Несколько простых слов

Обнимая Томоэ покрепче и прижимая его к своей груди, юная богиня глубоко вздохнула, и медленно сползла вниз по стенке… — Нанами-тян, брось ты его! — наматывая на палец бинт, возмущался раненый Мизуки. — Тсс! Тихо, Мизуки, разбудишь, — нахмурив бровки, шепотом говорила богиня. — Не беспокойтесь, Нанами-сама, его сейчас ничем не разбудишь, — говорил Котэцу, подходя к юной богине. — В смысле? А когда же он проснется? — уже нормальным голосом интересовалась Момодзоно, поглядывая на спящего ёкая, и перекладывая его на футон. — Думаю, где-то через пару часов, — объяснял Оникири, задумчиво потирая подбородок, — может раньше. — Не проснётся, говорите, — замышляя что-то нехорошее, бубнил себе под нос второй хранитель, — интересненько. Подойдя к спящему Томоэ, хранитель разместился рядом, принимая позу лотоса. — А если я скажу, что здесь полно сакэ? — с ехидной улыбкой спрашивал Мизуки у спящего Томоэ. — Что скажешь? Молчишь? Хорошо, — не отступался он и продолжил, — а что если я скажу, что за тобой пришли девушки-Тануки? — Мизуки! — возмутилась Момодзоно, скрестив руки на груди и демонстративно надув губки. — И на это промолчишь? — проигнорировав замечание хозяйки, продолжала «змеюка подколодная», — а если я скажу, что Нанами-тян тут стриптиз танцует? — Мизуки, мать твою! — вопила раскрасневшаяся хозяйка, швыряя в хранителя всё, что только попадалось под руку. — Я же шучу, Нанами-тян, — бегая по комнате, оправдывался хранитель, пытаясь уклониться от летящих в него вещей. — В морге так шутить будешь! — швырнув последнюю вещь, девушка плавно разместилась на полу, и тяжело дышала. Нанами перевела злобный взгляд с Мизуки на спящего Томоэ и замерла. На лице его красовалась улыбка, а на щеках был румянец. Нагло облизнув губы, лис перевернулся набок. — Ахахахаха, — засмеялся во весь голос Мизуки, — ай да, Томоэ. — Ах ты похотливая лисья морда! — рванув с места к «лисьей морде», вопила снова раскрасневшаяся Момодзоно. — Ану, просыпайся, сейчас ты у меня отхватишь! — схватив за плечи ёкая, юная богиня трясла его изо всех сил. «Нет, ну вы только посмотрите на него. Я, конечно, всё понимаю, но эта наглость! Просыпайся сейчас же, извращенец чертов. Мизуки тоже хорош, ляпает, что попало. Кстати, о Мизуки… ну и ладно, потом с ним разберусь. Проснись!» — думала богиня, но мямлила совершенно другое. После пяти минут тряски, богиня всё-таки успокоилась, и оставила маленького лиса в покое. В её памяти всплыли слова Оникири, и она хлопнула себя по лбу. Всё ещё раздраженная, она вышла из комнаты и направилась на кухню. Заварив себе жасминовый чай, Нанами вернулась обратно, только устроилась снаружи и неподалеку от сада. POV Нанами Томоэ…ты самый настоящий дурень! Ты даже в детском теле умудряешься заставить меня краснеть… Я потрясла головой, чтобы отвлечься от этих мыслей. Не об этом надо думать. Нужно всё-таки понять, что с ним случилось. Его не лихорадит, как в прошлый раз, но эта перемена настроения…то он ребёнок, то он Томоэ… как же всё сложно. Где-то должна быть подсказка. Я сделала очередной глоток чая и вздохнула. Микаге-сан…где же вы бродите, когда так нужны? Я уверена, что Томоэ что-то знает или хотя бы догадывается. Я обязана знать, что произошло и заставлю его рассказать, чего бы мне это не стоило! Поскорее бы он проснулся, тогда и узнаю, что да как. Ты так просто не отвертишься от меня, Томоэ. Конец POV Нанами Допив чай, юная богиня сладко потянулась и улыбнулась солнцу. Да, день был и вправду замечательным. Не долго думая, Момодзоно решила снять простыни. «Многие, наверное, уже высохли. Раз