Cheers Darling

POV Эмма — Билл, приятель! Мы уж думали, ты с концами. А… Ты и Эмму привел? Все нормально, ребята? — Джей заметно поник, когда я выглянула из-за Билловой спины. — Не разувайся, — вполголоса подсказал Билл и легонько подтолкнул меня вперед, проходи, мол. — Скоро поедем. Он хлопнул Джея по плечу: — А ты чего такой трезвый? Пиво закончилось? — И, не дожидаясь ответа, прошел в гостиную. — Вы тут без нас не скучаете? — Скучаем! — послышался пьяный женский хохот. Анна подлетела к Биллу с приветствиями, и поднявшись на мыски, что-то прошептала ему на ухо, проведя клешней по его спине. Я разобрала только «твою футболку», «не против?» и «нашла на кровати», но смысл ясен. Мне заплохело, и вовсе не от концентрации паров алкоголя в воздухе, которая, к слову, была повальная. Анна наконец решила прикрыть свои сиськи. Моей синей футболкой. Той самой, которую я получила из Билловых рук, впервые переступив порог этой квартиры. Эта футболка — объект его многочисленных шуток, потому что я возлюбила ее превыше любой другой домашней одежды, и носила практически не снимая. — Ооо, какой ты помятый, — заметила Анна и запустила пальцы в его волосы, дабы пригладить их. — Так я же мир спасал, — объяснил Билл с ухмылкой и мягко отстранил ее руку. — Вот и Эмму по пути встретил. Правда, детка? Я приросла к стене, скрестив руки. — Эмма, — настойчиво позвал Билл, и повелительно вытянул руку. Только что пальцами щелкнуть осталось. — Ммм? — откликнулась я, и подойдя, обняла Биллову талию. Тяжелая рука по-хозяйски опустилась мне на плечи. — Эмма! — «обрадовалась» Анна, — Уже нагулялась? — Нагулялась, есть такое. Любит она от меня побегать, — кивнул Билл, и улыбнулся мне хитрой улыбкой. Я попыталась улыбнуться в ответ, но получилась, скорее, судорога. Чтобы скрыть это от Анны, я потянулась вверх, к его уху, и едва слышно прошептала: «Почему на ней моя футболка?». — Ой, вы, ребята, такие милые, обожаю, когда между коллегами завязывается трогательная дружба. Эмма ведь твой гример, да, Билл? — Я художник по гриму. «Отдам тебе любую футболку, какую выберешь» — мурлыкнул Билл, ненадолго зарывшись в мои волосы. Ясен пень, эту я теперь даже после стирки не надену. Но какого черта возомнила о себе Анна? Нашла в чужой кровати футболку и тут же напялила?! Но главным образом меня интересует вопрос, что Анна вообще забыла в Билловой кровати? — С Эммой у нас завязалась очень трогательная дружба, — подтвердил Билл, выделив слово «очень». — Да, гример? — И придержав мой подбородок указательным пальцем, нежно коснулся моих губ своими. Я торжествующе повернулась к Анне. Надеюсь так — доходчиво? — Вы вместе? — удивилась Анна. — А я думала, ты, Эмма, с режиссером. Вот стерва. Я неосознанно вцепилась пальцами в Биллов свитер, по-прежнему обнимая. — С чего ты взяла? — Я постаралась, чтобы голос прозвучал спокойно, но убедилась, что Билл прав, когда называет меня «хреновой актрисой». — Так говорят, — пожала девушка плечами. — Кто говорит? — рявкнула я. Я боялась взглянуть на Билла. Чую, эти слухи неслабо пошатнут установившуюся между нами идиллию. И в самом деле, что за урод может распускать такие сплетни? Пейринг Энди/Билл уже приелся? Ну я покажу той своре костюмерш, где шведы зимуют… Билл от души расхохотался, и я чуть было не подскочила на месте от испуга. — Энди регулярно меняет партнеров, — объяснил он. — Еще недавно спал со мной. Ну что ты, разлучница, — уютный