New world

      Отложив нож, Питер повертел в руках очередную заготовку для стрелы и, бросив ее в груду таких же, со вздохом поднялся. День не задался с самого утра. Поморщившись от шума очередной драки - потеряшки вновь что-то не поделили - проверив висящий на поясе кинжал и захватив флейту, рыжеволосый фей вышел из своего укрытия. Хмурой тучей проплыв мимо притихших мальчишек и разогнав большую часть из них с мелкими поручениями, дабы в его отсутствие они не разнесли в щепки многострадальное дерево-убежище, он взмыл в воздух.       Облетев весь остров и так и не найдя укромного места, Питер направился к видневшейся вдали одинокой скале черепу, где - он был уверен - его точно не потревожат. Наконец-то оказавшись в тишине и одиночестве, он вдоволь наплавался в прохладной воде скального бассейна и, устроившись на каменных плитах с флейтой в руках, закрыл глаза. Из сладкой полудремы его выдернул чей-то смех. – Кто здесь еще? – проворчал фей, вопреки привычке лишь устраиваясь поудобнее в скальном "гамаке". – Я, - смех повторился. – И кто же ты? – Стряхнув снежинки с волос, Питер выругался и все-таки открыл глаза. Прямо перед ним, зависнув в воздухе, сидел бледный, как фарфор, парень и с интересом его разглядывал, держа в руках усыпанный рунами деревянный посох. – Угадай, – парень вновь звонко рассмеялся. – Откуда мне знать, я тебя впервые виж... – отмахнулся Питер и осекся. Ну конечно. Эта внезапная зима, да еще посох, с которым этот белобрысый никогда не расстается. Как он мог забыть, - ты ведь Ледяной Джек, верно? Но как? То есть, почему ты здесь? Разве ты не должен был исчезнуть после того, как миллионы людей перестали замечать тебя? – Как видишь, не перестали, – улыбнулся Джек и тут же помрачнел, приглядевшись, – твой взгляд… Питер, что с тобой? – Ничего. Абсолютно ничего, кроме того, что я заперт на этом дурацком острове! – Со злости метнув кинжал в стену, так что тот увяз в скале по самую рукоять, Питер опустился на каменистый выступ у воды и закрыл глаза. – Не знаю почему, но, однажды, я не смог вернуться, – продолжил он уже спокойно, – еле затащили меня. Проснувшись на утро, понял, что заперт. Как бабочка под стеклом. Тинк сказала, для моей безопасности – пока моя связь с этим миром не восстановится. – Но ведь ты сам его создал, – Джек задумчиво потер лоб, – как же так вышло?.. – Он мне надоел, - рывком выдернув кинжал из скалы, Питер осмотрел лезвие и убрал клинок в ножны, – вечно одно и то же. Раньше это было весело – новый мир, именно такой, как хочу я. Даже погода менялась по настроению. А сейчас... – устало вздохнул юноша, чувствуя прохладу рук ледяного духа на своих плечах, – мне тесно здесь, Джек, я знаю этот мир наизусть. – Значит, нужно его перекроить. Скажем, добавить немного зимы, – мечтательно произнес Фрост, разминая плечи Питера. – Да, было бы неплохо, – рыжий фей потянулся, подставляясь под умелые руки, – только я не знаю как. Я не трогал этот мир с момента его создания, и, если честно, абсолютно не представляю, как вообще его создал. – Зато я знаю, – широко улыбнулся ледяной дух, целуя рыжую макушку, – идем со мной. – И, взяв парня за руку, потянул его к выходу из пещеры. Отыскав на вершине скалы более-менее ровный участок, Фрост вынул из-за пазухи два свитка и два кусочка угля. – Держи. Стянул у Северянина вчера, – озорно прищурился Джек, протягивая Питеру половину запасов, – он пользуется этой руной, когда меняет что-то на своей фабрике. – И ты думаешь, сработает? – скептически протянул фей, рассматривая рисунок на пергаменте. – Не уверен точно, но попробовать все же стоит, согласен? – Ты рисуешь верхнюю половину, я – нижнюю, – вздохнул Питер, сосредоточенно прикидывая расположение руны на выбеленных солнцем камнях. До самого заката мальчики возились с рисунком, шутливо переругиваясь и подкалывая друг друга. Наконец, была проведена последняя черта, и руна ослепительно вспыхнула, через мгновение окутавшись неярким голубым пламенем. Резко прервались разговоры и смех. Парни, затаив дыхание, смотрели на результат своих трудов, зависнув точно над центром руны. – Получилось, – едва слышно выдохнул Питер.       