Don't you remember?

- Что ты нашел во мне? -Его шепот, шепот мальчишки, словно шелест деревьев на ветру, отдается эхом в груди, и мужчина улыбается краешками губ, пока его пальцы скользят по пальцам юноши. - Я нашел в тебе целый мир. - Мальчишка с тихим вздохом прикрывает глаза. Сладко щемит в груди.

В зеркале напротив отражается совсем не тот, кого Анвин привык видеть в отражении. Там теперь то, что от него осталось. Осколки прошлого больно ранят, и не в сердце, а по легким, раздирая их по швам и не давая вдохнуть хоть немного воздуха, потому что он не может дышать без того, кто больше его не помнит. Оказалось, смерть Гарри Харта была не так страшна. Потерять его, не иметь возможности коснуться, не иметь возможности видеть его - это было лишь царапиной по сравнению с той кровоточащей, гниющей, кишащей червями раной, из которой, по сути, Эггзи сейчас состоит. Он прекрасно помнит, как вся его сущность, вся его жизнь, мысли, чувства и эмоции взорвалась сверхновой звездой, когда он увидел его, сидящего в кресле Артура. И как рука Мэрлина опустилась на его плечо, а голос позади выдал только два слова: - Мне жаль. Эггзи не понимал, почему жаль.

- Что ты видишь, Эггзи? - Двое у зеркала. Тонкие пальцы мужчины мягко очерчивают обнаженные позвонки на широкой спине, проезжаются после по ребрам, и ладонь наконец находит свое место на животе юноши. - Тебя. Я вижу только тебя, Гарри. - И это чистейшая правда.

И оставаясь наедине с новым Артуром, юноша понял, отчего глаза координатора были так печальны в тот момент. - О чем вы говорите, Агент Галахад? При всем моем уважении, вы несете чушь, прошу вас покинуть мой кабинет, - в ответ на тихий шепот о любви, о том, как скучал и как верил, что вернется. Эггзи понял, почему же так жаль. Анвин никогда не верил, что можно быть настолько мертвым внутри. Но он был.

Русые волосы растрепались, морщины россыпью пролегли на лбу, в уголках глаз и губ, но он сейчас прекрасен, в свете утреннего солнца, смеющийся и счастливый, в их постели. - Я люблю тебя, Гарри Харт. - Мальчишка смотрит прямо в карие омуты, и понимает, что там он давным давно пошел ко дну. - А я люблю тебя, Гэри Анвин.

Когда Гэри вспоминает эти слова, сердце отзывается глухим стоном. Он помнит, он помнит все, и это и есть - боль. Это и есть гниющая, продырявленная червями рана, которую он из себя представляет. Потому что Гарри не вспомнил его.

Он шагает один, второй, третий раз, и падает в объятия дорогого шелка, пропитанного запахом русых, непослушных волос, его парфюма и мартини. Теплые руки скользят по его груди, подушечками пальцев очерчивая ключицы, впадинку между ними, затем адамово яблоко, что напряженно дергается под мозолистыми пальцами. Дыхание опаляет губы, взгляд глаза в глаза, и нежный шепот, словно шелест зеленой травы. - Я всегда буду рядом с тобой. Мягкий вздох. Поцелуй.

Эггзи делает шаг, затем второй, третий, и падает спиной на кровать, где больше нет ничего, что уняло бы кровь, текущую невидимыми потоками из его тела. Холодный метал очерчивает кожу там, где некогда были теплые пальцы, и дрожь в руках сводит к крику, и он рвет легкие на части. Холод дула пистолета на губах дает надежду на облегчение. - Мне жаль. Щелчок предохранителя. Тихий всхлип. Выстрел.