Cheers Darling

POV Энди Мне довелось немного поработать с Шарлоттой Чикбоунс около десяти лет назад в Испании. Вспоминаю это время с удовольствием. Студии еще не трахали мне мозги, дедлайны были чем-то весьма абстрактным, целыми днями я мог рисовать раскадровки, идей было море и все они кружили голову. Шарлотта, будучи на пятнадцать лет старше, взяла на себя роль моего опекуна. Да и не только моего. Она умудрялась организовывать перекусы на всю немногочисленную съемочную группу, рассказывала будоражащие воображение истории о «фабрике грез», без конца шутила и заряжала энтузиазмом. В последний день своей работы над фильмом она привела на площадку дочерей — Эмму и Чарли, чтобы показать им, как снимают кино изнутри. Младшая, Чарли, умирала со скуки, наблюдая за нескончаемыми дублями, которые неизбежны, когда снимаешь детей, зато Эмма в свои шестнадцать смотрела вокруг широко раскрытыми глазами. Она без конца задавала вопросы, старалась детально разглядеть, как гримируют актеров. Годы спустя, снимая «Маму» по мотивам той самой короткометражки, первое, что я сделал — попытался собрать прежнюю команду. Шарлотта уже была занята другим проектом, однако мы возобновили связь: редко, но мы до сих пор созваниваемся, обмениваемся фото со съемочных площадок по всему миру, я даже отправляю ей некоторые из своих зарисовок. Год назад, выпивая за встречу с двадцатичетырехлетней Эммой Чикбоунс, я смеялся над странным стечением обстоятельств: киноиндустрия куда уже и теснее, чем кажется. Я узнал Эмму сразу, как только увидел в студии: во-первых, она до смешного похожа на мать, во-вторых, она почти не изменилась: все те же широко распахнутые голубые глаза, те же ямочки на щеках. И вот теперь я таскаю ей пончики, рассказываю будоражащие воображение истории и заряжаю энтузиазмом. Стала ли она для меня другом, как когда-то ее мать? Конечно же нет, среди моих друзей не было и не будет красивых двадцатипятилетних девушек, я нормальный мужик. Эмма Чикбоунс, скорее, мой крест. Навязчивый, влипающий куда не надо, регулярно испытывающий мое терпение крест. — Поговори с ней. — На каком языке с тобой поговорить, чтобы ты поняла? Между мной и Лизой ничего нет и не будет. — Просто поговори с ней, Энди… — Отвали, Чикбоунс, или я оборудую для вас с Финном отдельную уединенную гримерку на краю площадки. — Тогда позволь мне поговорить с ней. — Я добьюсь твоего увольнения. — Энди! Я всего лишь хочу, чтобы ты был счастлив! Я показательно сжал вискИ пальцами. До чего же ты меня достала. Свалить бы куда-нибудь на Гавайи, в Камбоджу, куда угодно, только бы никогда больше не видеть твоих глаз. — Так я уже счастлив! Ну что мне, сплясать, чтобы ты убедилась? — Я вижу, как ты мучаешься. Можешь бегать от меня сколько угодно, не отстану. Видеть и понимать причины — это разные вещи, но собственным умишком Эмме до этого, конечно, не дойти. Я уже проклинаю тот день, когда обратил на Лизу внимание. Несколько многозначительных взглядов, цветы, единственный танец на вечеринке по случаю начала съемок. Я ни на что не надеялся. Впрочем нет, надеялся отвлечься и отвлечь вездесущую Эмму, никак не желающую оставить меня в покое. Это даже не был флирт. Но ее больная фантазия уже нарисовала целую историю с грандиозным сюжетом и героем, вроде нее самой, помогающим влюбленным соединиться. Интересно, кто злодей: муж Лизы или я? — Иди работай. Я по-прежнему твой босс. Абсолютно бездарно, но Эмма все же изобразила на своем лице обиду, и круто развернувшись, пошла к гримерке. За весь этот год она не выглядела