Я не дышу, осознавая, что скоро перестанешь дышать ты

— Дим, пойдём, — ласково проговорил родной голос, смотря в глаза и крепко сжимая руку, — Не бойся, со мной ты в безопасности, — пара карих глаз смотрела на меня, ожидая, когда же я, наконец, сдамся, — Ну же, доверься мне, — в моей душе был сильный страх, который мешал принять решение. Я стоял на месте и пытался решить уже хоть что-либо. Умоляющий взгляд Серёжи будто проникал в самую глубь души, что я не выдержал и поддался уговорам. Увидев мой одобрительный кивок, он притянул меня ближе к себе и поцеловал. В этом поцелуе было столько любви и нежности, что я плавился от ласки любимых губ. Серёжа делал это так, будто бы видит меня в последний раз и хочет всецело насладиться мгновением. Нехотя я разорвал поцелуй, потому что стало не хватать воздуха. Матвиенко, лучезарно улыбнувшись, взял меня за руку и повёл за собой куда-то наверх. Шли мы до того момента, пока не упёрлись в железную дверь. Замок с неё уже кто-то снял, потому Серёже с лёгкостью удалось открыть её. В нас хлынул поток холодного воздуха. Матвиенко крепче сжал мою руку и вновь повёл за собой. Мы очутились на крыше нашего дома, откуда можно было с лёгкостью разглядеть верхушки соседних домов и уходящие вдаль дороги с огромным количеством машин. Отсюда они напоминали крошечные прямоугольнички с разноцветными фонариками. Внезапно у меня закружилась голова, и Серёжа, будто почувствовав это, заключил в свои объятия, прижимая как можно ближе. Он пытался меня успокоить, ласково поглаживая спину. — Ты чего так дрожишь, солнце? — прошептал он мне на ухо, так что по всему телу пробежал табун мурашек. Меня всего трясло, ведь на такой большой высоте я бывал очень редко, и для меня это было огромным стрессом, — Ну же, успокойся, всё хорошо, — Серёжа поцеловал меня куда-то в макушку, а я начал плавиться в его объятиях, постепенно забывая, где я вообще нахожусь. Мне было так хорошо, что я был готов пробыть здесь сколько угодно, лишь бы мой любимый был рядом. — Котёнок, я готов простоять так с тобой хоть вечность, но ведь мы сюда пришли, чтобы устроить пикник и полюбоваться закатом, — промурлыкал мне на ушко Серёжа. Он выпустил меня из своих объятий, и я недовольно выдохнул. Матвиенко снял с плеча чёрный рюкзак и стал доставать оттуда мягкий плед и упаковку конфет. Следом за ними появился и термос с горячим чаем. — Конфеты? — я ожидал увидеть виноград, шампанское, как это бывает в каких-нибудь мелодрамах, но КОНФЕТЫ?! — А что, ты имеешь что-то против? — спросил мой большой ребёнок, разворачивая фантик и запихивая себе в рот шоколадный батончик. Я тихонько хихикнул, а Серёжа кинул в меня другой конфетой. Та попала мне по голове, а затем отскочила куда-то рядом. Я бросил на своего парня недоумевающий взгляд, и теперь хихикал уже он. Когда наше уютное местечко было приготовлено, Серёжа уселся на плед, зовя меня к себе. Я сел рядом и устроился головой на его груди, а мой любимый обнял меня со спины, оставляя поцелуй на щеке. Рядом стояли кружки с горячим чаем. Я взял одну себе, а другую дал своему парню. Он обхватил её пальцами, продолжая обнимать меня второй рукой. Я отпил немножко горячего напитка, и по телу разлилось приятное тепло не только от чая, но и от самой обстановки. В объятиях Серёжи было так уютно, будто меня обернули в мягкое одеяло, что я был готов мурлыкать, как обычно это делают коты, когда их гладят. Какое-то время мы сидели в тишине, согреваясь ароматным чаем и наслаждаясь моментом, но потом Матвиенко вдруг произнёс: "Ну вот, а ты боялся!" — я непроизвольно улыбнулся. Ведь и правда, я больше не чувствовал тревоги. А всё благодаря Серёже. — С тобой любые страхи мне по плечу, — произнёс я, прижимаясь крепче к своему любимому. — А хочешь поближе подойдём? — в голосе Матвиенко появился энтузиазм, и мне это совсем не понравилось. Вот и чего ему на месте не сидится? — Может не стоит? — мой голос дрожал, а по телу пробежал холодок. — Ну ты чего, вот увидишь, это тоже совсем не страшно! — Серёжины руки исчезли с моих плеч, а сам он подскочил на ноги — Серёж, пожалуйста, не надо, — умоляюще произнёс я, но мои слова пропустили мимо ушей. — Вот, смотри, я стою близко к краю и всё со мной хорошо, — Матвиенко встал лицом ко мне, расставив руки в боки и широко улыбаясь, — Иди ко мне, — сказал Серёжа, протягивая ко мне свою руку. Я сидел на месте и боялся даже дышать. Вид любимого человека на таком опасно близком расстоянии к пропасти заставлял замирать сердце. — Ну же, малыш, не бойся. Смотри, я совершенно спокойно могу пройтись тут и ничего со мной не будет, — говоря это, Серёжа стал демонстративно ходить взад-вперёд. — Не надо, перестань, — я уже вскочил со своего места, направляясь к своему придурку-парню и протягивая ему руку, чтобы как можно скорее забрать его оттуда. Не успел я сделать это, как Серёжа вдруг оступился, падая куда-то назад. Успев коснуться пальцем его руки, я увидел, как тот исчезает из виду, срываясь вниз с крыши. У меня вырывается громкий отчаянный крик, а на глаза наворачиваются слёзы. В эту секунду у меня перехватило дыхание от мысли, что скоро перестанет дышать мой любимый человек...