — Сейчас буду, — Матвиенко кивает и выходит из комнаты. Антон находит на полу толстовку и следует за хозяином квартиры. Они еле успевают к назначенному времени, и гримеры незамедлительно начинают свою работу, не дав парням перекинуться парой слов друг с другом. Дима, уже полностью готовый к съемкам, садится на соседний стул. — Хорошо вчера побухал? По синякам вижу, что от души. — Антон улыбается в ответ. — Вчера было охуенно, поэтому сегодня будем страдать. — Братан, это прям… — он замолкает, не закончив предложение, и тянется к телефону в кармане, который, очевидно, стоял на беззвучном. — Я щас, — говорит импровизатор и, ответив на звонок, отходит от друга. — Да, Кать. Жена, понятно. То есть ждать Позова придется долго, ибо разговаривать они могут бесконечно. Антон иногда завидовал другу, хотя чего скрывать, он завидовал ему все время. У него на теле было больше двадцати татуировок, а у Димы всего четыре, одна из которых около сердца. Позов нашел своего солумейта, и сейчас они с Катей воспитывали прекрасную дочку. Антон ощутил укол зависти, словно сердце проткнули иглой. Сережа поймал его взгляд в зеркале и чуть кивнул. Он думал то же самое, хотя они и были безумно рады за Позовых. В гримёрку влетел Шеминов, смотря на часы. — Ась, ты ещё долго? Уже час гримируешь. — обратился он к девушке, которая гримировала Попова. — Он что, настолько дерьмово выглядит? Девушка, поддержав общий смех, ответила; — Нет, просто у кое-кого вчера была горячая ночка, и сложно скрыть все эти засосы. Но я закончу минут через пятнадцать. — Арс, постарайся в следующий раз контролировать партнёршу, а то из-за твоего грима ТНТ разорится. — под дружный смех креативный продюсер покинул гримёрку, намереваясь проверить готовность зала. Но если подумать, на Арса шло меньше всего средств, ибо его кожа была полностью чистая. Ни одной татуировки. Парни даже думали, что у него нет соулмейта, сочувственно хлопали мужчину по плечу, а тот в ответ усмехался, ибо ему было все равно. Попову нравилось смотреть на собственную чистую кожу. И, может быть, поэтому сейчас девушка устало откладывает кисть, закончив свою работу. — Ну что, пошли сниматься? — говорит Матвиенко, когда Позов наконец-то возвращается. Съемки проходят идеально, публика отзывчивая, хлопает, когда надо, а парни на одной волне, как всегда, и всё идёт, как по маслу. Сняв все четыре мотора, парни уставшие, но жутко собой довольные, решают погулять по городу. Максимально закрыв лицо, они выходят в город, вдыхая ночной холодный воздух. Они говорят обо всем и ни о чем одновременно, и это настолько прекрасно, что не передать словами. Каждый из парней, как бы это ни отрицал, привык к другим и иногда скучал, когда они подолгу не виделись. И им очень не хватало во всех этих съёмках, концертах и вечеринках простого общения, когда можно поделиться достижениями дочери или новым необычным кубиком. Они расстались на приятной ноте, Дима отправился в отель, хотя Матвиенко несколько раз предложил ему остаться у него, Арсений, сославшись на некоторые дела, о которых он так и не рассказал, уехал в неизвестном направлении, а Антон и Сережа, уже по традиции, уехали домой к последнему. В этот день они, точнее Антон, не планировал пить, поэтому было решено провести день за просмотром Сережиного любимого сериала «Острые козырьки». Это они, собственно и сделали, пока Антон не пошел в ванную и на глаза не попалась новая татуировка на шее. — Блять. — довольно тихо выругался парень, проводя пальцами по коже, словно надеясь стереть ненавистную розу. От этих проклятых роз уже тошнило. Шастун помыл лицо и направился на кухню, чтобы взять приобретенную им же бутылку коньяка. «Не всегда же бухать в клубах», — усмехнулся тогда парень, на немой вопрос Сереги. Он не взял бокал, ибо понимал, что пить будет в гордом одиночестве, чертов ЗОЖ-ник. Антон молча сел на диван, рядом с Серёжей, и сделал глоток, обжигая горло высокоградусным алкоголем. Свет от ноута падал на лицо парня, и мужчина смог отчётливо увидеть его усталость и отчаяние. — Я так сильно заебался, Серый. — сказал Антон, сжимая в руках стеклянную бутылку. — Она опять это делает. Матвиенко провел пальцами по шее парня, и кивнул, оголяя свое запястье, где была свежая лилия. Антон истерично засмеялся, накрыв татуировку коллеги рукой. — Вот это я понимаю, ирония. — Да, дерьмо в жизни случается, Шаст. — парень на это высказывание кивнул и выпил. Они почти не говорили, иногда Антон бубнил себе что-то под нос, а Сережа смотрел на стену, находясь глубоко в своих мыслях. Про сериал они оба благополучно забыли, и экран вскоре погас, лишив их источника света. Они долго сидели в темноте, хотя, кто знает, может минут десять, но в один момент, бутылка полностью опустела, и парень положил ее на стол, откинувшись на удобный диван. — Интересно, а с кем она? И какая она в постели? Вопросы были заданы вселенной, но Серёга решил ответить на них сам. — Если ты все это узнаешь, тебе не станет легче, поверь мне. — парень чуть придвинулся к нему, коснувшись плечом, в знак поддержки. Он не мог представить, как больно было мужчине, ведь ему все это дали, а потом жестоко отобрали. — А я ведь до сих пор ни с кем не был, представляешь? Как, блять, долбоёб, ни с кем! Прикольно, да? — алкоголь ударил в голову, и парень нес непонятную дичь. После он замолчал на несколько секунд и, решив в своей пьяной голове что-то, кивнул. Он забрался ногами на диван и повернулся корпусом к армянину, потянув к нему руки, Антон обнял его за шею, заставляя соприкоснутся лбами. — Шаст, совсем охуел?! — мужчина попытался отодвинуться, и ему это удалось бы, если бы в последний момент он не посмотрел парню в глаза. Затуманенные алкоголем, но все же до жути грустные и отчаянные. Парень реально устал от всего этого дерьма, как и сам Сережа. Антон потянулся к нему за поцелуем, касаясь невесомо, не смея закрыть глаза, улавливая все изменения в мимике коллеги. И Матвиенко ответил на поцелуй, потому что он тоже, как и Шаст, заебался. В тот вечер у Арсения на коже появился первый нарцисс.