чмок аккурат в кончик моего носа. — Отбила у меня режиссера? Облегчение накатило с такой силой, что я еле удержалась на ногах. Хвала небесам. — А где, собственно, народ? — поинтересовался Билл, оглядывая пустое пространство гостиной. — Так разъехались, друг, — сообщил Джей. — Пятый час утра, до вечерних съемок неплохо бы и проспаться. Распихали всех по такси и отправили восвояси. Остались Анна, Бекки да я. Только тебя и ждали. Интересно, зачем это Джей и две телки ждали Билла? Внезапно мои колени вновь подкосились. Муми! Если кто-нибудь заблевал мою игрушку, я им такую вечеринку устрою, до самого Рождества хватит. — Куда? — недовольно поинтересовался Билл, ощутив, что я его больше не обнимаю. — Проверю Муми. Заодно и окна открою. Фу, — поморщилась я, открыв дверь кухни. Тут к перегару примешивался еще и густой табачный дым. Сами окно открыть не догадались? Газовая камера какая-то. Я быстро прошла в спальню и остолбенела на пороге. — Биииилл! Глазам своим не верю. Поверх одеяла лежала Бекки, в чем мать родила, и даже не проснулась, когда я крикнула. Билл прилетел одновременно с Джеем. — Ааа… Эмма, да это мы после вас продолжили в карты играть, ну и… — мямлил Джей. — Ну и… Что? И что, Джей? Как вы девочек поделили? Тебе какую, Бекки или Анну? Такое планировалось завершение? — Уймись, — Билл крепко прижал меня к себе, ухватив за плечи. — Нашла Муми? — МУМИ? Ты знал об этом или нет? — орала я, ткнув указательным пальцем в сторону девицы на Билловой кровати. — Да не знал он ничего, это мы… — Заткнись, Джей! — хором оборвали мы с Биллом, и подняв руки вверх, он поспешил удалиться. — Эй, ты куда это? Бекки здесь оставишь? Вези домой! — Билл! — прикрикнула я, и задрожала от обиды и злости. — Ты знал или нет? — Ну естественно нет, Эмма, не ори. Разве я привел бы тебя, если бы планировал… Это? — резонно заметил Билл и неопределенно повел свободной рукой в сторону Бекки. До чего мерзко. Да, Билл весь день был у меня на виду, вряд ли он был в курсе собственных планов на вечер, подготовленных Джеем. Но что, если бы я отказалась приехать? Чем бы все это кончилось? А Джей? Интересно, чем занята его жена? Захотелось немедленно уйти отсюда и смыть с себя остаток этого вечера горячей водой. Почему все просто не может быть хорошо? — Отвратительно, — это все, что я могла сказать присутствующим. — Билл, я не хочу здесь дольше оставаться. — Сейчас поедем. Я заглянула ему в глаза в поисках ответа на вопрос, который теперь меня мучал. — Солнышко, мы все обсудим в машине, обещаю. — Ну помогите мне ее хотя бы одеть, что-ли, — Джей вновь подал голос. — Нет. — Еще чего не хватало. Билл ее даже не коснется. — Анна! — позвала я. — А вы идите отсюда. Мы с Анной ее оденем. Благополучно погрузив Джея, Анну (которая случайно прихватила футболку с собой) и невменяемую Бекки в такси, мы вернулись наверх: Билл — чтобы переодеться, я — чтобы забрать Муми. — Джей ведь женат? — уточнила я, прекрасно зная ответ. — Женат, — подтвердил Билл, отыскивая что-то в шкафу. — Классные у тебя приятели. А как ты сам относишься к браку? К семье? — С удовольствием женюсь через пяток-другой лет, и обзаведусь малышней. Сейчас все мои мысли занимает работа и аппетитная попа, сидящая на спинке дивана. Он кинул в сумку какую-то шмотку и подошел ко мне, улыбаясь. — Мы молоды. Все у нас впереди. Горячий поцелуй чуть было не заставил меня взлететь с этой самой спинки дивана, впрочем, Билл