Томоэ в таком состоянии, да и спит вдобавок, надо помочь», — размышляла богиня и вернулась в комнату к остальным. — Мизуки, Оникири, Котэцу, — начала девушка, с энтузиазмом зажав кулачки и приподняв их вверх, — идёмте, поработаем, а там и Томоэ проснется. Позже поедим. Возражения не принимаются, — нежно улыбнувшись, прощебетала богиня и развернулась к выходу. — Хорошо-о… — заныла «рабочая сила» и поплелась за Момодзоно. Спустя какое-то время, все уже были заняты своими делами: Нанами снимала сухое белье и складывала в корзину, Оникири с Котэцу его раскладывали в шкафы, а Мизуки поливал цветы недалеко от входа в храм и, конечно же, те, которые были в саду. После этого он принялся подстригать клумбы, кусты, чтобы те не были такими заросшими. После окончания работы, все собрались как раз в саду. Все весело о чем-то болтали и смеялись, иногда вытирая выступившие капли пота с лица. Но их веселье прервал тихий голосок и маленькая фигурка, которая стояла на пороге и сонно потирала глазки: — Нана-ами-и, — проговорил Томоэ, сладко зевнув. — Что это вы делаете? — Ловите его!! — указывая пальцем на ёкая, отдавала приказ богиня своим подопечным. Но, несмотря на это, все рванули с места и накинулись на него. — Что вы делаете?! Ану быстро отпустите меня! — возмущался Томоэ, не понимая их действий. Ведь действительно, что он такого сделал? — Оникири, Котэцу, тащите веревку, мы его держим! — Есть! — пропели в унисон духи и тут же удалились. *** — Вы что удумали?! Развяжите меня! — Дай-ка подумать, — наигранно приложив палец к губам, размышляла богиня, но тут же продолжила, — нет. — Нанами! — Томоэ, я не собираюсь потом за тобой бегать и искать, когда у тебя будет очередной припадок, — Момодзоно пожала плечами. — Так надо, потерпишь. И вообще, ты должен нам кое-что объяснить, — сменив тон на более грозный, говорила Нанами присев перед Томоэ. Остальные же, следуя примеру богини, разместились рядом, чтобы услышать его байку. Но ёкай молчал, лишь изредка цокая языком. — Томоэ, ты ничего не хочешь нам рассказать? — Нет, Нанами, не хочу. — Это твоё последнее слово? — Да. — Но тебе всё же есть, что рассказать, верно? — Не исключено. — Как же ты раздражаешь, наглая мордаха! — орала богиня, которая уже хотела растерзать ёкая, но её крепко держал за руки Мизуки. — Нанами-тян, успокойся, иначе мы и тебя сейчас свяжем. — Прости… — Дай мне попробовать, — отпуская хозяйку, говорил хранитель, — только закрой уши на секундочку. — Зачем это? — искренне не понимала девушка. Но Мизуки не стал дожидаться пока она сделает это самостоятельно, поэтому плотно закрыл ладонями уши хозяйки. — Томоэ, вообще-то, у нас на тебя есть компромат. У нас всех один, но у меня их несколько. Так что у тебя есть выбор: ты сейчас будешь паинькой и расскажешь нам всё или я расскажу кое-что интересное Нанами-тян, — победно улыбаясь, шепотом говорил Мизуки. — Выбирай. — Ты блефуешь. Не прокатит. — Да? — ухмыльнулся Мизуки. — Тогда позволь узнать, зачем ты заглядывал в комнату Нанами в два часа ночи? Нарнию искал? Или хочешь сказать комнатой ошибся? — Да как ты… — замямлил Томоэ и заметно начал нервничать, — тебя это не касается. — Шах и мат, пупсик, — не скрывая своего счастья, пропел Мизуки. — Чтоб тебя чёрная дыра засосала! — раздраженно проговорил Томоэ. Улыбнувшись, Мизуки открыл уши хозяйки. — Нанами-тян, — начал Мизуки, сияя довольной улыбкой, — ты готова услышать историю Томоэ? В глазах Момодзоно появился нескрываемый огонёк, и она с нетерпением посмотрела на Томоэ в ожидании его рассказа. Лис сдался и глубоко вздохнув, принялся рассказывать свою историю…