«Чонгук-оппа». Экспресс курс: влюбись за 168 часов

Чонгук стоял посреди коридора общежития Бантан, тупо уставившись ошарашенным взглядом в стену. В ушах все еще звенел радостный возглас Тэхена «теперь ты Чонгуки-оппа на целую неделю!», раздавшийся минут пять назад. Или десять. Или час. Гук не знал. Он просто был в шоке. Чонгук не проигрывал. Никогда. Он даже и не помнил, с чего все это началось, но в какой-то момент прозвище «золотой макнэ» накрепко к нему прицепилось, а сам Чонгук решил, что будет всегда и во всем ему соответствовать. Гук, конечно, осознавал, что везти вечно ему не может, но если бы ему еще день назад сказали, что в самый первый раз в своей жизни он проиграет Тэхену, макнэ бы лишь задорно рассмеялся, сочтя подобное чем-то абсолютно невозможным. Вот только теперь было как-то не до смеха. И главное ведь попался так глупо. Хватило простого «Гукки, давай поспорим! Мне скучно! А ты ведь все равно никогда не проигрываешь, так что ничего не теряешь». И Чонгук с радостью согласился, коварно ухмыляясь и думая о том, что именно он потребует от Тэхена, когда тот проспорит ему в очередной раз. Еще и сам спор был тупее некуда. Кто из хенов вернется домой первым? Ответ был настолько очевиден, что Гук как-то даже немного пожалел незадачливого ТэТэ, который в стотысячный раз продует ему из-за какой-то фигни. Но краткий миг слабости не заставил Гука отказаться от спора, ведь представлялся такой шанс вытрясти у вредного хена новенькую приставку в безраздельное пользование, который ту почему-то упорно отказывался давать Чонгуку. На секунду Гук вдруг подумал о том, что случится, если Тэ каким-то невообразимым образом все-таки выиграет. Обидно, наверное, будет. Очень, на самом деле. Но вообще ничего страшного. Это же Тэхен. Гук знал его, как облупленного. Наверняка начнет выпрашивать тот свитер от Гуччи, который Гук получил от своей фанбазы на день рождения. Он не был фанатом Гуччи, но не позволил Тэ забрать свитер, оставив его на случай, когда вдруг понадобится шантажировать младшего из хенов, ну, или придется откупаться от него. Джин. Гук был уверен на миллион процентов, что именно он появится в общаге первым. Чимин прямо с утра унесся на какой-то свой тренинг по танцам, прихватив с собой Хосока. Гук так и не понял, почему его самого не пригласили. Было чуточку обидно. Не было, на самом деле. Кто в здравом уме вообще пойдет куда-то в первый за сто лет выходной! Но построить из себя обиженного все-таки нужно. Юнги, вечный трудоголик, снова уплелся в студию. Другого слова к действиям сонного, похожего на бесформенную биомассу, которую представлял из себя Шуга утром, Гук подобрать не мог. Очевидно, что Намджун отправился спустя пару часов туда же после короткого разговора по телефону с Юнги, который никогда не звонил из студии, полностью погруженный в работу, если только не хотел позвать к себе. Ждать их всех раньше девяти-десяти вечера смысла не было. Оставался только Джин, который ушел вместе с Джуном, но отправился не в студию, как лидер, а всего лишь в магазин за продуктами. Его-то Чонгук и думал увидеть первым в дверях их общаги. Расчет был верен, в этом Гук не сомневался. Как и в абсолютной беспечности Тэхена, не умеющего складывать два и два. Намджун-хен. Вариант Тэ был абсолютно бессмысленным. Как будто хен специально решил поддаться макнэ. Так думал Чонгук первые двадцать минут после начала спора, пока не открылась дверь и на все помещение не раздалось низкое намджуновское «эй, мелкие, заберите пакеты». Гуку казалось, что он прямо вместе с диваном, на котором сидел, пробил все двенадцать этажей под собой. Даже свист в ушах казался очень натуральным. Оказалось, что свистел Тэхен, праздновавший свою победу странными танцами. Все еще не веря в реальность происходящего, Чонгук вышел в коридор, где столкнулся с недовольным Намджуном, призыв о помощи которого был успешно проигнорирован. Следом за макнэ из комнаты вылетел и Тэхен, готовый объявить свое желание поверженному Гуку. Чонгук его даже сначала не заметил, занявшись вдруг самоанализом, а также психологической диагностикой хена, который совершенно точно не должен был выиграть, но почему-то сделал это. Гук уходил все глубже в себя, не понимая, что разгадка лежала, как это часто бывает, на самой поверхности. Намджун был соседом Тэ по комнате и, конечно же, рассказал неугомонному сожителю свои планы на день. Тэхен поначалу как-то пропустил мимо ушей эту информацию, но потом вдруг понял, что может использовать ее в свою пользу. Как говорится, предупрежден, значит, вооружен. Так что, вооружившись столь нехитрым боеприпасом, Тэ пошел в атаку. Конечно, он не мог быть на все сто уверенным, что именно Намджун, а не Джин, войдет первым. Но попробовать можно было. Гук-то уж точно был не в курсе совместного шоппинга Намджинов, а значит, преимущество все-таки было на стороне Тэ. Да и проиграть было бы не страшно. Не впервой, в конце концов. Тэхен как-то даже и не ждал ничего, просто положившись на фортуну, которая, надо сказать, не то чтобы была его большим фанатом, но тут почему-то все-таки решила улыбнуться парню и подарить ему шанс отомстить макнэ за всех униженных и оскорбленных, претерпевших от последнего столько страданий. То, что Тэ потребовал у Чонгука, стало для младшего ударом под дых. Он мог ожидать такой подставы от Чимина, над которым вечно издевался, категорически отказываясь называть его хеном, мог ждать такого от Хосока, любившего подурачиться, и даже от Джина, который порой вел себя хуже самого макнэ, но никогда бы не заподозрил в подобной жестокости милого Ви-хена, который поддерживал Гука во всех его безумных начинаниях и вообще был компаньоном номер один. — Я буду целую неделю называть тебя оппой, Гукки-оппа, — радостно пробасил в самое ухо макнэ Тэхен. Покрутившись еще немного вокруг младшенького и насладившись видом его треснувшего лица, Тэ удалился в свою комнату, оставляя Чонгука зависать в коридоре, вперившись в стену.