быстро прервал его и потешно закряхтел, разгибаясь: «Оооо, спина. Есть вероятность выклянчить массаж?». Я задумалась. — Значит, работа для тебя важнее? — Важнее чего? — Важнее семьи. Нет, не пойми меня неправильно… Я сама еще хочу добиться чего-нибудь в профессии. Просто моя мама… Она вот тоже была увлечена работой сверх меры, да и сейчас только ею и дышит. И отец. Преподавание отнимает много времени и сил. Но до развода, по большей части, нас с Чарли воспитывал именно он. Дело в том, что он единственный из родителей, кто каждый вечер возвращался домой. Мама много путешествовала по работе, и… — С нами такого не случится, — пообещал Билл, и я примирительно ткнулась щекой в его живот. — Ты обещал, что мы будем говорить друг другу только правду. — Обещал. И надеюсь на взаимность, — длинные пальцы принялись перебирать мои волосы. — Если бы я не приехала на эту вечеринку, ты бы переспал с Анной? На пару мгновений повисла тишина, но этого хватило, чтобы внутренности смерзлись от ужаса. — Конечно нет, — отозвался Билл. Мой любимый тихий смех. Я двинула его в ребра и отстранилась. Идиот. Что за день-то такой? Как бег с препятствиями. Вроде перепрыгнул и расслабился, но знаешь, что по-прежнему можешь навернуться в любую минуту. — Строго говоря, с твоей стороны не совсем честно задавать мне такие вопросы. Ты меня бросила. И если бы мы не помирились сегодня, я остался бы совершенно свободен. Ну вот опять. Холодок и неясное предчувствие. — Проблема в том, что мне никто кроме тебя не нужен. Я не хочу других женщин. А захотел бы — не смог. — В смысле? — улыбнулась я. — Не можешь… Физически? Ни с кем, кроме меня? — Мгм, — беззаботно кивнул Билл. — С некоторых пор. Так сильно я тебя люблю. — Ты пробовал? — пошутила я. — Пробовал. Ну вот, собственно, и все. — Детка? Я открывала и закрывала рот, уставившись в стену напротив, пока не нашла в себе сил заговорить. — Ты собирался изменить мне? Билл умолк, но секунду спустя уже вновь смеялся в своей обычной манере. — Эмма, ты не можешь обвинить меня в том, чего не было. Это глупо. Я остался тогда, и остаюсь сейчас верен только тебе. — Потому что у тебя не встал, — я продолжала пялиться в стену, пока, к собственному ужасу, не услышала свой оглушительный хохот. Прижав руки к животу, я согнулась пополам. Какая ирония! Почему каждый мужчина, в которого я влюбляюсь, ставит перед собой святую цель — изменить мне? Что со мной не так? Это просто нелепо. Надо отдать Биллу должное: не постеснялся объяснить, почему у него не получилось. Не встал. Я хохотала пуще прежнего, и уже сползла на пол, слабо ощущая на себе прикосновения Билловых рук. Билл! Боже, я ведь не просто люблю тебя, я повернута на тебе, дышать без тебя не могу. За что? Почему тебе мало меня? Почему всем меня мало? Я резко втянула воздух, почувствовав острую боль. И сквозь мое дыхание, а так же, кажется, толстый слой ваты, до меня донесся голос Билла. — Эмма! Дыши! Я открыла глаза и обнаружила его встревоженное лицо в десятке сантиметров от своего. Я знаю это лицо до последней черточки. Каждый шрамик, включая тот, что изобразил Вальтер. Мне кажется, я успела пересчитать все Билловы ресницы. Ямочки на щеках и на подбородке, когда он улыбается. Огромные светло-зеленые глаза. Я могла бы вылепить Биллово лицо из глины даже в кромешной темноте. Глаза заслезились, капли потекли по щекам, и на грудь легла неподъемная, каменная ноша. Он тоже меня предал.

