Эпоха Легенд — какой она была?

По утверждению автора, мир Второй Эпохи являлся «почти утопией» с равными правами для всех, высоким уровнем жизни, минимальным уровнем преступности и стремлением к духовному совершенствованию. Но в «Памяти Света» Ранд утверждает: «… Было много хороших лет. Хороших десятилетий, хороших веков. Мы верили, что живем в раю. Возможно это было нашим падением. Мы хотели, чтобы наши жизни были идеальны, и мы игнорировали несовершенство. Проблемы увеличивались из-за нашей невнимательности, и война могла стать неизбежно, если бы Скважина никогда не была пробита…» Допустим, оба утверждения правдивы. Тогда можно предположить, что проблемы, о которых говорит Ранд, были порождены принципами, заложенными в основу цивилизации Второй Эпохи: служение обществу, награда уважением, стремление к расширению границ собственных возможностей. Когда в человеке с рождения формировали стремление работать на благо общества, стимулируя пряниками в виде всеобщего уважения, третьего имени, общественного признания, это могло вырасти в гордыню и тщеславие, то есть высшая награда — уважение общества — становилось самоцелью, а не приятным дополнением. Это, в свою очередь, приводило к невольному сравнению достижений своих и чужих; в случаях, когда сравнение было не в пользу сравнивающего, могла рождаться зависть к чужим успехам. В такой ситуации духовное самосовершенствование переставало играть важную роль в жизни, уступая место погоне за почётом. Во Вторую Эпоху уровень преступлений был очень низким, а про войны человечество знало из сказок, но не помнило самих войн, их настоящих причин и последствий. А значит, у общества могло не быть перед глазами реального примера, позволявшего выработать внутренние ограничения (внутренний кодекс) того, что человек сам себе может позволить и запретить. Имелся только озвученный свод правил, позволявших всем друг с другом комфортно взаимодействовать, без индивидуальных ограничителей и сомнений в собственной правоте: «Мы делаем это просто потому, что можем». Высокий уровень технологий позволил людям увидеть суть материи — Великого Узора, раздвигать Узор для удовлетворения бытовых потребностей (на что, в частности, указывает существование стасис-боксов — вневременных хранилищ, в которые можно было поместить не только предметы, еду, но и некоторые формы жизни). Возможности, открытые Единой Силой и знаниями, казались людям безграничными, вдохновляли, окрыляли на всё новые разработки, а также могли вызвать у целых поколений уверенность в неограниченности своих сил, в праве вмешиваться в саму материю, менять её. Возможно, в разумах людей Второй Эпохи это породило уверенность во вседозволенности, если при этом не нарушались общественные устои. Общество не делилось на касты, однако само общество выделяло наиболее уважаемых людей за счёт присвоения почётного имени, кроме того, существовало более почтительное отношение к Да’Шайн Айил. Порой в этом доходили до крайности: статус в глазах общества автоматически означал хорошее отношение, в то время как обычному человеку запросто могли нагрубить: «…Чарн свернул за угол и столкнулся с темноволосым, широкоплечим бородатым мужчиной. Юноша не успел отпрянуть и от толчка повалился на мостовую, так что искры из глаз посыпались. — Смотри, куда прешь, — раздраженно буркнул бородач, оправляя красный камзол и отряхивая кружевные манжеты. Его длинные темные волосы были собраны сзади в хвост по последней моде. Даже те, кто не клялся соблюдать Соглашение, стремились подражать айильцам. Светловолосая спутница бородача схватила его за руку. Она явно смутилась, отчего сверкающая ткань ее платья потускнела и стала почти непрозрачной. — Джам! — воскликнула она, взглянув на его волосы. — Ты что, ошалел, это же Айил! Чарн ощупал ушибленную коротко стриженную голову, пригладил собранные на затылке в хвост длинные золотисто-рыжие волосы. Похоже, он отделался шишкой. — Ох, надо же! — воскликнул мужчина. Гнев его уступил место растерянности. — Прости меня, о Да'шайн. Это мне надо смотреть, куда меня несет, конечно же, мне. — Бормоча извинения, мужчина помог Чарну подняться. — Надеюсь, ты не очень ушибся? Позволь мне вызвать для тебя экипаж. — Не беспокойся, горожанин, — добродушно ответил Чарн, — со мной все в порядке. Я сам виноват — бежал сломя голову и не глядел перед собой. Так и вправду недолго кого-нибудь пришибить. А сам-то ты не ушибся? Бородач затряс головой и открыл рот, собираясь протестовать, — горожане невесть почему считали айильцев хрупкими неженками, — но в этот миг земля под ногами дрогнула». Со временем недостатки подхода, при котором главное значение имеет уважение общества, становились больше, люди подчинялись своим внутренним слабостям. Самым уважаемым старались подражать, притом поверхностно: внешне, в привычках и озвучиваемых оценках. А к людям, не заслужившим всеобщего почёта, относились пренебрежительно и грубо. Иными словами, всё равно происходило расслоение, пусть и не по материальному достатку.