По эту сторону стекла

       Мы пришли в то самое кафе, с которого всё началось, только в тот раз я прятался за стойкой и судорожно пытался понять как лучше поступить: сделать что-то, чтобы парень меня заметил или наоборот скрыться из вида навсегда от греха подальше. Этот этап прошёл, из одного перетекая в другой, не самый лучший из возможных, конечно. Но, если посудить по существу, всё сложилось идеально.        За столиком, что расположился в закутке кафешки (я его ещё при работе заметил, думая, если появится у меня кто-то больший, чем парень по поцелуям, было бы прекрасно с ним посидеть там) меня ждал мой прекрасный парень. До сих пор не верится, что с таким как я — никому ненужным посредственным парнем — согласился на отношения такой как Ян.        Размышляя обо всём этом, я стоял в уборной заведения и отмывал руки от грифеля и прочей грязи, собранной за день. При беспристрастном рассматривании себя в зеркале я видел по-прежнему всё того же нескладного подростка с короткими волосами, с часто сбитыми костяшками, а порой и синяками по всему телу и лицу. Вообще, конечно, отражение было совсем другое, но видел я всё ещё его. Высушив руки и тяжело выдохнув, я вышел в зал, подходя к занятому месту.        Некоторые из столиков здесь отгораживались друг от друга зеркальными перегородками, как раз за одним из таких разместились мы с Яном. Я на миг застопорился, когда подходя из-за спины парня, заметил, что тот смотрит прямо на своё отражение.        «Но, если что, он сам со странностями, сказал, что разговаривает с зеркалом», — случайно вспомнил я одно из сообщений Кики в их первую встречу и улыбнулся — все мы со странностями, я вон тоже сейчас разговаривал с зеркалом. Поговорка «с кем поведешься» работает? Что ж, с этим парнем я готов хоть в дурку, главное, чтобы вместе.        Ничего не говоря, я уселся в кресло напротив парня, загораживая его отражение. Ян моментально переключил всё внимание на меня, очаровательно улыбаясь. Совсем скоро подошла официантка, и мы сделали заказ. На самом деле я не был голодным, привыкнув к рациону: выпить кофе или чай утром, перекусить что-то в универе и вечерком дома уже пообедоужинать или снова выпить чай. Так что выбрал я чай и что-то сладенькое к нему. Тут я, зацепившись взглядом на сложенные на столе руки Кота, вспомнил, что вообще-то начинал новый рисунок.        — Ты не против? Я бы хотел сегодня закончить, пока вдохновение есть, — потянувшись к рюкзаку, уточнил я.        — Конечно, — дружелюбно откликнулся Ян и сам расстегнул свой рюкзак, доставая конспекты. Верно, сессия уже начинается, следовало и мне готовиться к этому лучше.        Мой заказ принесли довольно быстро, так что, отложив скетчбук в сторону, чтобы не испачкать, и не дожидаясь заказ Кота, я быстро опустошил тарелочку с десертом, запил чаем и, отодвинув посуду в сторону, чтобы не мешалась, приступил к своему творчеству.        На скетче уже были довольно детально намечены мои ноги, как если бы я смотрел на них сверху, сидя на стуле. Я осторожно перевел взгляд по столу, примечая лежащую на поверхности и расслабленную левую руку Яна. Почти как раз то положение, что мне и нужно было. Я принялся набрасывать её поверх моего правого бедра, закончив с её обозначением, я отзеркалил похожую на моё левое бедро, примечая, что между косточкой на запястье и мизинцем у парня имелась очаровательная родинка. Между бедрами я схематично обозначил тело, затемнив его, и голову Яна, затем ровную поверхность стола, под которой он сидел, и прорисовал глаза, вытаскивая из рюкзака голубой карандаш, чтобы сделать на них дополнительный акцент. За внезапно нахлынувшим вдохновением я не заметил, как заказ Яна тоже расположился на столе. Хорошо, что я забился немного в угол, закрывая свои художества от чужих глаз.        — Кир, ты точно не голоден? — позвал меня осторожно Ян, как и обычно, боясь спугнуть мою музу, но желая что-то спросить или просто поговорить.        — Не, всё в порядке, Котик, — ответил я, даже не поднимая взгляд на парня, потому что смотрел на него в своём рисунке.        — Можно спросить? — подал он снова голос.        — Всё, что пожелаешь, — немного отклоняясь от работы подальше, оценивая получившуюся композицию в целом и удовлетворяясь результатом, с улыбкой ответил я, всё так же не поднимая глаз выше и начиная прорабатывать детали.        — Ты покажешь мне, что рисуешь? — задал он неожиданный для меня вопрос, что я даже немного испугался, что, если скажу ему категоричное «нет», то он постарается вытащить скетчбук из моих рук, а тут как бы уже пошли не просто его портреты, тут уже эротичные позы, и вообще что-то постыдное появляется, если пролистать немного дальше в альбоме.        — Когда-нибудь обязательно, — поджав губы, проговорил я, надеясь, что Ян забудет о своей просьбе.        — Ладно, — явно не утешив своё любопытство, согласился парень, — может расскажешь тогда что-нибудь? Если я тебя своей болтовней, конечно, буду не сильно отвлекать.        — Конечно, о чём хочешь поговорить? — активно покрывая штриховкой руки и прорисовывая детали, уточнил я.        — Может, о родителях? Кажется, я о твоих ничего не слышал ещё, — всё так же осторожно предложил Кот, а меня как током прошибло.        «Родители, зачем ему нахрен сдались мои блядские родители?» — повис в моей голове вопрос, моментально меняя моё настроение. Я поднял глаза над листом, всматриваясь в реальное лицо моего парня и пытаясь понять, зачем ему это?        — Это не важно, — не прочитав по его лицу ничего, процедил я наверняка грубовато.        — Для меня важно, — моментально нахмурился Ян в ответ.        — Ян, не порть чудесный день, — я опустил глаза обратно на рисунок, начиная агрессивно штриховать плотную тень под столом и полагая, что тема моих родителей закрыта.        — Ладно, просто знай, я бы хотел всё знать о тебе, ведь ты мне не безразличен, — неожиданно снова нежно сказал Кот, и я почувствовал, как он мягко прикоснулся к моей руке, что держала скетчбук, и погладил. Этот жест моментально вернул меня в атмосферу, что была до этого, наполняя сердце теплом. Я поднял снова глаза на него, но уже с не таким гневным видом.        — Да, я знаю, просто, давай как-нибудь потом? — предложил я.        — Хорошо, тогда же, когда покажешь блокнот, — улыбаясь, согласился Кот, и я улыбнулся ему в ответ.        «Ох, Котик, ты же даже не представляешь какой ящик пандоры хочешь раскрыть. И боюсь, что оставить его закрытым будет лучше».        Рисунок был вскоре закончен и, конечно, не показан. Ян доедал свою еду, мило рассказывая мне обо всём подряд с набитым ртом. И я поймал себя на мысли, что слишком часто занимался своими делами, а не уделял ему должного внимания. Я всё-таки очень хреновый парень, надо признать. Но, с другой стороны, я старался быть настолько осторожным, что лишний раз боялся ему что-то не то сказать. А Ян, в свою очередь, как будто боялся, что я сейчас достану из кармана какой-нибудь компьютер и снова не буду на него смотреть.        Вообще-то смотреть на него так долго очень смущало, он весь такой милый и тёплый, а я? А я даже не сказал ничего про его подстольные дела. М-да, и уже не переключишь тему на нужную с рассказов про его старосту, что стала встречаться не так давно с Вовой, ещё про какую-то девчонку из группы, на которую мне на самом деле плевать и ещё миллион людей, появившихся в жизни Кота буквально с прошлого сентября. Сложно представить, что парень, сидящий передо мной, на самом деле не особый и любитель поговорить, по его же рассказам. Всё детство и школьное время он часто путешествовал с родителями по загранице, так что друзей у него и не было, зато внутри семьи у них отношения, которые мне не познать. Но я рад за него, очень рад.        Почувствовав, что Ян прервался в своём диалоге про учёбу и его друзей-знакомых, стал говорить я, на самом деле боясь, что парень просто скоро подавится, если будет говорить и есть. Так что, владея достаточным временем для обсуждения следующей темы, я отмел всё то, что в общественном месте обсуждать было бы неприлично как минимум, и стал рассказывать про игрушки, которые проходил на стримах, вспоминать какие-то истории с наших тусовок с друзьями в выходные и прочие вещи.        