Часы: 0 — 24

К огромному удивлению Чонгука, оставшаяся часть дня прошла спокойно. Тэхен будто и вовсе забыл об этом дурацком споре. Он ни разу не назвал макнэ «оппой» и даже словом не обмолвился о произошедшем, когда остальные мемберы наконец собрались в общаге. Бдительность терять было нельзя, но тем не менее Гук почувствовал некоторое облегчение. Все-таки это не кто-нибудь, а очаровательный, добрый Тэ, который не способен на такие подлости. Беда пришла оттуда, откуда ее не ждали. Точнее не пришла, а упала сверху, и не то чтобы ее прям уж совсем не ждали, но как-то успели подрасслабиться. Из безмятежного сна Чонгук был бессовестно выдернут навалившимся на него Тэхеном, который почему-то решил, что в таком деле нельзя обойтись без постоянных причитаний «оппа, вставай! оппа, мне скучно! вставай! вставай, оппа! петушок пропел давно!» Экзекуция продолжалась бы, наверное, еще очень долго, если бы из-под одеяла на соседней кровати не раздался раздраженный голос: — Эй, вы, курообразные! Заткнитесь, пока я вам ваши петушки не оторвал! К счастью, крупицы благоразумия все же сохранились в Тэ, так что он тут же вылетел из комнаты, не забыв перед этим шепнуть Гуку на ушко сиплое «я жду тебя, оппа!» Для чего его ждут, Чонгуку знать совершенно не хотелось. Хотелось завыть от вселенской несправедливости. Останавливало только присутствие в комнате, судя по всему, совсем недавно нашедшего свое истинное призвание забойщика скота Шуги. Покончив с водными процедурами, основная проблема которых заключалась в том, чтобы отыскать свою зубную щетку, а не вновь воспользоваться щеткой Джина, который любил розовый цвет так же сильно, как макнэ, поэтому и купил две одинаковые (по мнению Гука. Джин же не уставал объяснять, что у Чонгука лососевый оттенок, а у него самого дети Эдуарда. Чьи там у Джина дети, Гука мало волновало. Вот только щетки были как две капли, так что перед тем, как приступить к самому процессу, приходилось минут по десять пялиться поочередно на оба предмета, отдавая предпочтение то одному, то другому. В конечном итоге Гук выбирал с закрытыми глазами наугад.), Чонгук наконец отправился на кухню, где шумели остальные мемберы. Появление Гука осталось полностью проигнорированным: парни о чем-то очень активно спорили. — Почему снова я?! — верещал Намджун, пытаясь состроить щенячьи глазки. Гук про себя отметил, что, наверное, все же стоит уже объяснить хену, что то, что он изображает, на щенка как-то не очень походит. Это, скорее, мышь. Причем довольно противная. — Потому что ты лидер! — парировал Хосок. — И что! Это не значит, что у меня не должно быть выходных! — Ладно вам спорить! — вмешался Джин. — Почему бы не решить по старинке на камень-ножницы. — Я за, — наконец подал голос Чонгук, привлекая к себе внимание хенов. — Ну, еще бы! Вот именно поэтому я против! — чуть ли не плакал Джун. — Он же опять нас всех в дураках оставит! — А в чем вообще дело? — решил уточнить Чон. — Менеджер сказал, что, пока у нас небольшой перерыв, они хотят обсудить с нами планы на новый альбом. Концепт уже есть, теперь надо начинать работать над деталями, — пояснил Джин. — У нас же камбэк на носу, а мы начинаем сразу париться еще над одним альбомом? — недоумевал макнэ. — Никто не просит сразу сесть и начать писать песни. Нужно просто прояснить дальнейшую линию развития. Мало ли, вдруг у кого-то из нас возникнет творческий порыв во время промоушена. Будем знать, куда его можно направить. — Ага, творческий порыв у нас возникнет! Максимум, что у нас может возникнуть, это нервный срыв на фоне стремительно развивающейся депрессии! — Ну, как бы там ни было, а отправить в агенство кого-то надо, — подвел итог Джин. — Они попросили четверых. Предлагаю выбрать по одному человеку от вокального и рэп юнитов и двоих от танцоров. — А почему это танцоров должно быть двое? — возмутился Чимин. — Потому что вас в процентном соотношении больше! — Вот и нет! Хоби-хен в рэп-лайне тоже состоит. А вокалистов у нас вообще четверо, — пытался не сдавать позиции Пак. — Ладно, Чимини, — вздохнул Джун, — Джин прав. Так логичнее всего разделиться. Сыграем на камень-ножницы: мы с Юнги-хеном, Тэ с Джином и дэнс лайн между собой. Слово лидера закон, поэтому на том и порешили. Конечно же, Гук и Шуга ожидаемо с легкостью одолели своих оппонентов, чем вызвали очередной полувздох-полустон Намджуна. А вот ситуация у вокалистов была сложнее: оба Кима трижды выбросили камень, каждый раз пребывая в надежде, что «ну, уж сейчас-то он точно выберет ножницы». С чего такие выводы? А кто их знает. Но в конце концов все разрешилось сокрушительной победой Тэхена. Гук сначала искренне порадовался за Тэ, который нечасто становился счастливчиком в данной игре. Но потом вдруг сообразил, что это значит, что они с хеном на весь день останутся почти вдвоем, а это грозит ему некоторыми неприятностями. Хорошо хоть, что Шуга не в курсе, что в мыслях Гука он представляет собой какое-то весьма туманное «почти», иначе бы число поджидающих макнэ неприятностей заметно возросло. Не успела за мемберами закрыться дверь, как Тэ схватил Гука за руку и потащил в свою комнату играть в приставку. Ту самую. И чего было жмотить раньше, если в итоге сам же ею и поделился. — Наконец-то сегодня я тебя обыграю! — радостно выкрикнул Тэ, настраивая аппаратуру. — Откуда вдруг такая уверенность? — Как это откуда? Ты же мой оппа! А оппы всегда уступают! — Гуку будто кувалдой по голове дали. Началось. Спорить было бесполезно, оставалось только обреченно вздохнуть и смириться. Смиряться и вздыхать Гуку пришлось шесть раз. На седьмой он не выдержал и решил все-таки показать засранцу Тэ, кто тут главный задрот. Получилось. Вот только бесконечно тоскливые глаза Тэхена в совокупности с неверящим «как ты мог, оппа?» насладиться победой не дали абсолютно. Гук хотел было сказать Киму, чтобы прекращал свои глупые игры, но тот выглядел настолько опечаленным и искренне ошарашенным, что у Чона сердце екнуло и захотелось тут же броситься успокаивать беззащитного хена. — Тэ, ты чего? Я, честно, неспециально, — пытался, как можно естественнее, врать Чонгук. — Не знаю, как так вышло. Давай сыграем еще. Я уверен, что ты снова сделаешь меня! — Ну, давай. Если ты так хочешь, — безвольно проговорил Тэ. — Очень хочу, — активно закивал головой Гук. — Давай, хен, разворачивайся к экрану! Проигрывать Тэ было не то чтобы очень простым делом. С одной стороны, Ким требовал, чтобы Гук поддавался ему, но с другой, Чон должен был делать это абсолютно незаметно, потому как в противном случае Тэхен закатывал бурную истерику по поводу того, что Чонгук считает его «ничего не смыслящим глупым кротом». И попробуй докажи, что Гук так вовсе не считает. Но в этот раз все было иначе. Чонгук так сильно, неожиданно для самого себя, распереживался из-за настроения Тэ, что даже и не заметил, как проиграл. Оповестил его об этом радостный, полный гордости вопль Тэ. — Оппа! Оппа, ты видел! Я победил! — Тэхен не переставал трещать ни на секунду, прижимаясь всем телом к Чону. — Спасибо, оппа! Ты лучший! У Гука тут же отлегло. От накатившего облегчения даже надоедливое «оппа» таковым не показалось. Наоборот. У Тэхена оно как-то по-особенному мило, что ли, вышло. Чонгук тут же одернул себя. Мило. Еще чего не хватало. Ни разу это не мило. Все такое же тошнотное «оппа»… Ну, может, не совсем такое же, когда его произносит Тэ с нескрываемым счастьем в искрящихся глазах. «Тошнотно или нет». Таков был вопрос вселенского значения на повестке дня у Гука, но поразмыслить хорошенько ему не дали: открылась дверь, и вошел раздраженный Шуга. — Сколько можно? Мелкий, как ты его еще не прибил?! Мне от его «оппа», — взвизгнул Юнги, пародируя Кима, — повеситься хочется! — «Все-таки тошнотно», — отметил про себя Чонгук. — Прости, хен. Я не хотел тебя побеспокоить, — поднял Тэ руки в примирительном жесте, но не смог удержаться и продолжил восторженно, — Просто я выиграл у Чонгука-оппы семь раз! Представляешь?! — С трудом. — Ну, хен! — Не «ну, хен», а лучше идите и сварганьте нам чего-нибудь пожрать. — А с какой это стати мы должны готовить! — возмутился Гук. — Потому что от его, — Чонгук заткнул уши, чтобы не слышать этот противный писк, — «оппа» у меня разболелась голова. Я иду спать. Разбудите, как закончите. И, Тэ, будешь горланить снова, порежу все твои галстуки на конфетти! — сомневаться в правдивости слов Шуги не приходилось, отчего Тэхен приуныл. Сердце Чонгука екнуло во второй раз. Да с чего вдруг?! Неужто все-таки тошнотное «оппа» возымело такой эффект? — Эй, хен, не расстраивайся. Ничего он не сделает. Не переживай. Я не дам твои галстуки в обиду. — Спасибо, оппа, — почти что прошептал Тэхен, и в этот раз сказанное так тихо, почти интимно «оппа» совершенно точно не показалось Гуку отвратительным.

***

Тэ вне всяких сомнений был самой настоящей кулинарной черной дырой, поэтому Чон решил с самого начала отстранить от процесса готовки незадачливого хена, так что тот теперь просто сидел за столом, пялясь на крутящегося по всей кухне Чонгука и поминутно выдавая благоговейное «оппа». Это несколько отвлекало поначалу, но потом как-то незаметно стало неотъемлемой частью всей обстановки. Было немного приятно слышать столько нескрываемого восхищения в голосе хена. Ладно. Не немного, а очень даже много. Гук даже начал надеяться, что им и поесть удастся вдвоем, чтобы Тэ продолжал неустанно нахваливать его стряпню, но мечтать не вредно. Сначала на кухню вполз, очевидно, еще не проснувшийся Шуга, а спустя минут пять в общагу завалились и остальные мемберы, которые были так голодны после дня в компании, что тут же подчистую смели все, что наготовил Чон. После плотного ужина все молча разошлись по своим комнатам, оставляя грязную посуду на Юнги. Все, кроме Тэхена, который, прежде чем выскользнуть из кухни, шепнул: «Спасибо, оппа. Было очень вкусно». Гук искренне улыбнулся, даже не заметив столь противного «оппа».