такой счастливой, как за последний месяц. Хочется верить — я к этому причастен. Никогда не мешал и даже способствовал ее отношениям с Биллом, которые завязались и развивались прямо у меня под носом. Обаятельный, неглупый, перспективный и слегка чокнутый Билл — идеальная пара для милой, непосредственной, но дико бесячей Эммы. Надеюсь, у него хватит терпения с ней ужиться. Ей было шестнадцать, мне тридцать пять. Эмма привлекла меня мгновенно: очаровательная, открытая всему новому, светящаяся как лампочка. Она появилась и исчезла, оставив только воспоминание о хрупкой женственной фигурке, голубых глазах и улыбке, с которой она осыпала меня вопросами, тыча указательным пальцем то в одну сторону, то в другую. Снова встретить ее восемь лет спустя было сродни чуду: почти забытое, запертое в самый потаенный уголок души, но очень теплое чувство наполнило меня до краев. Ни тогда, ни сейчас я не допустил даже намека на романтику в наших отношениях. По мере сил я вытаскиваю ее из мелких передряг, и изредка оказываю знаки внимания, те же, что и любой приятельнице. Почти любой. Перед Шарлоттой Чикбоунс моя совесть чиста. POV Билл Я прислонился спиной к стене павильона и наконец затянулся. Пара минут вынужденного одиночества и тишины неизменно возвращают мои мысли к ее хныканью и стонам, к бледным пальцам, стягивающим простыни, подрагивающим ресницам и искусанным губам. Давно ли я стал зависим? Это раздражает. По крайней мере, сигареты не вызывают желания сожрать их, чтобы всегда таскать с собой. Жду съемок, чтобы нырнуть в работу и вернуть в свою жизнь хоть какой-то баланс. Черт. Я и вправду голоден. — О! Надеялся тебя тут застать. Не выручишь? — Без проблем. Я протянул Джею начатую пачку сигарет. — Кстати, Билл… Мы тут планируем выбраться после работы… Ну знаешь, мужской компанией. Пиво, девочки, музыка. Присоединишься? — Само собой. Я за любые сборища без костюмерш. — Есть у меня любимый клуб в Ниагара-Фоллс. «Марди Гра», бывал? Классное место. — Ну отлично. — Ты о костюмершах не думай. Слухам о тебе и Нашем никто, кроме них, не верит. Бекки, она же первый ассистент режиссера, закрепила за Энди прозвище «Наш», которое быстро прижилось и распространилось. — О костюмершах я думаю в последнюю очередь, — улыбнулся я и потушил сигарету. Попробую перехватить Марка до того, как Лиза уведет у него последний бургер.

***

Без двадцати восемь я постучал в дверь гримерки. — Шел бы ты отсюда! Переночуешь с накрашенной мордой, глядишь, и писюн чесаться перестанет! — крикнул из-за двери голос Эммы. Дельный совет, милая. — Бииилл? Нужно было видеть ее в тот момент. Я покатился со смеху вместе с Лизой, уронившей лицо на стол. — Я думала, это Финн! — перекрикивая хохот, оправдывалась Эмма сердито. — Ну так почти угадала. Привет, Лиза. — Бииилл… — простонала Лиза в ответ, то ли приветствуя меня, то ли копируя Эмму. — Давай-ка отойдем на пару слов, прежде чем я уйду чесать писюн, — обратился я к Эмме. — Не-не, — перебила Лиза, утирая слезы. — Оставайтесь, я все равно уже ухожу. — Чесать? Я хлопнул Лизину ладонь, затем она чмокнула Эмму на прощание, и уходя, прикрыла за собой дверь. — Давай свои пару слов, — обиженно потребовала Эмма, но послушно поднялась на мыски, раскрыв губы для поцелуя. — Что там с Финном? — спросил я, отрывая ее от пола и усаживая на стол. — Яйца в штанах не помещаются? — Не обращай внимания, — мурлыкнула она, лизнув мои губы. Некоторое время тишину нарушали только чмоки. Накатило ощущение спокойствия и уюта, я был уверен: стоит открыть глаза и обнаружится, что