Эксцентричный омега

В больнице было скучно. Винсент радовался, когда друг принес ему зарядку рано утром. Они побеседовали о преступнике, и Фантомхайв пообещал быстрее выздороветь, чтобы скорее отправить того в самое гнойное место. А ближе к одиннадцати появился в палате долгожданный гость, с пакетом в руках. В пакете том лежали сладкие мандарины, да две молочные шоколадки — белая и черная. Сам омега, улыбался. А на лице отчетливо был виден синяк, прямо у скулы. — Привет, больной. — Привет, солнце. Винсент улыбнулся, но в глазах серьезность. Не нравился ему синяк. — Вот, — довольно ответил омега, осторожно кладя прозрачный пакет на колени альфы, что сел ровно на постели, — принимай заказ. И еще парочку полезных вкусняшек. Витамин А, С, D и K. — Спасибо. От моего друга я только зарядку дождался и одежду, — засмеялся Винсент. — Как ты себя чувствуешь? Что родители сказали? Добродушный вид сменился слегка настороженным, а после откровенно расстроенным. Викки, с позволения своего мужчины, сел с ним рядом, на край, и понурил голову, глядя на свои сложенные руки. — Вчера твой знакомый рассказал о случившемся моим родителям. А как только оставил меня одного им на растерзание… в общем, я едва не заработал себе домашний арест. Меня и в колледж отпускать не хотели, но я вырвался с боем. Все-таки экзамены скоро… И вот, теперь я здесь. Успел сходить в магазин, купить тебе вкусностей. — Ты им сказал про меня? С одной стороны давно хотелось познакомиться с родителями омеги. С другой — реакция могла быть непредсказуемой. — Выбора не было, — коротко кивнул и поднял взгляд. — После всех криков о моем безрассудстве, искания приключений на задницу, и прочее-прочее, они так же благодарны тебе за мое спасение и хотели бы познакомиться. — Приеду, как снимут швы. Рана оказалась почти сквозной. Винсент взял ладошку омеги и поцеловал ее. Как же спокойно было осознавать, что тот жив и здоров. А синяк пройдет. — Мой герой, — не сдержал улыбки Викки. — Да ну, — слегка смутился такому сравнению. — Ты мой омега, а уж про то, что моя работа защищать людей, я молчу. — Обещаю стать еще лучше для тебя. Так, чтобы больше не один ублюдочный маньячина не напугал. И чтобы к твоему прибытию тот уже был без сознания. — Не переживай из-за этого. Хотя теперь я рад, что ты идешь только на работу с трупами, с ними спокойнее. — Спокойно и холодно, — добавил Викки, притягивая руку альфы к своему лицу. И на этот раз он поцеловал. — А что же с нашим ребенком? — А что с ним? В твой морозильник я его не потащу. У меня в кабинете коляска будет, — сразу изложил свои мысли. — Ага, а когда ты на свои детективные дела побежишь, то кто с ним останется, м? — Дитрих. Сделаю из него няньку. — Он выглядит слишком суровым. И явно не переваривает детей. — Он только снаружи такой, — приободрил Фантомхайв. — Внутри он очень даже хороший парень. — Оценить его мягкость как-то не удалось, — тихо ответил, буквально пробубнил под нос, и тут же виновато улыбнулся. — Уж прости, но под его суровым взглядом не по себе становится. И складывается чувство, будто он не знает понятие «улыбаться». — Он немец. Они все такие. — В общем, кушай, — вернулся к основной теме Викки, отстраняя руку мужчины от своего лица. — Нашему малышу будет полезно. — А если серьезно, — Винсент достал из пакета заказанное. — Я правда подумываю, что хочу, чтобы у нас были общие дети в будущем. Вот тогда вся шутка развеялась. Викки перестал ухмыляться и стал выглядеть серьезнее. Сразу на несколько лет старше. — Ты ведь не сделаешь меня беременным так рано? — Нет, конечно. Я дам тебе возможность получить образование. — Ты ведь понимаешь, что это еще лет пять? — А я еще не так стар, чтобы иметь детей и в тридцать три-четыре, — прикинул альфа. — Поживем — увидим, — ответил Викки, пересаживаясь в кресло у окна. Там где пробивающийся сквозь приоткрытые жалюзи свет создает для него какой-то неземной образ. — Иди сюда, — Винсент улыбнулся, хлопнув по кровати. Видимо, не хотел оставаться так далеко друг от друга. Целое расстояние… И Викки, не успев посидеть на мягком, где и для спины удобства, и для рук, послушался своего альфу, да полез к нему под бок. Руки сразу же его обняли, прижимая к себе. А затем поцелуй. — Люблю тебя. — Знаю, — тихо ответил Викки, заглядывая в теплые карие глаза, — у нас обязательно будет