Часы: 24 — 48

Чонгук понял, что сделал поспешные выводы о сносности тэхеновского «оппы», когда в десять утра на него вновь свалилась костлявая тушка с воплями «подъем, оппа! пришел новый день! оппа, поднимайся!». Хорошо хоть, на этот раз Юнги не ограничился одними угрозами, а без малейших колебаний запустил в мелких стоявший на тумбочке рядом с его кроватью будильник. Больно, конечно, было, когда прилетело почти в лоб, но зато непоседливый хен тут же смылся. Повторив в очередной раз процесс различения зубных щеток, Гук сонно упал на стул в кухне. Джин активно подкладывал Тэ на тарелку пончики с вишней, который тот с удовольствием уминал за обе щеки, не забывая измазать их в красном джеме. Зрелище довольно милое, на самом деле, но, разумеется, не настолько, чтобы забыть об утренней выходке. — Оппа, — Гук даже не сразу понял, что так обращаются именно к нему, — ты пойдешь сегодня со мной в зал? Мне нужно повторить новую хореографию. — Попроси Чимина, — отмахнулся Чонгук. —Ну, оппа! Я хочу, чтобы помог ты. Чимин вредный! Опять будет смеяться, говорить, что я безэмоциональное бревно и что нужно брать пример с Намджун-хена! — в том, что экспрессии лидеру не занимать, было трудно не согласиться с Паком. Такой самоотдачи, нисколько не предусмотренной самим танцем, как у Джуна, еще поискать надо было. — Ладно. Только не ной! — решил сдаться сразу Гук, зная наверняка, что все равно согласится, а так хотя бы избавит себя от лишних страданий в виде бесконечного зудения Тэхена.

***

Надежды Чонгука абсолютно не оправдались: всю дорогу до тренировочного зала Тэ не переставал благодарить макнэ, естественно, добавляя в конце каждого предложения свое любимое «оппа», что в общем-то не сказать чтобы сильно раздражало. К собственному удивлению, Чон обнаружил, что уже на второй день это не звучало так отторгающе, а как-то вполне себе привычно. Докатился. — Тэ, левой ногой надо делать шаг на пятый счет, а не правой, — в сто тридцать девятый раз объяснял Чонгук, после того как Ким в такой же раз увалился на пол, запутавшись в ногах. И что там Чимин говорил о недостатке у Тэхена эмоциональности? Падал он весьма драматично, даже звуковое сопровождение умудрялся добавлять. —Я пытаюсь, оппа. Правда! Оно само как-то, — ага, само оно, конечно. Гук закатил глаза. — Хорошо, давай попробуем вместе, — Гук встал позади Тэ, обхватив руками его локти и плотно прижавшись к чужой спине. — Раз, два, три, четыре, пять… Чон шагнул чуть вперед и накрест левой ногой, одновременно пытаясь заставить Тэ сделать аналогичное движение, но тот замешкался и сначала поднял правую ногу, а когда сообразил, что снова напортачил, решил по-быстрому все исправить и поставить ногу на место, чтобы сделать правильный шаг с левой ноги, но не расчитал и смачно приземлил свою ступню прямо на только что поставленную туда левую ступню Чонгука. Раздался дикий вой, после которого Гук попытался выдернуть свою ногу из плена, но Тэхен почему-то лишь сильнее придавил ее к полу, в результате чего Чонгук не удержал равновесие и повалился на спину, утягивая за собой и Кима. Тэхен тут же подскочил. Гуку показалось, что хен немного покраснел. Хотя с чего бы это вдруг. — Оппа, прости! Пожалуйста. Я неспециально, оппа. Прости-прости-прости, — не переставал лапотать Тэ. Гук тяжело вздохнул и поднялся с пола, воспользовавшись заботливо протянутой ему рукой. — Ничего страшного. Но давай на этом закончим, хорошо? Хватит с нас обоих на сегодня, — глазастое недоразумение в ответ активно замахало головой, означая свое согласие. «Оппа, давай я тебя понесу». Раскачиваясь из стороны в сторону на спине Тэхена, Гук проклинал себя всеми ругательствами, которых понабрался от Шуги, за нерасторопность. Он промедлил всего секунду, не успев выкринуть твердое «нет», как его подхватили под коленки и усадили на спину. В таком положении хрупкость Тэ стала особенно очевидной. Чонгук даже не знал, за кого из них двоих переживал больше: сам-то он, пожалуй, перенесет еще одно столкновение с землей, а вот собирать развалившийся опорно-двигательный аппарат хена будет весьма проблематично. — Хен, дай я слезу. Тебе же тяжело. — Никакой я тебе не хен, — как всегда, вычленил главное Тэхен. — И мне ни капли не тяжело. Не переживай, оппа! Пришлось применять силу: Гук ущипнул Тэ за живот, и тот от неожиданности разжал хватку. Снова оказавшись на твердой поверхности, Чон облегченно выдохнул. — Тэ, все в порядке. Тебе не стоит так себя напрягать. И не расстраивайся, ладно? Ты ни в чем не виноват. Подумаешь, с кем не бывает, — Тэхен не выглядел полностью убежденным, но попыток снова потащить на себе макнэ не возобновил. Видимо, все-таки действительно сильно устал. — Эй! Ладно? — Да. Хорошо, оппа, — и в этот раз Гук почти ждал уже столь обыденное «оппа», которое свидетельствовало о том, что хен в порядке.

***

Вернувшись в общежитие, парни завалились в комнату Чонгука и провели там весь вечер, болтая ни о чем. Тэхен, видимо, все еще не до конца успокоившийся после случая в зале, вел себя тише обычного, но не переставал сыпать «оппами» при любом удобном случае. Надо сказать, к концу дня Гук не то что привык к этому, а как-то даже начал считать это чем-то самим собой разумеющимся. У бесконечных нун на фансайнах «оппа» всегда звучало очень вульгарно и мерзко, но Тэ, несмотря на то, что вообще не должен был обращаться так к Чонгуку, умудрялся делать это так мило и непосредственно, что негодовать по этому поводу не хотелось совершенно. Макнэ и раньше проводил с Кимом большую часть своего свободного времени, не только потому, что именно тот был ближе всех к нему по возрасту, но и потому что от Тэхена всегда веяло чем-то теплым, напоминающим дом, а с появлением в их отношениях «оппы» хен стал казаться еще более родным, если такое вообще было возможно. — Хей, малышня, вы спать не собираетесь! — в комнате появился Шуга, который казался чуть менее мрачным, чем обычно. — Хен, кто вообще в двенадцать ложится. Что ты, как дед старый! — засмеялся Тэ. Шуга тут же приобрел обычную степень мрачности. — Сейчас старый дед тебе накостыляет! Давай проваливай отсюда! — Ворчливый гном! — Тэ вылетел из комнаты. Об едва закрывшуюся за ним дверь разбился уже пострадавший в этот день будильник.