Эмма сидит на кухонном столе, а не на рабочем. Она сама напомнила мне о цели визита: — Я думала, ты как всегда будешь ждать в машине. Сто лет за мной не заходил. — Нет, детка, сегодня ты поедешь домой одна. Ты ведь у меня еще не разучилась водить? Эмма немедленно отпрянула, подозрительно глядя в мои глаза. — Что-то случилось? — Нет, а разве должно? Я еду с Джеем и компанией отдохнуть в баре, — ответил я успокаивающим голосом и плотнее прижал Эмму к себе. — С Джеем? Это который звуковик что ли? — Мгм… У тебя и с ним какие-то проблемы? — Нет, просто… — Вот и хорошо… Будут одни мальчики, тебе с нами делать нечего, — все так же ласково внушал я, поглаживая ее бедра. — И Энди будет? Твою мать. Каким образом он всплыл даже в этом разговоре? — Не знаю, может и будет. Надеюсь, что нет. Эмма о чем-то задумалась, я продолжал безотчетные ласки в попытке надышаться, наконец, ее кожей, и никто из нас не услышал, как открылась и закрылась дверь, пока Финн не дал о себе знать: он присвистнул. Я медленно повернул к нему голову, не позволяя Эмме стряхнуть с себя мои руки, и не обращая внимания на ее сердитое бормотание. — Садись, Финн, — пригласил я. Он не нашелся что сказать, но всем своим видом демонстрировал нетерпение. Я не стал его разочаровывать: мягко ухватил лицо Эммы обеими ладонями, так что ее ушки оказались между моими пальцами, и прижался к ее губам образцово-показательным поцелуем. Разумеется, Эмма не догадалась подыграть, но по обыкновению быстро сдалась под моим напором и даже робко приобняла. — Увидимся, малыш, — прошептал я нежно, и вложил в прохладную ладошку ключи от машины. — Как только окажешься дома — дай знать. Проходя мимо Финна, я не забыл окинуть его многозначительным взглядом: — До завтра, приятель. Надеюсь, он воспримет все, что увидел, как сигнал к тому, что я как следует ему навешаю, если гримеры начнут жаловаться на озабоченных подростков, а не как руководство к действию. POV Эмма Я так и сидела на столе, сжимая в руке ключи, пока Финну не пришло в голову о себе напомнить. — А. Ты здесь… — констатировала я и нехотя подошла. Несколько капель, чистый спонж. Постараться не ткнуть им в глаз Финну хотя бы специально. Я делала свою работу механически, мысленно пребывая с едва знакомым мне «Джеем и компанией», пока не обнаружила, что Финн уставился на меня ехидным взглядом и кривит губы в недоброй ухмылке. — Чего тебе? — очнулась я. — Предпочитаете образцы выпуска прошлого столетия? — А? — Понимаю, классика, сейчас сгодится. Но с возрастом моторчик начинает барахлить, если вы понимаете, о чем я, — подмигнул Финн. — Чегооо? Какой моторчик, что ты несешь? — Выбирайте новые модели уже сейчас, Эмма, чтобы вскоре не пришлось горько плакать. Финн состроил дакфейс и натурально возложил руку на мою задницу, за что схлопотал почти ненамеренный удар в ухо с добротного размаха, который напугал меня саму. До чего я докатилась. Бью детей. Так просто мне это не сойдет. На секунду он сморщился, склонив голову набок и прижав ладонь к виску, но затем скосил глаза в мою сторону и причмокнул. — Вали отсюда, извращенец мелкий! — орала я, выталкивая его из гримерки, и не успокоилась, пока не захлопнула за ним дверь. Великолепный вечер. Билл явится неизвестно когда, до дому придется добираться в одиночку, да еще и родители этого утырка подадут на меня в суд. «Ты уголовница, Эмма Чикбоунс», — я покачала головой, зажмурившись. — Мне понравилось, — голова Финна на секунду возникла в дверном проеме, но так же быстро исчезла, очевидно, опасаясь новой оплеухи.