хэппи энд. — Даже не сомневайся в этом, солнце, — Винсент улыбался. — В лепешку расшибусь. — Но для начала выберись из больницы, — шуточно и не сильно куснув его за нос, омега нагло устроился на свободной части постели, закидывая руки за голову и вытягиваясь во весь рост. — Ох, какая неудобная перина. — Все не так плохо. Диван у меня на работе неудобнее, — Винсент пожал бы плечами, но рана заныла бы. — Твой рабочий диван еще не испробовал в деле. Но когда-нибудь доберусь, — сделал себе заметку Викки, пробуя ногами снять с себя ботинки. А то не хорошо это, с грязной обувью на чистую постель. Винсент привстал, чтобы помочь. Ему не сложно, а омеге приятно. Возможно. Сначала хотел, правда, возмутиться, но поймав заботливый взгляд, передумал что-либо говорить. И если с правой ногой все прошло чисто и без проблем, то левую альфа не захотел так просто отпускать. С чего-то вдруг пощекотал по пятке, вызвав лёгкое дёргание конечностью и несдержанный смешок. — Боишься? — шаловливые пальцы альфы продолжили свой путь вверх, потихоньку щекоча. И омега забился под ним, желая как можно скорее освободить, подтянуть к себе несчастную ногу. — Х-хватит, Винсент!.. Я боюсь щекотки! — Ты такой милый, — альфа поцеловал его в нос, но свои действия не прекратил. В итоге и ногами Викки стал дрыгать, и головой метаться по подушке. Волосы, уложенные в прическу, тут же стали представлять из себя невесть что. Все труды коту под хвост. И Викки, дернувшись особо сильно, не рассчитал движения, дёрнулся слишком сильно в сторону и, в конце концов, упал с кровати. — Ты чего? — удивился альфа, почесав затылок. Вроде не должна была быть такая бурная реакция с падением. — Твою мать… — тихо выругался, после тихого болезненного стона, и показался на свет, цепляясь руками за матрас. — Как только ты выздоровеешь — я тебя убью. Сказал же, хватит. Я не переношу щекотки! Мое тело слишком чувствительно. — Насколько чувствительное? — мгновенно обратился в слух альфа. Это может ему потом очень пригодиться. — Зачем спрашивать? Ты и сам все видел. — Я на будущее, — протянул омеге здоровую руку. И как только он вернулся в постель, все ещё потирая ушибленной бок и колено одновременно, что выглядело немного глуповато, заговорил: — Щекотку боялся с самого детства. И истерика была дикой. Именно в этом плане у меня сильная чувствительность. На тренировках, тем не менее, это не проскальзывало. Я спокойно позволял партнёрам прикасаться к себе. — Каким партнерам? — Винсент неосознанно нахмурился. Заревновал он не слабо. — Я ведь учился самозащите. А этот курс не пройти без участия спарринг-партнера, — пояснил омега, перестав растирать отбитые места и снова откинулся на немного жестковатую подушку. — И с кем ты устраивал спариннги? — С бетами. Альфами. Но в основном беты. Их было куда больше. А омег, представь себе, нет. Я один, — улыбнулся Викки, словно и не замечал ревности Винсента. — По началу они меня и в серьёз не принимали. Конечно, ведь перед ними цветочек-омега, уси-пуси! Тьфу! Аж тошно становится. Но как только уложил одного их них на лопатки — заткнулись. — Дитрих тоже удивился, когда узнал, что это ты не оставил на том альфе живого места. — Если бы не остановил меня, я продолжил бы втаптывать его в землю, — нахмурился Викки и с силой сжал руки в кулаки. — Мерзота. Надеюсь, что ему дадут пожизненное. — Его отправят, скорее всего, на пожизненно в лечебницу. — А лучше сразу на стол. Ух, я бы его распотрошил… — Танака тебе поможет, — хохотнул Винсент, подмигнув. Тут-то он был прав. Танака знал Винсента еще мальчишкой, живя с ним в одном дворе, а после уже когда альфа был студентом. — О, так все же когда-нибудь он попадет на стол? — довольно мурлыкнул омега, — Жду не дождусь. — Возможно. Долго в таких клиниках не живут, — согласился альфа, качнув головой. Ему в пору самому побаиваться своего омежку. Ни один час тот мог рассказывать о тысяче и одном способе, как изучить и с чего начать, когда дано тело ненавистного человека. И слушая свое солнце ненаглядное, Винсент все сильнее испытывал приступы тошноты. Когда же время подошло к концу и Викки пора было возвращаться, он обещал заглянуть по возможности вечером. А уж когда альфа окончательно выздоровеет, пусть сразу же топает в сторону его дома. Родители так и жаждут познакомиться со спасителем своего сына.