Часы: 48 — 72

Чонгук начал готовиться к традиционному пробуждению с вечера. Он убрал предметы, представляющие хотя бы малейшую опасность для здоровья Тэ, а таковыми в руках только разлепившего глаза после сна Шуги становились абсолютно все объекты, с тумбочки, стола и подоконника, в окружении которых стояла кровать хена, разложил разбросанные повсюду вещи по полкам и даже впервые в жизни подмел пол: ничто не должно было помешать Тэхену совершить ежедневый обряд. Юнги с таких основательных приготовлений только пальцем у виска покрутил, но ничего не сказал. Лег спать Чон в самом лучшем расположении духа в предвкушении завтрашнего утра. Откуда взялось столько воодушевления, он и сам объяснить не мог. Вот только все жертвы оказались напрасны. Тэ по обычаю пришел разбудить Чонгука. Но не было никаких запрыгиваний на Чона в попытке, очевидно, раздавить его, не иначе, как и не было оглушающих воплей. Тэ открыл дверь, просунул в комнату голову и в несвойственной ему спокойной манере сказал: «Доброе утро. Вставай, оппа». И ушел. Гук аж на кровати подскочил. Пребывая в, он бы даже сказал, нетерпеливом ожидании, если бы это не звучало, как полный бред, спал в эту ночь Чон очень чутко, поэтому глаза распахнул, как только скрипнула открывающаяся дверь. И в каком же шоке он был, когда за этим ничего не последовало. То, что Тэ что-то там тихо пробурчал, не считается! Когда Тэхен вошел на кухню, Гук сидел за столом, безучастно ковыряя ложкой в тарелке с хлопьями. Экзистенциальный кризис подкрался как-то незаметно. Почему Чон чувствовал себя таким подавленным, он и сам не мог понять. Нормальные люди вообще-то радуются, когда им дают нормально проснуться, а не наваливаются всем весом и не орут в уши. — Эй, Гукки, все нормально? — А? — вот он уже и просто «Гукки». Хотя как будто это плохо. — Да, все в норме, хен. Просто задумался. — Я же говорил, что я тебе не хен! Какой ты непонятливый, оппа! — Чонгук промазал ложкой мимо рта. Он идиот. — Может, сходим сегодня в парк аттракционов? Я вату хочу, а ты развеешься! — Да, отлично, давай сходим, — просиял Гук.

***

— Тэ, ты в порядке? Тебе лучше? — Чонгук обеспокоенно крутился вокруг позеленевшего Кима. — Да, более-менее. Не волнуйся, скоро все будет в норме. Кто ж знал, что идти на эту горку после поедания хот-догов было не лучшей идеей. — Что значит «кто знал»?! Я знал! И любой адекватный человек тоже! Тебя вообще не смутило, что она называется «Лапы смерти»?! — Гукки, не волнуйся. Дай мне только посидеть минут пять, и все будет хорошо. — Как можно быть таким непонятливым и беспечным! — продолжал негодовать Чонгук. — Придурок! Что я скажу Джин-хену, если с тобой что-то случится. Он же от меня мокрого места не оставит, еще и обвинит в том, что я его ребенка угробил. — Ничего же не случилось. Я чувствую себя уже намного лучше! Купи мне вату, пожалуйста, — Чонгук даже не шолохнулся. — Ну, пожалуйста, Гукки! Я вообще-то ради нее сюда и пришел. — Ладно, — согласился Чон, очевидно, все еще злясь на это горе луковое, и пошел к ближайшей палатке со сладостями. Тэ умудрился измазать всю мордаху в вате спустя пару секунд после того, как липучая вкуснятина была вручена ему в торжественно холодном молчании. Вообще-то Гук планировал обижаться еще некоторое время, но Тэхен, с таким упоением и так смачно причмокивая, пытался заработать себе диабет, что равнодушным оставаться было просто невозможно. — Хочешь попробовать? — Тэ ткнул ватой прямо Чонгуку в щеку, и Гук хотел было возмутиться, но Ким тут же добавил, — Очень вкусно! Попробуй, оппа! И все. Этого «оппа» хватило, чтобы Чон моментально и окончательно оттаял. И когда все стало так? Не хотелось в этом разбираться. Хен слишком милый, как бы он ни называл Чонгука. Нечего тут долго думать. А вата, действительно, очень вкусная. — Хочешь еще на чем-нибудь прокатиться? — спросил Чонгук, наблюдая, как Тэ поглотил последний кусочек лакомства. — Не, Гукки, пожалуй, лучше не стоит! — неужели этот ребенок раз в жизни подумал головой и принял взрослое решение! — Давай лучше заберемся на крышу нашей общаги. Хочу с тобой на небо посмотреть! — Показалось. И что это за бесконечная смена желаний. То карусели ему подавай, то крышу. — Хен. То есть Тэ, — быстро исправился Чон. — Тэ, ты уверен, что это хорошая идея? На небо мы и отсюда посмотреть можем. — Конечно, Гукки. Мы уже так делали с Чимином, там очень круто! — видя, что Гук все еще сомневается, Тэхен добавил, — Обещаю вести себя хорошо! Честное слово, оппа! — снова этот запрещенный прием. — Ладно, пошли. Как туда хоть попасть? — от хваленой силы воли Гука осталось одно воспоминание. — Ты что, не замечал никогда? Лестница же прям на крышу и выходит. Ты обязательно должен это увидеть. Пойдем скорее, Гукки.

***

Все-таки Чонгук был непроходимым оптимистом, и исправить это не смог даже вечно брюзжащий в одной с ним комнате Юнги. Сколько раз он убеждался в том, что нельзя верить Тэхену, особенно когда тот смотрит своими огромными, по-детски невинными глазами. Да это же первый знак, что дело нечисто! Само собой попасть на крышу здания общежития было не так уж легко. Дверь была закрыта на огромный замок с цепями, но Тэхена это как будто совсем не беспокоило. А вот Чонгука да и очень сильно, особенно когда Тэ непонятно откуда вытащил огромные плоскогубцы. — Не волнуйся, Гукки. Я же говорил, мы с Чимином уже тут были. — И что, вы и в прошлый раз ломали замок? — ошарашено поинтересовался Гук. — Ну да. Это совсем не сложно. Хочешь сам? — Тэ снова смотрел тем самым взглядом, которому так и хотелось поверить, но вообще-то не стоило. — Эм, нет, спасибо. Я, наверное, как-нибудь в другой раз. — Как скажешь, — Тэ снова повернулся к замку. К изумлению Чона, Тэхен довольно быстро смог расправиться с цепью, так что спустя несколько минут они уже сидели на крыше. — Красиво, правда? — заворожено проговорил Ким. Был поздний вечер. Начинало смеркаться, но солнце село еще не до конца, так что все небо было словно усеяно светящимися лампочками всех цветов. Желтый, оранжевый, красный, бордовый, синий, фиолетовый, все они переливались, создавая впечатление какого-то разворачивающегося прямо на глазах чуда. — Очень, — ответил Гук, пораженный открывшимся видом не меньше. — Помнишь, точно такое же небо мы видели перед нашим самым первым выступлением? — Да, точно! Я рад, что ты тоже его запомнил. А ведь тогда все ворчал на пару с Юнги-хеном! — А что еще нам надо было делать, если ты сбежал посреди ночи, никого не предупредив, перед самым ответственным моментом в наших жизнях! Да мы чуть не поседели, пока тебя нашли. И ради чего ты ушел? На звездочки посмотреть! — Но ведь красиво же было. Настолько, что ты запомнил! — Запомнил, — подтвердил Чонгук. — Зачем ты тогда ушел, Тэ? — Не знаю, Гукки. Просто мне было страшно, и я все время думал о том, что недостаточно готов и точно провалюсь. А звезды… Они меня всегда притягивали. Такие незыблимые, вечные. Им все нипочем. Наверное, поэтому. Я хотел быть, как они. — Ну, я уверен, твоя мечта сбылась, — улыбнулся Чон. — Думаешь, я звезда? — глаза Тэ засияли. — Насчет этого не знаю, но то, что звезданутый, точно! — Соседство с Шугой тебе на пользу не идет, — проворчал Тэхен, но менее счастливым выглядеть не стал. — И, между прочим, не только я такие штуки вытворял! Чимин тоже! Когда у него пропал хомяк, и он устроил ему заочные похороны, а потом еще и нас заставил прийти на поминки и произнести речь. — Да, точно! — засмеялся Гук. — Он так и не узнал, что хомяк никуда не пропадал, а это просто Намджун-хен на него неосторожно присел? — Официально нет, но думаю, он догадывался. Ты вспомни. Мы тогда все злобно умирали от смеха, и только Джун-хен носился с Чимином. Даже хомячий гроб соорудил, чтобы все как надо было. — Да уж. А помнишь, как Хоби-хен нашел у себя клопа в кровати и пошел спать к Юнги-хену. — Ага, а потом целый день ходил и потирал ушибы, говоря, что уж лучше полчище клопов, чем злобный, пинающийся и даже во сне матерящийся коротышка. — Шуга-хен тогда ему чуть голову не откусил за такое. Мне особенно понравилось, когда Хоуп его сварливым, унылым лепреконом назвал. — И еще мерзким, вредным карликом. — Над кем это вы смеетесь? — раздался у парней за спинами голос «мерзкого и унылого лепрекона». — Шуга-хен? Ты что здесь делаешь? — подскочил от неожиданности Тэхен. — Вас ищу, чудилы! Приспичило вам сюда забраться! — как обычно заворчал Юнги. — Так кто там мерзкий и вредный? — Да, так. Ты его не знаешь. — отмазался Чонгук, стараясь улыбаться как можно правдоподобнее. Что-то подсказывало ему, что Шуга на это не повелся, поэтому Чон решил поскорее перевести тему. — Ну так что, мы идем или нет? Долго тебя ждать, хен? Вечно, как улитка! — Гук уже бежал внутрь здания, утаскивая за собой Тэхена, что, конечно, не спасло его от возмущенных пыхтений Юнги.