Ян был очень доволен вечером, вообще нам и помолчать вместе уютно, но в тот момент я стал ловить себя на мысли, что не только хочу всё знать о своем парне, но и рассказывать ему больше о себе. До него такого желания никогда не было, лишь уйти в себя, закрыться, раствориться.        Вскоре мы разошлись по домам, как обычно по-братски крепко обнявшись на улице на прощание. Было ещё довольно светло, да и дела сами себя не сделают.        Зайдя домой, я по привычке отправил Коту сообщение, что дошёл. Ответное не приходило, так что я решил, что тот просто ещё не доехал и волноваться не стоит. Я доделал заказы, подготовил реферат к одному из зачётов, достал скетчбук, пролистав всё, что нарисовано, остановился на новом, нарисованном в кафе. Дневные воспоминания обрушились на меня новой волной, и я старался всё вспомнить детально: как Кот подобрался к столу, как, целуя, полез под стол… Пульс заметно участился. Всё-таки у меня самый невероятный парень…        Я обернулся, посмотрев на часы, зашёл в чат на телефоне, где мы с Яном переписываемся, сообщение не было прочитано. «Наверное, заучился и уснул», — подумал я и отправил сообщение с пожеланием о хорошей ночи.        Передо мной всё так же лежал рисунок, вдохновляя на творчество. Полумрак в комнате напоминал о вечере, который для нас закончился ситуацией в кладовой. Я вытащил из ящика чёрный плотный лист, положив поверх раскрытого скетча, взял белую ручку и мел. Обычно я всегда рисовал на белом листе или бежевом, а здесь в пару мгновений получилось передать всю ту таинственность и любовь (?), что вспышкой взорвалась между нами очередной раз, подталкивая к действиям. По сути на чёрном листе бумаги просто появилось не очень-то и яркое белое, даже скорее серое, пятно, но, если вглядеться получше, то можно рассмотреть как один прекрасный брюнет страстно целует рыжего парня. Цветопередачи в рисунке, конечно, не было, но кому надо, тот поймет, что именно это за персонажи.        И хоть обычно после хорошо сделанной работы моя душа была полностью удовлетворенной, в ту ночь было всё как-то не так.        Утром следующего дня всё ещё было беспокойно — Ян молчал, но я старался не вдаваться в панику. Кики, как обычно, очень рано убежала на тренировку, так что я последовал её примеру и поспешил тоже в универ. Сообщения были не прочитаны, в утреннем я просил его хотя бы отписаться. Звонить я пока не стал, он мог спать.        На второй паре звонок моего телефона раздался очень громко на всю аудиторию. Мне очень редко звонят, так что я завис на мгновение, а, увидев заветное имя на дисплее, поспешил схватить все свои вещи. Я даже не подумал спросить разрешения выйти или что-то вроде того, просто вылетел в коридор.        — Где ты? — первым же делом обрушил я свой вопрос.        — Я тебя напугал? Прости, не хотел… — раздался тихий родной голос. — Кое-что случилось вечером, ты можешь прийти…        — Конечно, я уже выхожу из универа, скоро буду у тебя дома, — не дав договорить, выпалил я.        — Кир, я не дома… В парк подойти сможешь? — по прежнему еле-слышно подал голос парень.        — У тебя всё хорошо? — не ответил я на вопрос, желая удостовериться, что он жив, здоров и прочее по списку.        — Не знаю, но я, наверное, в порядке. Приходи, пожалуйста, — попросил парень меня ещё раз и отключил связь.        Ещё раз смерив экран с завершенным звонком, я поспешил к месту встречи и уже через несколько минут стоял у входа, смотря по сторонам и проверяя телефон. Яна не было долго, и я уже собирался звонить, как заприметил вдали знакомую, в этот раз не расчёсанную, тёмную макушку. Так что я поспешил навстречу.        — Эй, малыш, что с тобой стряслось? — подбегая и поднимая лицо парня за подбородок, поинтересовался мягко я.        Увидев, что он идет, смотря в пол, я испугался, что его вчера кто-то побил или что-то в таком роде. Но лицо Яна оставалось таким же как всегда чистым, разве что взгляд очень печальный и мешки под глазами как у меня большую часть времени.        