Petunia

Джихун нервно стучит пальцами по столу. В кухне витает запах недавно сваренного кофе, ванили и жженого сахара, но Джихуна это совсем не успокаивает: напротив него Сунён, внимательно следящий за каждым его действием, до жути испуганный.  — Ты расскажешь что-нибудь? — Сунён нервно кусает губу и судорожно вздыхает, когда Уджи отрицательно мотает головой. В раковине до сих пор лежала куча окровавленных петуний. Все началось еще прошлым летом. Тогда, девятого июня, какой-то идиот оставил горшок с розовыми петуниями прямо у двери квартиры Джихуна. То-то и началась «беспричинная» аллергия. Цветы забрали, а под дверью осталась записка, оповещающая о новом соседе и огромная коробка конфет. В тот вечер Джихун узнал, что у его нового соседа белоснежно яркая улыбка, он любит шоколадные конфеты и его волосы цвета тех самых петуний, что заставляли Уджи непроизвольно чихать каждые 10 минут. Еще через пару недель он понял, что Сунён совсем не умеет шутить, прекрасно танцует и его тепло обнимать. Через три месяца он понял, что бесповоротно влюблен, а у Сунёна уже как три года есть девушка. В зале неприятно пахнет апельсинами, которые в квартиру постоянно тащит Хоши, а Джихуна совсем не согревает плед и огромная кружка горячего чая. Дышать с каждым днём становится всё сложнее, новые бутоны продолжают раскрываться и разрывать грудную клетку, провоцируя кашель. Ли давно бы предпочёл задохнуться от запаха этих дурацких цветов, но у него не получается. Или Сунён держит. Идиотские петунии живут в его легких уже месяца 4, и единственное, о чём он может думать, помимо Сунёна — это об этих цветах. Довольно иронично, что появились именно петунии. Ли ждал роз, может, даже пионов. Но появились именно те цветы, которые он больше всего ненавидел за то, что связали его жизнь с человеком, который её разрушает. Даже если когда-то ему нравились эти самые растения, это не значит, что Джихун не чувствует боль невероятной силы, колебание каждого лепестка при вдохе и вылетающую из горла при кашле пыльцу. Как раз таки наоборот. Новый приступ, на этот раз кровавыми лепестками оказывается усыпан белый плед. Джихун разглядывает их, и чувствует, как еще один цветок расцветает, щекоча легкие. Сунён всегда так нужен, его постоянно так не хватает. Не хватает теплых рук, переваренного кофе и банального «всё будет хорошо» на ухо. Джихуну бы всё рассказать и слечь, выплевывая глупые петунии до того, пока сердце не остановится, но Сунён не поймет. У него есть любовь, а всё, что имеет Уджи — это букет внутри легких и запах петуний, тянущийся за ним километрами. На следующую ночь, Сунён находит Джихуна плачущим в ванной в куче осколков от разбитого зеркала и кипой странных веток, покрытых шипами, которые он сжимал в ладонях. Когда Сунён держал его в объятиях, он постоянно извинялся и говорил о том, что не хотел никого беспокоить. Сердце готово было выскочить из грудной клетки. В следующие дни Квон всегда находился рядом. С каждым днём кашель Уджи становился чаще, а сам он будто уменьшался. Не помогало совсем ничего, он будто угасал, и Сунён не имел понятия почему. А Джихуну было больно. Больно наблюдать за тем, как Квон заботится о нём, больно от раздирающих внутренности шипов, больно от любви и понимания того, что если он откроет тайну, то завершит их с Сунёном дружбу навсегда. И иногда так хотелось сделать это, что Джихун проводил весь вечер плача, разрывая листы бумаги и разбивая тарелки, на которых недавно лежали вновь принесенные Сунёном апельсины. Он знает, что Уджи их ненавидит, но каждый раз забывает, и приносит новые пакеты с фруктами. В порыве отчаяния Джихун пишет музыку. Творчество всегда помогало ему спастись от проблем. Всё детство Ли Джихун провёл за пианино, выделяя через музыку все его настоящие чувства. Особенно много он играл в те времена, когда влюбился в Сунёна. Листы с нотами заполоняют весь дом, Сунён бережно собирает каждый из них и кладет в папку, убирая ту на самую верхнюю полку шкафа, не давая Уджи возможности уничтожить их. Для Квона было важно то, что Джихун был всё еще жив внутренне, хоть это и было слабо заметно внешне. Сунёну было немного труднее, чем Уджи. Каждый приступ кашля и его боль он перенимал на себя. В глубине души он понимал, что в нынешнем состоянии Джихуна виноват скорее всего он. Проходили недели. Они жили, опасаясь каждого вздоха, не ждя ничего хорошего от жизни. Уджи вновь становилось плохо. Его продолжала терзать мысль о том, что вот он, Сунён, сидит прямо перед ним, но рассказать ему о своих чувствах Джихун не имеет права. Расцветали новые бутоны. Одной ночью Ли почувствовал, что силы покидают его окончательно. Покрытые шипами ветви теперь царапали глотку и не давали выходить новым цветкам наружу. Лёгкие были наполнены кровью, и он был удивлен тому, что всё еще остается живым, потому что нездорово трясущиеся руки и ноги говорили о чём-то нехорошем. Что-то окончательно растерзало и его душу. Он совсем не чувствовал себя живым. Тогда жутко хотелось обнять Сунёна, и слёзы водопадом катились по щекам, обжигая кожу. Какими бы идеальными мечты в голове Уджи не были, сам он понимал, чем это всё должно закончиться. Он успел написать песню для Сунёна и отправить ему последние слова, которые так хотел сказать еще в самом начале их дружбы. Было трудно. Так же, как и принять факт того, что убьет его действительно любовь, прямо как во всех дешевых романах для девочек-подростков. Джихуни, 01:25 «Прости меня, ты мне безумно нравишься» В последний раз он вдохнул запах петуний, и в голову вновь вернулись образы того Сунёна, которого он видел впервые: розоватые волосы, всё та же белоснежная улыбка и запах клубничного крема от мягких ладоней. На самом деле, Уджи был рад, что успел влюбиться, пусть и не взаимно, был рад, что встретил Сунёна в своей жизни. Ли Джихун был рад, что успел почувствовать хоть какие-то эмоции перед тем, как идиотские ветви плюща разорвут ему трахею своими шипами. Последнее, что видел Джихун перед тем, как закрыть глаза были цветы, кажется, на его запястье. Этот бой Джихун проиграл. х х х Квон Сунён не успел. Последний раз Сунён увидел его с проросшими сквозь тонкую кожу петуниями, и лишь тогда понял, что происходило. Сунёну было плохо. Квартиру Джихуна опечатали, никто не понимал, для чего это делается. Единственное, что успел забрать из квартиры Сунён - диск, на котором корявым почерком было написано его имя. Судьба свела и разлучила их в один день - 9 июня, и сейчас Сунён искренне желал открыть глаза и увидеть перед собой не мёртвого человека, а его лучшего друга. Живого, улыбающегося так же ярко, как и в день их знакомства. Быть может, не стоило оставлять в тот день этот огромный вазон с цветами у его двери, если сейчас венок из них украшал его гроб? Глупые петунии, про которые и написал Джихун свою последнюю песню.