***

— Сегодня было здорово, — мечтательно произнес Тэ, когда они с Чонгуком стояли в коридоре, готовые разойтись по комнатам. — Давай еще раз как-нибудь сходим на крышу? — Хорошо. Только чур в следующий раз мы пойдем туда с ключом! Не хочу начинать карьеру юного взломщика. — Но так же веселее! — настаивал Тэхен. Хотя уже через секунду на место авантюриста-Тэ пришел сонный Тэхен, который сладко зевнул, так что Ким сдался. — Решим в другой раз. А сейчас я спать хочу. Спокойной ночи, оппа! — Тэхен шагнул в свою комнату, плотно прикрывая дверь. Чонгук тут же решил, что он готов и голыми руками сломать этот замок, только чтобы слышать это милое, очаровательное «оппа» как можно чаще.

Часы: 72 — 96

Чонгук проснулся в глухой тишине. Было двенадцать часов утра. Или дня? Он уже очень давно не поднимался в такое время, поэтому отвык как-либо его классифицировать. А не вставал он так поздно, потому что его гораздо раньше всегда будил кто-то из хенов. И в последние дни Тэхен вполне исправно выполнял эту операцию. Вот только сегодня он не пришел, и от осознания сразу стало как-то тоскливо. Даже хуже, чем вчера. Лучше б уж бухтел что-то там под дверью, чем так! Чонгук печально поплелся на кухню. — Доброе утро, Гукки! — как-то особенно радостно поприветствовал его Тэ. — Доброе, — буркнул Гук, — ты почему меня не разбудил? — Я подумал, что ты слишком устал после вчерашних приключений, и решил, что тебе стоит отдохнуть побольше, — что ж, объяснение довольно логичное, но оно совсем не оправдывает тот факт, что сегодня Чонгук не встретил новый день с извечным тэхеновским «оппа»! И это, между прочим, просто нечестно! Приучил, а теперь дал заднюю? — Гукки, все хорошо? — Просто зашибенно! — резко ответил Чон, после чего, перестаравшись, слишком громко хлопнул дверцей шкафчика с хлопьями, чем только усилил эффект собственного недовольства. — Эм, я хотел тебе предложить сходить по магазинам, — неуверенно протянул Тэхен. Действия младшего немного пугали его, и он был уверен, что макнэ откажется. И, пожалуйста, пусть он просто откажет, а не пошлет заодно, потому как по всем признакам настроение у него было как раз для этого подходящее. — Да, конечно, я с удовольствием, — ошарашил Гук своим ответом старшего. Тэ даже показалось, что Чон немного повеселел после его предложения. И надо сказать, что Тэ вовсе не показалось. Несмотря на то, что Чонгук был не в духе, мыслить здраво он еще был в состоянии. Шоппинг с Тэхеном означал, что они целый день проведут вместе, а значит, у хена будет миллион и одна возможности назвать Чона своим любимым словом и, тем самым, принести извинения за утренний бунт. Подумав об этом, Чонгук ощутил особенный прилив великодушия: невинный хен мог действительно беспокоиться о макнэ и поэтому решить не тревожить его сон, так что стоило дать ему шанс на искупление, которым, Гук не сомневался, Тэ обязательно воспользуется и с лихвой.

***

Так Чонгук еще никогда не ошибался. Они бродили с Тэхеном по торговому центру уже третий час, но за все это время, а также за время сборов и пути в молл, Тэ так ни разу и не назвал Чона «оппой». Ким перебрал тысячи вариантов уменьшительно-ласкательных имен Чонгука, а также миллиарды разных милых кличек, животного и прочего происхождений. Но ни разу, ни одного чертового раза он так и не произнес это невыносимое, бесячее, раздражающее, но необходимое до ужаса «оппа». Чонгук разве что на стену не лез и волком не выл от такого поворота событий. Проклятый хен! Сначала жить не давал со своим бесконечным «оппа», а как только оно наконец понадобилось, как будто забыл о существовании данного слова вообще. Но Чонгук не собирался так легко сдаваться. Раз уж Тэ, этот глупый, несносный ребенок, сам не догадывается, что нужно сделать, Гук ему подскажет. Для начала Чон попытался проанализировать, после чего Тэхен обычно произносил заветное словечко, чтобы понять, в каком направлении действовать. Однако он быстро сообразил, что Ким делал это абсолютно бессистемно, что было и так очевидно по отсутствующей практически во всех действиях Тэхена логике. В таком случае оставалось только одно: творить всякую милую фигню и надеяться, что на одну из них хен поведется. — Ой, Тэ, глянь, — пошел в наступление Гук, — в этом магазине разве не такой же галстук, о которым ты мне все уши прожужжал в прошлом месяце? — галстук даже близко не был похож на то, что хотел Тэхен, но Гук ставил на то, что хен просто оценит сам факт того, что макнэ помнит, а значит, все-таки внимательно слушает, а не просто отмахивается, когда ему в сотый раз тыкают в нос планшетом с фоткой. — Ну, что ты, Гукки, он совсем не такой. Тот — красный атласный, а этот — какого-то цвета ушной серы. Кошмар. И не говори, Тэ. Это кошмар. Но первый блин всегда комом, так что Гук не растерялся и, подглядев, как радостно закричала десятилетняя девочка рядом с ними своему оппе, что он лучший, когда тот принес ей яблоко в карамели, продававшееся в недалеко стоящем от них автомате, и оценив уровень притязаний Тэхена примерно на тот же возраст, ринулся за сладостью. — Тэ, держи, — Гук с довольным лицом протянул хену конфету. Должно сработать! — Ой, спасибо большое, Чонгуки, но мне вчера ночью было как-то не очень хорошо. И скорее всего это из-за того, что я тогда сладкого с тобой в парке переел, — Тэ грустно вздохнул, а на Чонгука словно ушат ледяной воды вылили: что за подставы на каждом шагу?! — Тэхен-а, как насчет того, чтобы зайти в магазин с сувенирами? Хочу купить тебе ловец снов, а то ты жаловался, что спится не очень. Это поможет, — не унимался Чон. — Забыл что ли? Чимин же подарил мне его пару недель назад, — что ж такое! К концу дня не осталось ничего, чего бы Чонгук не попробовал. Он пытался купить хена соленостями, раз уж со сладким не прокатило, делал эгье, которое и так не особо жаловал, но теперь возненавидел до глубины души, носил Тэ на руках, потому что «Гукки, я похож в этом розовом скини на принцессу?» и «да, очень похож», сыпал комплиментами после каждой примеренной вещи и говорил, что Тэхен просто потрясающе выглядит во всем, вопреки привычному язвительному «отвали, хен, что ни надень, тебе не поможет», наснимал дофига селфи с Кимом, на самом деле три, но для Чонгука, принципиально игнорирующего данный вид съемки, это было очень много, от отчаяния он даже купил и нацепил ободок с заячьими ушами, за что вполне закономерно получил «мой милый кроличек!». Ничего не помогало. Обычно такой чувствительный и щедрый на эмоции Тэхен лишь улыбался на все выходки Чонгука, но даже и не думал делать что-то еще. В какой-то момент Чон не выдержал и пошел напролом. — Тэ, что в таких случаях обычно говорят такие, как ты, таким, как я? — тонко намекнул Гук, застегивая только что презентованный хену браслет на его руке. — Какие такие, Гукки? — удивленно переспросил Ким. — Такие. Ты знаешь. — Нет, не знаю. Но спасибо, — тупица хен! Поэтому, когда парни наконец вернулись в общагу и уже стояли около своих комнат, Гук решил прибегнуть к самому последнему средству из своего арсенала. Именно на такой случай он его и приберегал. Время пришло. — Тэ, слушай, я все забывал тебе сказать, забери, пожалуйста, тот свитер Гуччи. Ну, который мне фаны на день рождения подарили. Помнишь? — Конечно, помню! Ты серьезно? Ты же не хотел его отдавать! — в голосе Тэхена ощутимо сквозило сомнение. — Эм, да — Гук почесал затылок, — но теперь я понял, что это было нечестно, так что можешь забирать. Он твой. — Ну, хорошо тогда. Спасибо, Гукки! «Гукки»! Чонгук еле удержался, чтобы не приложиться головой о стену. Он точно издевается. — Ладно, я сегодня очень устал, так что пойду спать, — Тэхен открыл дверь и уже почти скрылся за ней, в то время как Гук начал перебирать у себя в голове, каким именно образом он покончит с собой и с этим миром, который, очевидно, не приносит ничего кроме боли и страданий, как вдруг Тэ чуть повернул голову и добавил, — Спасибо за сегодняшний день. Спокойной ночи, оппа! Чонгук еле дополз до кровати от подступающего инфаркта. Он снова оппа.

