сломанные.

Локи. Раздражённое, нервное, почти ненавистное. Валькирия смотрит на брата Тора и подавляет желание сплюнуть. Он разбередил самую большую и по сути единственную рану, которую она упорно заливала алкоголем, дезинфицируя все ещё кровоточащую дыру в спине напротив сердца. Это был такой кропотливый процесс, переросший в привычку, что делался уже на автомате. Воительница вливала в себя литры разнообразного пойла, пытаясь забыть ужас и боль потери, а одно прикосновение этого мелкого бога содрало застывшую корку, изрядно поковырявшись в израненной плоти. Локи. Липкое, неприятное, гадкое. Он весело ухмыляется и будто просит ударить его ещё раз, так чтобы хрустнула челюсть, начал наливаться синяк, потекла кровь из новообразованной ссадины. Асгардцы быстро лечатся, но валькирии сильно бьют. Лафейсон кажется об этом знает и напрашивается, не отводя взгляда ярко-зелёных глаз. Брунгильду передергивает, когда она замечает в них львиную долю понимания, так отчетливо просматривающуюся сквозь ехидство. И она срывается. Бьет наотмашь, валит бога на каменный пол, краем уха слыша, как скрипит стул, и колотит безудержно. Так, что нормальный бы уже давно отключился, если не умер, а Лафейсон доверительно смотрит. Ему этот мордобой нужен не меньше. - Ненавижу! - срывается криком - Всю вашу семейку ненавижу! - очередной удар, от которого хрустит его челюсть и костяшки её пальцев - Ненавижу! От его лица не осталось бы и следа, если бы не ускоренное восстановление. Оно залито кровью, но на губах мужчины блаженная полуулыбка, а в глазах безразмерная благодарность в перемешку с теплом, которое прошибает сердца обоих насквозь. Новый удар приходится на пол. Валькирия трясущимися пальцами проводит по израненным скулам Лафейсона и замечает, как соленые капли падают на бледную кожу. В какой момент она начала рыдать? От шока рот приоткрывается, чем неожиданно пользуется бог, используя остатки сил, чтобы приподнять голову, и целуя девушку. Разбитые губы с привкусом крови кажутся ей невообразимо правильными. В голове Брунгильды вертится, что если она разорвёт этот поцелуй - происходящее перестанет быть реальностью. И облегчение пройдёт, боль вернется, эйфория закончится. Локи прекращает всё сам. - Умница. - мелодично шепчет он, откидывая голову назад, а валькирия не может придти в себя. Она всё ещё сидит на нём, осторожно касаясь мужского лица, и чувствует, как кожа под пальцами напрягается. Встаёт Брунгильда стремительно, грубо поднимая его за собой. Лафейсон больше не смотрит, вообще не выражает эмоций, будто и не было тех долгих минут избиения, не было тепла в глазах, не было касаний губ. - Чёртов лакей. - она бросает это сквозь зубы, сжимая пальцы в кулаки, а потом молча уходит за дверь. Локи. Тягучее, тёплое, настоящее.