***

Я сидела на диване с кружкой в руках, закутанная в одеяло и поверх сжимаемая Билловыми руками. Холодный ветер, какой бывает только ранним сентябрьским утром, гулял по комнате, врываясь в открытое окно. Билл что-то говорил мне, иногда я различала вопросительные интонации. Больше всего на свете я мечтаю оказаться дома. Но где мой дом? В Австралии? Там меня никто не ждет. Я живу там, где работаю. Сейчас в Канаде, до этого в Америке. Есть ли на этом свете хоть кто-нибудь, кому не безразлично, что я загибаюсь от боли? Может, позвонить маме? На полчаса отвлечь от работы? Пожалеет меня по телефону. Скажет, что любит, что жизнь прекрасна, и вернется к работе. Отцу? Он старался воспитать меня сильной, чтобы я могла помогать маме и сестре. Только вот выросла из меня истеричка. Чарли? Рассказать ей, что меня снова предал любимый мужчина? Никому нет дела. — …случилось? Поговори со мной, любимая. Объясни. — Ммм? — Эмма! Слышишь меня? Черт! Я чуть умом не тронулся со страху! Короткий жадный поцелуй, и моя голова оказалась прижата к Билловой груди. — Что это было? Истерика? Что произошло? — Пусти, Билл. Я в порядке. Я поеду. — Поехали. Бери своего тролля и поехали. — Я поеду одна. Билл улыбнулся. Он не понял. — Без тролля? Ты бросила его здесь в прошлый раз. Я уж было подумал — в назидание мне. Но я ведь с тобой сейчас. Забирай и поехали. Ты же обожаешь эту игрушку. — Одна — это без тебя, Билл. Улыбка сползла с его лица и оно смягчилось. Теперь Билл смотрел почти снисходительно. — Солнышко, если ты сейчас пытаешься шутить — у тебя не получается. Заканчивай этот моноспектакль. Куда бы поставить кружку? Я потянулась к полу из своего кокона. Билл догадался, чего я хочу, и перехватив у меня кружку, опустил ее на пол, прежде чем помочь мне подняться. — Надень мою куртку. Холодно. — Он двинулся к шкафу, я двинулась к двери. — Эмма, уймись. Ты еле ходишь. Я сам сяду за руль. Как еще ему объяснить? Господи, этот день никогда не кончится. — Я уезжаю, понимаешь? Одна. Не нужна мне твоя куртка. Как и игрушка. Мне не нужно ничего, что могло бы о тебе напоминать. И второй Джек мне не нужен. — Вот, — повозившись, я расстегнула цепочку и протянула Биллу его подарок. Некоторое время он молча смотрел, как качается на цепочке подвеска, а затем поднял на меня пронзительный взгляд. — В своем стремлении меня задеть, ты иногда переходишь границы. Есть вещи, которые оставляют след. Одумайся. Не все можно простить. — Ты прав. Я простила тебе все унижения, все твои припадки. Но этого простить не могу. — Я опустила подвеску на полку рядом с зеркалом. — Ты так много сделал для меня хорошего. Выручал меня, баловал, помирил с Чарли. А я хотела всего лишь стать для тебя единственной. Я ожидала, что Билл рассердится, будет кричать, схватит меня за руку и поволокет обратно в комнату — но он стоял неподвижно, как вкопанный, с курткой в руке. — Но ты и есть единственная. Ты у меня одна. Я повернулась к двери, потому что не нашлась что ответить. Кажется, я все сказала. — Послушай. Я обещал тебе правду, так ведь? Отношения для меня — это прежде всего партнерство, эмоциональная привязанность. Верность — это возвращаться к партнерше, сожительствовать, сосуществовать. Секс — это всего лишь секс, физическая потребность, он никогда не стоял во главе угла. Поэтому я нередко позволял себе ходить на сторону. И не ревновал своих женщин, у меня в принципе никогда не было соперников. Я не рассчитывал, что с тобой будет иначе. Но эмоциональная привязанность переросла в нечто большее, я ревную тебя, с ума схожу. Влечение, которое я испытываю к тебе, меня раздражало, связывало по рукам и ногам; я чувствовал, что принадлежу себе все меньше. Я был пьян. Мне хотелось забыться, отвлечься. Вновь ощутить свободу, доказать себе, что мое личное пространство — по-прежнему мое. И я попробовал. Точнее, хотел попробовать, ничего не было. Мимолетное знакомство с девушкой из ночного клуба, и только. Ничего не получилось. Я всего лишь убедился в том, что другие женщины меня больше не волнуют. Я слишком сильно люблю тебя. Я тебе верен. Какое счастье, что я стою к тебе спиной. Я даже не вполне понимаю, зачем все это слушаю. Слезы подождут, смахну их в машине, чтобы ты не видел. Я никогда тебя не забуду. Но надеюсь однажды разлюбить, если повезет. Хорошо, что ты все же не научился читать мои мысли. Будь счастлив, Билл. Я закрыла за собой дверь и закусила губу, чтобы не завыть. Бегом в машину. И что потом? В пустую тесную квартиру, медленно умирать? А разве есть у меня варианты? Кому я нужна со своей болью? Даже без нее — никому. Красный автомобиль стоит там, где я его припарковала. Красный. «Надежная машина, Чикбоунс. Как раз для недалеких, как ты. А главное — красная». Он так и не избавился от акцента. Энди.