Часы: 96 — 120

— С добрым утром, оппа! Просыпайся, пора вставать, — услышал Чонгук мягкий шепот из дверей своей комнаты в десять часов утра. Вот оно счастье. А еще не менее трехсот пятидесяти двух бегемотов в животе и улыбка на всю рожу. — Эй, ты, оппа! Смотри, как бы харя от радости не раскололась, — добрый Шуга. Если бы Гука сейчас спросили, в чем причина его такого хорошего настроения, он бы, пожалуй, не смог ответить четко. Любимый хен оппой назвал. Звучит уж как-то совсем по-идиотски. Но другой подходящей причины Чон подобрать не мог, так что приходилось быть в прекрасном расположении духа просто так, а это, в свою очередь, обязывало радоваться всему и вся, так что Гук почувствовал себя вполне счастливо даже тогда, когда все триста детей Эдуарда бодро прошлись по его зубному ряду. Жаль, что Джин подобной радости не разделил бы. После всех процедур Чонгук по четко намеченному курсу отправился на кухню за своими любимыми хлопьями. — Ну, Тэхен-а! Ну, пожалуйста! Я уже устал проводить время с хенами. Они же все время заняты, мне с ними скучно, — ныл на кухне Чимин. — Прости, Чим. Мы уже давно договорились с Гукки сходить в этот парк вдвоем. — Да что такого в этом парке, что я не могу пойти с вами?! — возмущался Пак. — Ну, ТэТэ. Хочешь, я тебе за это свои джинсы отдам. Те, с драконом. — Прости, Чим, но у Тэ и своих бриджей хватает, — вклинился в разговор Гук. — И тебе же сказали, что мы давно договорились, — на самом деле ни о чем таком они не договаривались, но сейчас Чон готов был поддержать милашку хена во всем. — Чон Чонгук! Я вообще-то хен! И не вмешивайся, когда взрослые разговаривают! — Прости, мини хен, — кажется, безобидный Чимин был близок к тому, чтобы чем-то запустить в макнэ. — Хен, скажи ему! — пожаловался Пак нарезающему салат Джину, чем только рассмешил младших. — Ладно тебе, Чимини. Он же просто шутит. — Я всегда знал, что ты любишь его больше меня! — надувшись, пробормотал Чимин и гордо удалился к себе. — Так куда мы там сегодня идем? — уточнил Чонгук. — А, да. Помнишь велопарк недалеко от общаги. Я давно хотел туда сходить, покататься. — Никаких велопарков! — вмешался Джин. — Ну, хен, не будь врединой! Почему нет, — заворчал Тэ. — Потому что ты точно покалечишься. Я тебя знаю. — А вот и нет. — А вот и да. Вспомни, как ты ногу сломал, когда мы на каток ездили. А ведь тебя даже с нами не было! Дома умудрился. — Вообще-то был, — тихо прошептал себе куда-то в плечо Тэхен. — Не понял, — Джин замер. — Ну, я замаскировался и на автобусе доехал. А потом на катке в меня влетел Намджун-хен. Ну, и все. Пришлось сразу ползти домой, чтобы успеть, пока вы не вернулись. — И ты еще спрашиваешь, почему тебе нельзя в велопарк? — Ладно, хен, мы поняли, — влез Чонгук. — Мы пойдем туда, но просто погуляем, не будем кататься. — Хорошо. Но пообещай мне, Гук. Я серьезно. А то мне скоро придется на курсы травматолога записываться! — Обещаю, хен. Честно. Мне тоже не особо в кайф потом будет переть его на себе. — Договорились, — наконец дал добро Джин. — Постойте-ка. Тэ, если ты все-таки сломал ногу тогда на катке, а не дома об мою тефлоновую сковородку, то что с ней, на самом деле, случилось? — Ты уже доел, Гукки? — мигом подскочил Ким. — Тогда пойдем скорее, а то еще, глядишь, парк закроют! — и он потащил Чонгука на выход.

***

— Тут такой воздух свежий, оппа! — восторжено проговорил Тэхен. — Посмотри, сколько цветов! Чонгук готовился к тому, что еще немного, и Тэ начнет радоваться тому, что земля коричневая и по ней ползет червяк. Но прерывать благоговейные возгласы не торопился. Тэхен выглядел просто очаровательно, а Гук вдруг понял, что все, чего он раньше хотел, отступило на задний план. Пусть только Тэ всегда так улыбается. Больше ему ничего не нужно. Внезапно они услышали истошный плач. Тэ тут же оторвался от созерцания лужайки и полетел на источник звука, которым оказался какой-то пухлощекий мальчик, на вид не старше пяти лет. — Привет, малыш. Ты чего плачешь? — принялся тут же утешать ребенка Тэхен. — Я не могу вам сказать, — жалобно всхлипнув, ответил мальчик. — Почему? — Потому что мама говорит, что нельзя разговаривать с незнакомцами! — А где твоя мама? — не прекращал сыпать вопросами Тэ. — Я не знаю, я ее потерял, — и малыш заплакал пуще прежнего. — Так вот почему ты плачешь! — Вот и нет! — заупрямился мальчик. — Послушай, ты можешь не бояться нас. Меня зовут Тэхен, а это мой друг Чонгук, — ребенок хихикнул, взглянув на Гука. — Он похож на ослика! — хлопнув в ладоши, радостно провозгласил малыш, позабыв ненадолго о неприятной ситуации, в которую попал. — Да, это ты точно подметил, — улыбнулся Тэ. — Эй, я не понял! Тэхен! — тут же завозмущался Чонгук. — Тсс, Гукки, не видишь, я занят. Налаживаю контакт, — шикнул на макнэ Ким. — А тебя как зовут? — Минхо, — помедлив, все же назвал свое имя мальчик. — Где ты в последний раз видел маму, Минхо? — Около входа в парк. Она остановилась ответить на звонок, а мне так хотелось поскорее попасть внутрь, вот я и побежал. А потом обернулся, а мамы нигде нет, — и малыш снова заплакал. — Минхо, пожалуйста, не плачь. Мы поможем тебе найти маму, — пообещал Тэ, гладя мальчугана по голове. — Правда? — Конечно! Пойдем, — Тэ на секунду замешкался, — хотя, может, ты хочешь прокатиться на ослике? — Да! — восторженно закричал Минхо. — Тэ, ты что творишь? Потворствуешь ребенку в его худших наклонностях, — зашипел Чонгук. — Точно ослик! Ребенку плохо. Не будь таким бессердечным. — Но… — Пожалуйста, оппа, — невинно захлопал ресничками Тэхен. Чертов манипулятор. Гук посадил Минхо к себе на спину и неспешно пошел по тропинке, за что тут же получил удары в ребра с обеих сторон. — Быстрее, ослик!