Заметив меня перед собой, взгляд голубых глаз наконец-то немного повеселел и, не говоря ничего, парень просто очень крепко обнял меня. Так мы стояли пару минут, не стесняясь пары прохожих, я просто гладил его по спине, ничего не спрашивая больше, хотя сердце очень сильно старалось покинуть грудную клетку. Вскоре он сам отстранился и потянул меня за руку внутрь парка. Свернув на менее посещаемую тропинку, мы присели на первую же скамью. Ян немного отстранился, упираясь локтями в колени и рассматривая какое-то время тротуарную плитку.        — Все мои близкие знают, — всё также смотря в пол произнёс он.        «Еб твою мать», — лишь пролетело в моей голове, хотя не совсем ясно кто именно и о чём именно. Я пододвинулся ближе, кладя руку ему на плечо, поглаживая и едва весомо касаясь губами виска. Я, кажется, перестал дышать, внимательно следя за его профилем, а мысленно невольно поднимая все свои воспоминания самых хреновых моментов.        — Кир, мне не нужно сейчас говорить ничего или что-то рассказывать, я знаю что время лечит и всю остальную поебень, просто хотелось, чтобы ты был рядом, и чтобы ты знал, — парень обернулся на меня, встречаясь глазами.        Я немного отстранился, давая больше места и возможность говорить лицом к лицу. Я повернулся к парню полностью, подгибая ногу под себя. Ян, поставив обе ноги перед собой и обхватив их, тоже повернулся ко мне полностью.        — Вчера я пришёл домой, а там родители приехали, представляешь? — с грустной улыбкой сказал он. — Я очень скучал по ним и был очень рад. Они как всегда обрушили на нас кучу историй, поругали нас, любя, всё такое. Сели пить чай, и они расспрашивать стали как у нас дела и прочие привычные мелочи. Тема зашла про то, что и я, и Тёма встречаемся, нашли себе пару… — Ян затих на минутку, щекой опираясь на коленку и всматриваясь в мои глаза. Мне стало страшно, неужели он сказал родителям обо мне? Я протянул свою руку к его, переплетая пальцы и поглаживая большим пальцем его кожу.        — Я так счастлив был, с тобой день чудесный провели, родители приехали. На радости я почти с порога маме проболтался, что нравится кое-кто, — продолжил он, немного выпрямляясь и садясь по-турецки, но не убирая руки. — А потом Артём начал рассказывать про них с Кики, какая она замечательная, всё такое…        Я немного напрягся, услышав про сестру и то, что Яну, вроде как, обидно, что она с его братом.        — Я рад за них вообще-то и всё такое, — он увел взгляд снова на тротуар, — просто осознал в тот момент, что проблем с проявлением чувств на публике у них нет в этой стране, как у нас. Ну я как бы и до этого всё знал, а тут как-то осознание пришло, понимаешь? — он снова вернул свой взгляд мне, и я легонько кивнул, стараясь понять, о чём же именно Ян мне хочет рассказать? Неужели привести к разрыву?        — Я понял, что им так повезло, они могут гулять, держа друг друга за руку и не бояться, что кого-то этим оскорбят или получат по лицу, спокойно поцеловать, не оглядываясь по сторонам, привезти к родителям и сказать: «Вот, этого человека я люблю, это мой выбор, » — и родители могут, конечно, неодобрить выбор ребенка, но не будут рыдать в подушку со словами: «Что же делать, мой ребенок гетеросексуален, я не так его воспитывала!», — парень улыбнулся, словив мою улыбку на этих словах и продолжил. — В общем, Тёма рассказывал, я всё это осознавал и, когда мама спросила меня про девушку, я очень сильно разозлился на неё. Почему родителям так важно акцентировать на пол человека? Почему важно именно, чтобы ребенок был обязательно, как все хорошие дети, гетеро? — Ян погрустнел из-за своих раздумий, снова опуская голову и рассматривая наши переплетённые руки. Тишина затянулась, так что я свободной рукой снова поднял его за подбородок.        — Такая уж у нас хреновая гомофобная страна, что поделать, — постарался я немного развеселить парня, говоря с усмешкой.        — Да, но родители, я думал, что они меня поймут… Они в конце-концов большую часть жизни в Европе протусили, у них друзей из ЛГБТ-сообщества целая куча. Хотя, может, они старательно закрывают глаза и думают, что просто взрослые люди одного пола так сильно дружат, что живут годами вместе, воспитывая детей? — он покачал головой, видимо вспоминая какие-то моменты, — но выходит, что людей принять таких они могут, а меня нет? — парень снова поднял на меня глаза, я коснулся ладонью его щеки, поглаживая в знак утешения большим пальцем. — В общем, я выкрикнул что-то о том, что у меня очаровательный рыжий парень Кирилл, который является братом Кики, которая девушка Тёмы. Я мало что помню, но посыл был таким. Родители стали кричать, и я, осознав, что это точка невозврата, ушёл из дома, — снова опустив свои глаза, прервал он монолог.        Я уже стал выстраивать в голове события, предполагать, что он, как мы когда-то с Кики, проторчал где-то эту ночь, не зная куда податься, и, сложив эти истории, я уже открыл рот, как говорить продолжил Ян:        — Но, знаешь, есть и хорошая часть в этой истории, — улыбнулся он краешком губ.        — И какая же? — чувствуя настрой парня, уточнил я.        — Мне позвонила бабушка, — мягко произнёс он. — Я очень боялся, что пока я к ней дойду, мама успеет позвонить и рассказать всё.        Я притянул Яна к себе, представляя какие вечер и ночь он пережил. Парень развернулся так, что упирался плечом мне в грудь.        — И что было у бабушки? Ты ей решил не говорить? — прижав губы к тёмной макушке, тихо уточнил я.        — Когда я пришёл, она меня встретила как обычно, видимо заметила состояние, но решила не трогать пока что, привести в чувства… Стол накрыла, всё как обычно у бабушек. Только мне кусок в горло не лез. Тогда она поинтересовалась, что у меня стряслось. Я промолчал, в страхе, что наврежу её здоровью… — он прервался, видимо пытаясь припомнить что да как было, а я в тот момент подумал, что понятия не имею даже, что такое «всё как обычно у бабушек», ведь бабушек я знал только в очередях в поликлинике, да в утренних автобусах, а это так себе люди.        — В общем, — он глубоко вздохнул, — я даже не сказал ей ничего, просто сидел, опустив голову и боясь посмотреть ей в глаза. А она говорит: «значит я тебе расскажу». И оказалось, что она хотела прийти в гости и пришла даже, а там все тоже в непонятном состоянии и ничего не говорят, а меня дома нет. Вот она и забеспокоилась, позвонила мне, как вернулась к себе. Ей сказали, что я из дома убежал, всё такое, но она не стала меня ругать, она хотела разобраться в ситуации. А ситуацию я рассказать не мог… Так слово за слово она сказала мне, видимо, нужные слова о том, что ни при каком условии не перестанет меня любить, и уже пошла спать, не надеясь на мой ответ, как я, превозмогая свой страх, решился и произнёс вслух свою правду о ориентации.        Моё сердце замерло после этих слов. Неужели всё-таки после всего этого и бабушка отказалась?        — А она? — прошептал я в тёмные волосы, боясь услышать ответ.        — А она усмехнулась, сказав: «И всего лишь-то?», — парень обернулся на меня, в глазах его стояли слёзы счастья. — Представляешь? Она это поняла правильно, не посчитала шуткой и отреагировала так спокойно… — его губы дрожали от переполняющих эмоций, глаза слезились. Да и у меня тоже пощипывало в уголках глаз — он был правда счастлив, его принял близкий человек, человек, на которого можно положиться. Да, был Тёма и Кики, только они нас из родных и принимали, но в моей истории такого прекрасного человека, как бабушка не было, и полностью испытать эти ощущения, что испытывает Ян, я не мог.        — Она любит меня, невзирая на то, что общество считает неправильным, она счастлива от того, что счастлив я, — бормотал он, смотря на меня светящимися глазами.        — И я так счастлив, что она есть в твоей жизни, и что ты так счастлив из-за этого на фоне остального, — прошептал я, носом поглаживая его нос и затем осторожно целуя. Поцелуй был нежный и недолгий, мы оторвались, положив головы друг другу на плечи, и так, обнявшись, сидели ещё какое-то время. Хорошо, что в парке утром людей почти не бывает.        «Я тоже, кажется, люблю тебя, несмотря ни на что. И забрал бы тебя к себе, уберегая от всех бед и проблем, чтобы у тебя не было таких болезненных моментов в жизни», — лишь подумал я, не решаясь произнести вслух. Возможно, я тороплюсь с такими чувствами, мы не так долго вместе, но мне уже с первого взгляда казалось, что это на всю жизнь.