С трудом отведя взгляд от голубого пламени, ласково лижущего их ноги и совсем не обжигающего, фей поднял глаза. И пропал. Исчезли все звуки, словно кто-то поставил время на паузу. Завороженный, Питер смотрел и смотрел в глаза Фроста, в эти ярко-голубые омуты, все больше и больше теряясь в них, а потом медленно, словно во сне, потянулся к его губам...       « …– Стоп! - Раздается звонкий детский голосок, пытаясь перекричать шум водопада. – Стоп! – Хлопок в ладоши, и бурный поток застыл. Маленький мальчик, лет шести, с восторгом смотрит на замершие брызги и капли воды. Подбегает ближе, и его огненно-рыжая лохматая макушка тут же намокает, столкнувшись с самыми мелкими из них. Он едва успевает отскочить в сторону, когда водопад вновь обрушивается на него с оглушающим шумом. Мальчик заливисто смеется и бежит к ближайшему деревцу. – Динь! Динь, ты видела?! - кричит он, задрав голову, чтобы разглядеть мелькающий в листве огонек...»       ...Питер тихо застонал, чувствуя руки Джека на своем теле, его губы на своих губах. Медленно и тягуче их тела сплетались друг с другом, скрытые от мира коконом голубого пламени. Как в замедленной съёмке. Поцелуи, легкие почти невесомые, распаляющие и без того горячую кровь еще сильнее, так что она чуть не обжигает изнутри. Медленно. Прохладные ладони Джека накрывают чужую плоть, чуть сжимая, и Питер протяжно стонет, выгибаясь навстречу ласке...       «… – Динь, взгляни как красиво, – восторженно шепчет мальчик, рассматривая текущий по склонам нарисованного вулкана огонь, – как бы я хотел это увидеть, – он мечтательно вздыхает. Ему уже десять, но он по-прежнему с завистью смотрит на свою крошечную подругу, всегда летающую с ним рядом. Сам он пока пытается, но только разбивает себе коленки. – Когда-нибудь увидишь, – ласково улыбается фея, заплетая его рыжие волосы в косу на эльфийский манер, – когда научишься летать, – добавляет она, вспоминая его недавнюю попытку спланировать с невысокой ели, и тихо смеется, закончив с прической и устраиваясь на мальчишечьем плече...»       ... – Еще... - шепчет Питер, подставляя шею под прохладу поцелуев ледяного духа. – Еще... – умоляет, он, принимая его в себя. Так мучительно медленно. Так сладко. Сердце колотится в рваном бешеном темпе, дыхания не хватает. Питеру кажется, что он летит в бездну. В черную сосущую пустоту. Как безумный, он цепляется за Джека, прижимается к нему, выстанывая его имя, и кончает, крича от полоснувшей по лопаткам резкой боли и чувствуя разливающуюся изнутри прохладу от семени Фроста...       «... – Динь, почему в моем мире никогда не было зимы? – Задумчиво бормочет рыжеволосый юноша, рассматривая тающую на его ладони снежинку. Он лежит на самом краю заснеженной крыши – самой высокой в городе – и слушает рождественскую суету, изредка ловя на ладони падающие с неба пушистые хлопья. Ему уже двадцать, но это всего лишь его второе рождество в мире людей. С рассветом ему предстоит вернуться, чтобы еще целый год не видеть этой красоты. С тяжелым вздохом юноша перекатывается набок и чуть свешивается с крыши, положив голову на локоть. Его волосы огненным потоком струятся по плечам и спине. Длинные эльфийские косы, Тинк всегда заплетает их одинаково. – Почему? – Тогда я погибну, – доносится до него из-за пазухи тоненький голосок, похожий на перезвон колокольчиков, – феи не могут жить в холоде, Питер. – Тинк осторожно выбирается из-под мехового воротника и утешающе гладит юношу по щеке, – рассвет, – кивает она на небо, – нам пора...»       ... Первый луч солнца робко скользнул по припорошенной снегом макушке каменного черепа, выхватив из темноты черные контуры давно потухшей руны и два обнаженных тела, скрытых под огромными крыльями, начавшими постепенно бледнеть в солнечном свете. Тесно прижавшись друг к другу, юноши крепко спали, а вокруг них, постоянно меняясь, словно нечто живое, вырастал из тумана новый мир.