***

Парни вместе с Минхо обошли весь парк вдоль и поперек несколько раз, но так и не нашли ни саму маму, ни полицейских, к которым можно было бы обратиться за помощью. Тэхен чуть ли не облизывал мальчика, отвлекая его бесконечными шутками и историями, а Чонгук был готов прямо там растечься лужицей от того, насколько все это выглядело мило. В своей заботе о малыше Тэхен был невероятно очаровательным и трогательным, но, несмотря на не слезающую с лица квадратную улыбку, Ким явно было сильно обеспокоен: глаза его горели тревогой, и он поминутно осматривался в надежде все-таки увидеть маму Минхо. И Чонгук с каждым мгновением все отчетливее осознавал, что не было других минут в его жизни, когда он бы чувствовал себя счастливее, чем сейчас, даже несмотря на ситуацию. Тэхен, пытающийся защитить Минхо, сам казался таким беззащитным, что Чонгук ясно понял, что единственное, чего он хочет, это оберегать нежного хена. Не только сейчас, но и всегда. Подумать только, что все началось с глупого спора и противного «оппа», а пришло к тому, что Чонгук был готов признаться самому себе, что ему нравится Тэхен. Эта мысль пришла в голову Гука как-то сама собой, и он даже не удивился ей, а вот это уже вызвало удивление. Он так спокойно воспринял этот факт, будто всегда знал это и не хватало только небольшого толчка, который стал бы катализатором. Ему нравится Тэхен. Сейчас это звучало так логично, а ведь еще утром он отрицал, что проснулся радостным, именно потому что Тэ пришел его будить и назвал оппой. Гук почти неотрывно следил за Тэхеном, очевидно, улыбаясь, как последний идиот, за что в ответ ловил смущенные взгляды Кима. Он пару раз даже чуть не навернулся, засмотревшись на Тэ, чем вызвал приступ смеха Минхо и «ослик такой невнимательный!». — Гукки, что будем делать? — выдернул из раздумий макнэ Тэхен. — Уже вечереет. Надо что-то придумать, мы же не можем оставить его здесь. — Давай заберем его к себе, а завтра сходим с ним в полицию. Что еще мы можем. — Да, наверное, ты прав, — согласился Тэ. — Минхо, уже поздно, давай пойдем к нам домой, а завтра мы продолжим искать твою маму? — Но вы же обещали, что мы ее найдем! — улыбка сползла с лица мальчика, в уголках глаз начали собираться слезы. — Я знаю, малыш. Прости, пожалуйста. Мы с Гукки очень старались. И теперь мы не можем тебя бросить здесь, поэтому предлагаем пойти к нам. У нас дома живет хен, который делает очень вкусный горячий шоколад, — попытался подбодрить ребенка Тэ. — Я хочу маму, а не шоколад! — Минхо расплакался. Тэхен растерянно посмотрел Гука, тот выглядел не менее озадаченным. Парни принялись шепотом советоваться, как им следует поступить, как вдруг услышали спасительный крик. — Минхо! — прямо к ним бежала молодая женщина. — Минхо, солнышко, слава богу я тебя нашла! — она подлетела к ребенку и тут же заключила его в крепкие объятия. — Куда же ты пропал, мой малыш, — плакала женщина, — я так переживала за тебя. — Мама, прости! Это я виноват. Но не волнуйся, все было хорошо. Мне помогли Чонгук с Тэхеном, — с красным лицом от слез пытался храбриться Минхо. Женщина поднялась с колен. — Они весь день искали тебя по всему парку! — Спасибо вам большое! Даже не знаю, как вас благодарить. — Что вы, не за что, — смущенно улыбнулся Тэхен. — Мы были рады помочь. Не теряйте его больше. Он у вас замечательный. — Минхо, попрощайся с мальчиками. Нам пора домой. — Пока, Тэхен! Пока, ослик! — Пока, — протянули в один голос счастливый Тэ и помрачневший, но все-таки тоже радостный Чонгук. — Нам вообще-то тоже пора домой, Тэ, — сказал Чонгук, глядя вслед удаляющимся фигурам. — Может, еще немного погуляем, Гукки? Это романтично, — тихо, но довольно уверенно произнес Тэхен. Гук уставился на него во все глаза. Он сказал «романтично»? Принять тот факт, что ему нравится Тэ, Гук был в состоянии, но вот предположить, что это взаимно… Нет, точно нет. Ему послышалось, не иначе. — Эм, не, Тэ. Сам же говорил, уже поздно. Джин-хен, наверное, нас заждался. Обещаю прикрыть тебя по поводу его сковородки, — нервно отшутился Чонгук. — Как скажешь, — как-то очень сухо согласился Тэхен.

***

— Ну, ладно. До завтра тогда, — говорил Тэ, как обычно, стоя у двери в свою комнату, перед тем как попрощаться с Чонгуком. — Ага, — неловко поддакнул Гук. — Спокойной ночи, оппа, — потупив глаза, сказал Тэхен. И Чон уловил в своем, уже любимом, «оппа» бесконечно грустные нотки. Что расстроило хена? С такими мыслями засыпал этой ночью Чонгук. Тэхен же, закрыв за собой дверь, произнес в никуда: «Неужели все-таки не сработало?»

Часы: 120 — 144

Проснувшись утром, Гук ощутил ужасное чувство дежавю. Тэхен снова не пришел… Чонгук сразу отправился по проторенному маршруту на кухню, где Тэ негромко басил себе под нос песенку про помидорку. — Доброе утро, Тэ. — О, Гукки, ты уже встал! Доброе, — продолжая мыть посуду и не поворачивая головы к макнэ, поздоровался Ким. — Чего это вдруг ты решил заняться уборкой, хен? — Все хены ушли до вечера, там на холодильнике письмо. Джин попросил помочь, — не сказал, что он не хен… Чонгук вытащил листок с заданиями из-под магнитика и принялся читать. Доброе утро, сони! Мы с парнями уехали в торговый центр. Я хотел вас разбудить, но Юнги решил, что у нас в общаге бардак и кто-то должен его убрать. Путем нехитрого голосования мы решили, что это будете вы…» — Ну, спасибо, Юнги-хен! — пробурчал Чонгук. Что вам нужно сделать: помыть посуду, а также обязательно вымыть решетки, которыми закрывается вытяжка над плитой, протереть везде пыль и, да, за холодильником тоже, подмести и вымыть полы во всех комнатах, разложить все вещи по местам, постирать все грязное белье, которое я рассортировал специально по разным корзинам, разложить в комнате Намджуна книги в алфавитном порядке на всех полках… — А сто кустов роз ему не посадить! — снова возмутился Гук и тут же прочел дальше: Нет, спасибо, Гукки. А вот пионов можно, если все же решишь запариться. Они мне больше нравятся. — Офигеть! Не забудьте погладить стопку, которая лежит у меня на кровати. И, конечно, приготовьте что-нибудь. На ваш вкус. Мы придем поздно, будем голодными. Наверное, это не все, но я пока не смог вспомнить, что еще нужно, так что если решите провести какие-то дополнительные работы, никто вас за это ругать не будет.

Удачи! Джин-хен.

— Удачи! Он еще и издевается, — не выдержал Чонгук. — Да ладно, что уже возмущаться. Давай лучше доедай быстрее и начинай помогать, — как-то отрешенно проговорил Тэхен.

***

Целый день парни провели за уборкой и практически в гробовой тишине. Тэхен запретил включать музыку мол «настроение не то», но и разговаривать отказывался, да и вообще ходил весь день какой-то хмурый. Гук терялся в догадках и все никак не мог понять, что произошло с вечно улыбчивым хеном. Он пытался несколько раз выведать у Тэ, в чем дело, но в ответ получал только «все в порядке, Гукки» и «давай булками шевели, а то мы так никогда не закончим». Само собой, не обошлось без происшествий. Тэ каким-то непонятным даже ему самому образом все же умудрился засунуть красный носок в машинку вместе с белым бельем. Хорошо хоть Джин розовый любит, а то пришлось бы бросать все и, как можно быстрее, валить из Сеула. Чонгук же столкнулся с тем, что пришлось не только разложить намджуновские книги на полках, но и починить сами полки, так как криворукий лидер сумел и эти вековечные, дубовые махины раздолбать. Когда очередь дошла до уборки в комнате самого Гука, Чон употребил все словечки, которым научился у Шуги. На кровати хена лежала записка, написаная корявым почерком: разложи футболки по цветам, начиная с самой темной. И Гук был бы и рад исполнить наказ хена, вот только все футболки у него были черными! Чону тут же припомнилась его вечная дилемма с зубными щетками. Решив, что Юнги ненамного наблюдательнее Джина, Чонгук просто сложил все так, как ему приглянулось. Гурман-хен переживет. Но хуже всего было вечером, уже почти ночью, когда они, наконец, выполнив все, пошли выносить мусор. Тэ неосторожно зацепился за какую-то железяку, торчащую откуда-то из стены на лестничной клетке, и разодрал все три пакета со всякого рода жидкими отходами. Гук, не названный за этот день ни разу оппой, разве что не проклял его в этот момент.

***

Прощание перед сном произошло как-то уж совсем неловко. Тэ все мялся около своей двери и что-то невнятно мямлил. — Эм, ну ладно. Спокойной ночи, Гукки, — прошептал Тэхен куда-то в пол и тут ж скрылся во мраке своей комнаты. Гук медленно сполз на пол по стене. Если он не услышит еще раз чертово оппа, сдохнет!

Часы: 144 — 168

Всю ночь Чонгук не мог уснуть, ворочаясь с бока на бок, чем безумно раздражал чутко спавшего Юнги, так что ровно в девять утра Мин не выдержал и выставил вертлявого мелкого за дверь, посоветовав разбудить «кое-кого другого». Гук не то чтобы всегда был очень послушным, но тут спорить не стал. После бессоной ночи и бесконечных размышлений о милом хене, Гук так устал, что у него не осталось сил на то, чтобы тщательно обдумать свои действия. Чон просто завалился в комнату Тэ, где тот сладко посапывал, и буквально вытащил его за ногу из-под одеяла. — Гукки, ты чего? — с трудом разлепив глаза, прохрипел Тэ. — Собирайся, хен. Мы идем гулять. Жду тебя через пятнадцать минут на улице! — Гукки, девять ча… — лепет Тэхена уже никто не слышал. Чонгук вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Ничего не понимающему Тэ пришлось спешно собираться, потому как тон макнэ, очевидно, не допускал возражений.

***

Всю дорогу непонятно куда, потому что Чон так и не удосужился объяснить, что происходит, и вообще молчал все время, Тэ пытался не отставать от Гука, который быстрым шагом куда-то несся. Как оказалось, в конце концов они снова пришли в парк аттракционов, в котором Тэхен так неудачно перекусил хот-догами пару дней назад. — Сиди здесь и жди, — скомандовал Гук, усадив Тэ на одну из лавочек. Ким даже пикнуть в ответ не успел, так что остался смиренно дожидаться. — Вот, держи, — спустя несколько минут Чон ткнул сладкой ватой Тэхену прямо в лицо. — Ешь давай! Тэ принялся жевать, все еще офигевая от всего происходящего, но боясь задавать вопросы. Долго ждать ему не пришлось, Гука словно прорвало. — Ну вот скажи, чего еще тебе не хватает! — Гукки, ты о чем? — наконец подал голос Тэ, прокашливаясь после продолжительного молчания. — О том самом! «Гукки!» Ты специально меня изводишь? — возмущался на весь парк Чонгук. — Извожу? Я тебя не понимаю. И перестань кричать, пожалуйста. На нас все смотрят. — Все ты понимаешь, — зашипел Гук прямо в лицо Тэхену. — Сначала подсадил меня на это тупое «оппа», а теперь клещами из тебя его не вытащишь! — Тебе же не нравилось, что я тебя так называю! — Не нравилось... — забухтел Гук. — Да, не нравилось, а теперь нравится! Понял? Так что давай, назови меня уже оппой! — снова принялся кричать Чон. — Зачем мне это делать? — хитро улыбнувшись, начал вредничать Тэ. — Да потому что это правда! Я твой оппа! — Чонгук тяжело дышал, словно пробежал марафон. — Ну, слава богу. А я-то уж подумал, что не сработало, — выдохнул Тэ без капли удивления от признания на лице. — Прости? — Гук застыл от неожиданности. — Хен! Черт, то есть не хен. Тэ, что за фигня? — Ну, раз уж ты только что так пламенно признался мне в том, что ты мой оппа, поцелуй свою принцессу сначала, а потом я тебе все объясню, — довольно ответил Тэхен. Гук раньше никогда не целовал парней. Вообще-то девушек тоже, но признаваться в этом не собирался! Целоваться с Тэхеном было странно: было очень мокро, и повсюду были слюни, но отчего-то противно не было. Напротив. Хотелось еще. Губы Тэ были чуть потрескавшимися, очень мягкими и невероятно сладкими, хотя это скорее потому что Ким только умял половину принесенной ему сахарной ваты. Это походило на поцелуй школьников, без языков и прочей взрослой фигни, но Гук, отметив про себя, что он вообще-то и так еще учится в школе, счел это вполне нормальным для первого раза. — Круто! — облизнувшись, проговорил Тэ, который оторвался первым, чтобы глотнуть воздуха. — Хочу еще! — Ну, уж нет! — Чонгук выставил руки перед собой, тормозя настойчивого хена. — Сначала объясни, что там сработало. — Какой же ты зануда, оппа! Ладно, если так хочешь знать, ты мне тоже давно нравишься, и я всячески долгое время пытался привлечь твое внимание. Никогда бы не подумал, что сработает эта фигня с «оппой». Честно. Мне казалось это тупейшей идеей. Да еще и случай подвернулся так внезапно, я и продумать особо ничего не успел. — Идея точно хуже некуда! — поддакнул Гук. — Зато сработало. — Так, и я не понял, что значит «всячески пытался»? Ты что планы моего завоевания придумывал? — Тип того. Вообще-то я разрабатывал целые стратегии! — Как, например, когда ты сломал замок шкафа изнутри во время пряток и мы застряли в том вазелиновом аду? — начал догадываться Чон. — Ага. И когда я заболел и «случайно» толкнул тебя так, что ты ногу ушиб и сидел на больничном вместе со мной, пока остальные работали, — подтвердил Тэхен, возвращаясь к поглощению ваты. — Ты псих! — На что только не пойдешь ради любви. — И много было таких «случайностей»? — Гук сделал вид, что не услышал слово «любовь». — Да много всего было. Я уж всего и не помню. Но почему-то сработало только сейчас. Почему? — Тэ уставился на макнэ во все глаза. — Честно, я не знаю, — немного стушевался Чонгук под таким пристальным взглядом. — Твое «оппа» сначала жутко меня доставало, но потом это стало как-то естественно. Это же все равно был ты, а не тридцатипятилетние нуны с фансайнов! Так что я как-то и сам не заметил, как привык к этому и даже начал считать милым, и ты вдруг все прекратил. — Это было частью плана. Посмотреть, как ты будешь реагировать, если я прекращу. Ты стопроцентно провалился. Я раскусил тебя еще после предложения купить галстук. Хотя, надо признать, остальные твои попытки были получше. — Я вообще-то старался! — И это было очаровательно. Я правда оценил, оппа, — улыбнулся на последнем слове Тэхен. — Поэтому очень удивился, когда ты отказался тогда погулять вечером по парку. Мне казалось, что ты целый день смотрел на меня как-то по-другому, так что я решил рискнуть и пойти на что-то более серьезное. Но ты не согласился, еще и так, будто я предложил тебе что-то мерзкое. Так что я решил, что просто напридумывал себе все, и поэтому подумал, что больше не стану бесить тебя своим надоедливым «оппа». — Все было не так, Тэ! Я просто не ожидал. Наверное, в тот день я и сказал себе четко, что ты мне нравишься. Я и предположить не мог, что ты тоже что-то чувствуешь. Твое-то поведение не особо отличалось от обычного, учитывая твои выходки со шкафами! Я чуть не умер вчера, потому что ты вообще почти не смотрел на меня. Еще и глупое «оппа». Больше всего на свете я хотел услышать это ужасное слово! — Чонгук рассмеялся, почти не веря, что это все действительно происходит. — Я люблю тебя, Гукки-оппа! Я могу больше тебя так не называть, если не хочешь. Неделя закончилась, так что теперь ты снова свободен от этого, — Тэ, безусловно, был рад, что все разрешилось самым наилучшим образом, но расставаться с «оппой» совершенно не хотелось, несмотря на то, что оно уже исполнило свое предназначение. Поэтому он просиял самой яркой своей улыбкой, когда услышал ответ Гука. — С ума сошел?! Чтобы не смел больше не называть меня «оппой»! Отныне требую, чтобы ты больше никак не обращался ко мне кроме как «оппа»! — вскрикнул Гук. — И в телефоне переименуй. Я проверю! — Я уже вообще-то, — Тэ смущенно опустил глаза. — В день нашего спора. Когда ты проиграл. — Не проиграл, — Гук смотрел Тэ прямо в глаза, подняв его лицо за подбородок. — Я не проиграл, Тэ, а выиграл. Получил самое важное в моей жизни. Люблю тебя! — И я тебя, Чонгуки-оппа!